Расскажи мне, что случилось

      То утро начиналось ровно так же, как и все другие утра, что Морти успел встретить за свою пока еще недолгую жизнь. Мог ли он предвидеть, выдавливая пасту на зубную щетку, что совсем скоро будет валяться в слезах и соплях на грязном холодном полу, униженный и сломленный настолько, что эти чувства отобьют даже желание жить? Чувствовал ли он, наливая молоко в миску с хлопьями, как медленно и неумолимо надвигается на него беда? Знал ли он, размазывая сливочное масло по тосту ножом, что вот-вот похожее лезвие коснется вовсе не масла, а его шеи? Конечно, Морти и помыслить о чем-то подобном не мог. Он зевал и тер глаза, вяло переругивался с Риком за столом, думал об уроках, о дурацких передачах по телевизору, о груди Джессики — обо всем, что угодно, даже не представляя, как быстро может измениться его жизнь всего лишь после одного похода в школьный туалет.

***

      Вода била в раковину тугой струей. Услышав, как прозвенел звонок, парень закрыл кран и хотел уже было побежать на математику, как вдруг о его плечо с размаху шлепнулась чужая рука. — Привет, Смит, — в знакомом голосе не было слышно и капли дружелюбия. — П-привет, Френк, — натянуто улыбнувшись, Морти бочком попытался пролезть к выходу в узком пространстве между школьным хулиганом и раковиной. — С-слушай, у меня м-математика, давай п-потом поболтаем, ладно?.. От удара по щеке зазвенело в ушах. — Ты не хочешь со мной общаться?! Это все потому, что у меня бедная семья, да?! Да, сученыш?! Отвечай! И, схватив Морти за грудки, Френк швырнул его на пол. Это было ужасно больно, но даже боль не могла сравниться с унижением, которое он испытал, лежа на пахнущем дезинфекцией кафеле. Да, он всегда был маленьким и слабым, да, над ним часто издевались, но всему должен быть предел! Если бы Морти только знал, что это было лишь начало…       Пинок в живот заставил его скрючиться, в глазах потемнело, и даже не получилось позвать на помощь — с его губ сорвалось только шипение, будто он был воздушным шариком, из которого выпустили воздух. Гомон в коридоре стих — все разошлись по классам. Даже если бы Морти смог закричать, его вряд ли бы услышали. Кажется, Палики тоже это понимал — злорадно рассмеявшись, он скомандовал: — Сядь. Только приподнявшись, Морти упал обратно, прижимая ладони к животу и жалобно скуля. — Я сказал: сядь! — схватив его за волосы, Френк таки заставил парня сесть. — Заткнись! Заткнись сейчас же, мать твою! Во рту расплывался соленый вкус крови. Еле разомкнув разбитые губы, Морти смог пролепетать только: — П-пожалуйста… — Пожалуйста?! — взвившись, Палики снова пнул его в живот, ровно по тому же месту. — Пожалуйста? И ты говоришь мне это после того, как оскорбил мою семью?! Конечно же, у него и в мыслях не было оскорблять чью бы то ни было семью — просто хулигану нужен был повод, даже если этот повод был бредом и чушью от начала до конца. В свете ламп блеснуло металлическое лезвие. Ухмыляясь, Френк упер кончик ножа прямо в горло Морти, чуть ниже кадыка. — Ф-френк… умоляю, н-не… Но холодное острие все так же медленно и вальяжно скользило по коже, нажми хулиган чуть сильнее — и беды было бы не избежать, Морти дрожал от страха, как будто по его шее ползала ядовитая змея… Когда Френк убрал нож, он на секунду увидел в лезвии свое отражение с бледным лицом и глазами, полными слез. — Соси. — Ч-что?.. В этот раз ножик оказался приставлен к скуле. — Соси, — повторил Палики, расстегивая ширинку одной рукой. — Или я тебя так разукрашу, что потом ни один хирург твою рожу обратно не соберет!       Этого просто не могло быть. Морти надеялся до последнего, что это был лишь ночной кошмар, но рука, грубо держащая за волосы, холод железа, запахи мочи, кала, чистящих средств и мерный шум воды в бачках унитазов — это все было слишком реально для сна, слишком отчетливо, слишком… Слишком больно. Когда в сомкнутые, словно на допросе, губы ткнулся член, Морти почувствовал такую резкую тошноту, что чуть не выплеснул на Френка весь свой завтрак. Но ему пришлось подчиниться, ведь нож все еще был здесь, совсем рядом, только и ожидая момента неповиновения. Почувствовав, что жертва сдается, Палики с кряхтением надавил Морти на затылок, заставляя глотать глубже. — Мгх! — воздуха не хватало. Забыв обо всем, Морти уперся ладонями в ноги Френка, пытаясь оттолкнуть его от себя, но тот оказался сильнее и, матерясь сквозь стиснутые зубы, еще резче начал вбиваться в его рот, не заботясь о том, что ему больно, что страшно, что противно… Отвратительный вкус немытого тела разливался по языку. Перед глазами Морти был лишь лобок, покрытый редкими завитками черных волос, и пахло от них не лучше. Горло сводило судорогой от каждого движения Френка. Из глаз ручьем шли слезы, а из уголков губ — слюни. В какой-то момент Морти начал думать, что сейчас задохнется. Более того, в глубине души он мечтал, чтобы так и случилось, но увы — оттолкнув его, Френк с гортанным рычанием довел себя до оргазма рукой, залив спермой лицо Морти и даже немного попав на его желтую футболку. Сразу же после этого парня наконец стошнило — прямо там же, где он и сидел. В луже блевотины плавали полупереваренные колечки из сухого завтрака. Когда позывы наконец закончились, Френк с презрительной усмешкой занес ногу. Морти упал на спину, ударившись затылком об пол и, кажется, даже потеряв сознание на пару секунд. Из его носа шла кровь. — Посмотри, что ты наделал! Забрызгал своей сранью мои любимые сапоги… Знаешь, мне бы стоило заставить тебя вылизывать их языком, но я сегодня добрый! И вот это нынче называется добротой?! — Вставай! Сам не зная, как, юноша поднялся, но, наверное, не так быстро, как хотелось бы Френку, ведь его ударили снова. Помахав ножом прямо в нескольких сантиметрах от его глаз, Палики отдал новый приказ: — Снимай штаны. У Морти дрожали руки, и школьный задира, раздраженный его медлительностью, сделал это сам, спустив его джинсы вместе с бельем до колен. — Знаешь, Смит, ты вот-вот станешь девчонкой… Тихой, ласковой, послушной девчонкой… Может, тогда тебе уже и не понадобится вот это? — и, смеясь, Френк приставил нож к его мошонке. Что-либо говорить было просто опасно. Обмерев, Морти просто стоял, чувствуя, как насильник ведет лезвие дальше, щекочет внутреннюю сторону бедра, и все — с довольной улыбкой… Но, в конце концов, Френку наскучило и это. Он впечатал Морти в стену с такой силой, что чуть не разбил ему голову и, плюнув себе на пальцы, сказал: — Держись, девчонка! И он одним резким движением вошел в Морти. Тот зашелся хриплым криком, пытаясь вырваться, за что в который раз получил по лицу, и Френк, зажав ему рот ладонью, прошипел: — Будешь рыпаться — прирежу! Его разрывали изнутри, его просто имели без малейшего проблеска жалости. Довольно сопя, Френк вколачивался в его тело, но для Морти все как будто застыло, и все мысли покинули его… Жизнь сжалась в одну точку — и в этой точке было больно, невыносимо больно, страшно и стыдно. Тело Морти сотрясали рыдания. Он чувствовал себя половой тряпкой, о которую вытерли ноги и бросили — но чем он заслужил такое? Никто не заслуживает этого, во всем белом свете трудно сыскать более изощренную пытку! — Слышь, соска. Приподняв его голову за подбородок, Френк посмотрел прямо в заплаканные глаза и расстановкой сказал: — Мне ничего не будет. У меня богатая семья! — и, насвистывая, он размашистым шагом вышел из туалета. А Морти остался лежать на полу без сил, с осознанием того, что он избит, унижен, растоптан, что его одежда испачкана, а из горящей огнем раны, в которую превратился анус, вытекает чужое семя… Когда у него наконец получилось встать, он действовал на автомате. Кое-как застирал под краном футболку, умылся, подтерся — кроме белых пятен, на туалетной бумаге остались еще и красные — и вылез во двор через окно, даже не подумав вернуться в класс за вещами. Он не мог оставаться в школе больше ни секунды.

***

      Рик нервно расхаживал по лаборатории туда-сюда, схватившись за голову. Больше всего на свете ему хотелось как следует прибухнуть, но он не мог себе позволить даже этого — ему нужен был ясный рассудок. Морти пропал. Когда старик пришел в школу, чтобы забрать мальца для приключения, оказалось, что его нигде нет — но его вещи при этом остались в классе. И домой он до сих пор не вернулся, хотя уже наступила глубокая ночь. Богатое воображение ученого уже рисовало не самые приятные картины, и как бы он ни пытался себя успокоить, получалось не очень. Скрипя зубами, Санчез, тем не менее, признавал — ему не все равно. Его иррациональная привязанность к этому малолетнему говнюку давала о себе знать тревожными мыслями и желанием поставить весь мир на уши, лишь бы… Наверное, ждать дольше не имело смысла. — Я тебе так задницу надеру за то, что вздумал меня пугать! — прошипел Рик, роясь в одной из своих многочисленных коробок. — Вот только найду тебя сначала, и ты у меня попл-эээ-шешь… Гладкий металлический шар размером с небольшой мячик, который он достал, был ничем иным, как поисковым роботом. Взбежав по лестнице на второй этаж, Рик открыл ногой дверь в опустевшую комнату своего внука и, включив свет, склонился над кроватью, пристально рассматривая подушку. — Есть! Подобрав пинцетом одинокий каштановый волос, он нажал на едва заметную кнопку в корпусе робота, и тот, загудев, выдвинул из себя что-то, похожее на крошечный дисковод, куда Рик и положил образец ДНК. Теперь его творение должно было найти хозяина этого волоса хоть на другом конце Галактики.

***

— Серьезно, блядь? Он стоял на пляже. Перед ним плескалась речка, в воде которой отражалась луна. — Только не говори мне, что решил поплавать на ночь глядя, пес, — хмыкнул Рик, стараясь не отставать от летящего впереди робота. Долго идти не пришлось — довольно скоро механическая ищейка засверкала огнями, будто новогодняя ёлка, показывая, что цель найдена, и Санчез увидел внука, что лежал, съежившись, под кустом на грязном песке… — Морти! Морти, что с тобой?! Глаза парня не фокусировались. Склонившись над ним, Рик почувствовал сильный запах перегара. — Р… Р… Рик… Морти стучал зубами и дрожал, будто стоял голым на морозе, так что старик, накинув на него свой халат, для верности прижал его к себе. Во всем этом было что-то ужасно неправильное, что-то, разрывающее сердце — и пусть у Рика этого сердца давно не было, все равно… Даже в темноте он видел следы побоев на лице у мальчика. — Что случилось? Расскажи мне! Услышав этот вопрос, Морти замер как вкопанный и, кажется, даже перестал дышать на несколько секунд. А потом… — Ааааа! Он даже не плакал — он кричал, сотрясаясь в горьких рыданиях, всхлипывал, икал, вцепившись в Рика, как утопающий в океане за обломок корабля, и в таком состоянии от него вряд ли можно было чего-то добиться. Но у его дедушки были еще и другие, свои методы.

***

      Рик не собирался говорить Бет и Джерри о том, что их отпрыск нашелся, пока сам не разберется в ситуации, поэтому он открыл портал сразу в комнату Морти. Обессиленный алкоголем и истерикой, пацан уснул прямо у него на руках. Положив на кровать бесчувственное тело, Рик с сомнением оглядел его и решил, что одежду сначала стоило бы снять. Первым, что он увидел, задрав на парне футболку, был огромный синяк на животе. Синяк с отчетливым рельефом подошвы сапога… — Кому мне нынче стоит ноги вырвать, а? — прохрипел Рик, с трудом справившись с волной гнева, поднимающейся изнутри. Не сейчас. Он побережет эту ярость до тех пор, пока на выяснит все, а сейчас… Синяков на Морти оказалось достаточно, чтобы гарантировать тому, кто их оставил, мучительную смерть, но самое страшное еще было впереди. — Это… это что?.. В этот раз злости не было — один лишь ступор. Санчез хотел верить, что ошибается. Так сильно хотел… Но бурое пятно, расплывшееся на белье внука сзади, не предвещало ничего хорошего по определению. После того, что он увидел, Рику окончательно стало дурно, но ученый не мог позволить себе слабость. Выматерившись, он со всех ног ринулся в гараж за оборудованием.       Морти сладко спал, закутанный в одеяло, как гусеница, в то время как дед, закрепив на его висках специальные датчики, сидел на полу у кровати, положив на колени ноутбук. Наконец, подключение состоялось — и Рик увидел на мониторе самого себя с лицом, перекошенным от страха. Это воспоминание было у Морти самым свежим. Чуть дальше не было ничего — только чернота. Опять чернота, и опять… Медленно клацая мышкой, Санчез отматывал картинки этого дня от конца до самого начала, чувствуя, как противно колотится сердце в горле от предчувствия самого страшного — и, наконец, увидел… — Сука!!! Захлопнув ноутбук, Рик вскочил. У него вдруг появились срочные, прямо-таки неотложные дела.

***

      Противный скулёж резал уши. Рик не чувствовал ничего, кроме омерзения. — Ты… ты ответишь… за всё!.. — Ух-ты пухты. Смелый какой выискался… Пожав плечами, он со всего размаха ударил Френка Палики ногой. Пролетев через все помещение, парень ударился о кирпичную стену и, дернувшись, обмяк. Но не было вины Рика в том, что этот недомерок до сих пор не осознал, куда влип. — Эй. Подойдя, он лениво пихнул Френка носком в бок. — Не вздумай подыхать, я с тобой еще не закончил. Намотав на кулак сальные волосы, Рик силой заставил парня поднять голову. Ему так хотелось посмотреть в эти крысиные глазки и задать всего один вопрос — зачем? Однако Френк упорно отводил взгляд, жалобно постанывая, и в двух рядах его зубов нескольких не было уже точно… Но этого было мало, господи, как же Рику этого было мало! — Ты зн-эээ-ешь, почему оказался здесь? В моей, — он обвел рукой помещение вокруг себя, — тайной камере пыток? Ублюдок замотал головой, насколько ему позволяли пальцы Санчеза, держащие волосы мертвой хваткой — и, презрительно усмехнувшись, ученый лягнул его в живот. Благо, искусство причинения боли он знал не понаслышке, эта падаль скрючилась у его ног, вцепившись в край халата, чтобы не упасть окончательно. — Ты делал это точно так же, верно? Ты… пинал его? Ты таскал его за волосы? Ты делал все это? Френк не ответил, тщетно пытаясь перевести дыхание — и поплатился за это. — Отвечай, когда с тобой разговаривают, сука!!! Камеру сотрясли новые вопли боли. Вслушиваясь в хруст пальцев под подошвой ботинка, Рик улыбнулся, проворачивая ногу и наваливаясь всем телом. Эти руки заслуживали того, чтобы по ним как следует прошлись. — Не… не понимаю, о чем ты!!! Френк проорал это, пытаясь освободить пальцы. По бледному лицу градом катились слезы. — Я не виноват! Я ничего не знаю! Отпустииии!!! — Да ну? Рику даже стало смешно. — Мой внук тоже был не виноват, и отпустил ли ты его? Френка забила крупная дрожь. — Знаешь, в этой к-эээ-мере я кого только не пытал… Уроды всех мастей, террористы, уничтожители миров — но ты!.. Густой зеленый плевок медленно пополз по лицу парня, но он не шелохнулся, не попытался вытереться — кажется, наконец-то понял, где его место. — Ты — первый гость этой камеры, которого я по-настоящему ненавижу, и я предлагаю тебе игру… — К-к-какую игру? Глядя, как это дерьмо трусится от каждого звука его голоса, ученый фыркнул — ну да, смелым Палики был только наедине с более слабым противником! — Я знаю все. Отпустив шевелюру подопытного, Рик достал бластер. — Я знаю обо всем, что ты делал с Морти, да только стар я, память у меня ко-ооо-роткая, хотелось бы, чтобы ты мне напомнил… Утаишь что-то или соврешь — отстрелю что-нибудь на свое усмотрение. Ну, начнем? В комнате повисла тишина, которая довольно скоро начала бесить Рика, и он ввел новое правило: — Будешь медлить — буду бить! — и, видя, как съежился Палики на последнем слове, он вкрадчиво спросил: — Что было дальше? Что было после того, как ты его опрокинул? — Я… я… Судорожно сглотнув, Френк едва слышно сказал: — Я достал нож и… — И? — И велел ему… сосать… При каждом слове Френка корчило, как в кипящем масле на сковороде. — Хорошо. Я тебя услышал… Сосать — так сосать! И, приставив бластер к виску недомерка, ученый расстегнул ширинку. — Ч-что… Рик с наслаждением смотрел, как вытягивается от ужаса лицо его гостя. — Я знаю, — вкрадчиво прошептал он, проводя членом по чужим губам, — это совсем не то, чего бы тебе хотелось, но… Моего Морти ты тоже особо не спрашивал, ведь так? — П-пустите… — Бери в рот, — отрезал он уже не так ласково. — Иначе я вырежу твой поганый язык и засуну тебе прямо в жопу!       Санчез вовсе не искал сексуального удовлетворения. Ему просто было так приятно видеть, как ублюдок дрожит, плачет, давится хером, так сладко было, держа Френка за голову, не позволять ни на сантиметр отстраниться от паха, вжимать его носом в собственный пах, лишив возможности свободно вздохнуть — и видит бог, все это было заслужено каждой слезинкой, что пролил Морти по вине этой твари! Услышав подозрительный клёкот, старик обеспокоился тем, чтобы гость камеры пыток не умер раньше времени, но слишком уж велико было искушение — и, увидев, как Френк заходится кашлем, как семя брызжет у него из носа, он искренне и от всей души рассмеялся. — Да ты прямо малафьевый дракон! Но шутки шутками, а пытки еще не завершились. — Что было дальше, Френк? Что было дальше? — Я… я трахнул его… — Трахнул? — Да… — Думаю, ты достаточно умен, чтобы понять, что будет дальше, — издевательски потрепав парня по щеке, Рик махнул бластером. — Вставай сюда и раздевайся! Эта тощая бледная задница отнюдь не была для него привлекательной, но опять же — они здесь собрались вовсе не для удовольствия. — Давай, поблядушка моя, — лизнув Френка за ухом, Санчез приставил член к щели между его ягодицами. — Покажи класс! И снова стены содрогнулись от криков, но Рик в свое время позаботился о хорошей звукоизоляции. Эта дырка была очень тесной и сухой. Он нарочно старался расширить ее, двигаясь грубо настолько, насколько это вообще возможно, и подонок выл, извивался от боли, царапал кирпичную кладку ногтями, срывающимся голосом молил о пощаде, но Рику до этого было ровно столько дела, сколько в свое время самому Палики — до рыданий и криков Морти. Но у него еще и был небольшой сюрприз для Френка. Сюрприз в виде внезапной телесной модификации… — Аааа, мамаааа!!! Рик довольно ухмыльнулся, с новой силой принимаясь двигать членом, из которого теперь торчали кибернетические шипы. Подобные штуки очень уважали горячие цыпочки на одной из далеких планет, и он не сомневался, что Френку они тоже снесут крышу.       Раздроченная дырка противно хлюпала кровью. Красный поток вместе с кусочками мяса хлынул по внутренним сторонам бедер Палики, когда ученый вышел из него. — Знаешь, а ведь ты мне соврал… Ты не сказал, что приставлял нож к яйцам Морти. Не пытайся меня наебать, сынок! И кожаный мешочек, отделившись от тела хозяина, шлепнулся на пол. Без мошонки ублюдок начал истекать кровью еще сильнее, будто недорезанная свинья, и визжать ничем не лучше. От его криков уже болела голова. — Достал! Оборвав эти вопли выстрелом в голову твари, Санчез потер пальцами виски. — Эти пытки — т-эээ-кая морока! Решив не заморачиваться, он просто открыл под трупом портал в Измерение Блендеров и, тяжело вздохнув, вышел из камеры. Ему еще предстояло замести и другие следы.

***

      Это утро начиналось ровно так же, как и все другие. Зубная паста, завтрак, перебранка за столом, путь до школы и мысли о Джессике… В школе повсюду висели объявления. Френк Палики бесследно исчез, и никто не мог его найти. Хоть Морти и очень не любил этого задиру, его сердце кольнуло беспокойство… Засыпая на математике, он даже не подозревал, что в это время дома его дедушка, сидя в тайной комнате в окружении разноцветных колб, вертит одну из них в руках. Почему-то он не мог поставить это воспоминание в ряд прочих. Оно казалось каким-то липким на ощупь, и его было неприятно даже держать, и… Фыркнув, Рик кинул колбу в стену, и она разбилась на мелкие осколки. — Не думай об этом, — повторил он свой извечный девиз, заметя мусор в совок и выкинув в корзину, и, доставая портальную пушку, он грустно пропел: — Вабба-лабба-даб-даааб… Их с Морти ждало очередное приключение.