тяжело быть девственником в 21

назар молчит, когда сидя рядом с марком на какой-то тусе, видит на руках парня 5 имён. он видел эти имена очень часто, марк никогда не скрывал их, но всякий раз назар неизменно натыкался на них взглядом, думая о том, где сейчас эта Мегги, была она после Ани или до Жени. вот и сейчас он, отлично понимая своё невежество, уставился на эти имена, думая о поле Жени. назару было в а ж н о узнать о том, сколько ещё имён покоятся на теле марка, но он знал только об этих пяти и об имени, которое было на затылке (назар знал, что чем ближе к мозгу, тем дороже человек, поэтому с тайной завистью смотрел на какую-то девушку, что подошла познакомиться и теперь аккуратно перебирала пальцами волосы марка). у него самого было 4 татуировки. три из вяло поблекли, такая же участь ждала четвёртую - Лера, увидев однажды вечером имя на его шее, собрала вещи и уехала. он вздохнул и в, кажется, миллионный раз вспомнил о том, с какой болью проявилось пятое имя. он хандрил несколько дней, шея болела нещадно, но он все списывал на тур и сложные перелеты. кожу жгло как огнём, а потом он утром обнаружил на шее, рядом с мочкой уха, чёткое м а р к. и все пошло по пизде. назар скривил губы в усмешке, наблюдая за тем, как явно девушка пытается угодить маркулу. в следующий момент понял, что и сам бы вел себя так же, тоже хотел бы волосы через пальцы пропускать, на ухо что-то шептать. он встал и, крикнув что-то про то, что он подышать, вышел из клуба. за ним было увязалась подружка шлюхи марка, но что-то во взгляде вотякова её остановило, поэтому на пустое крыльцо заднего двора назар вышел один. болела рука, а это значило, что имя леры из ярко чёрного стало едва ли таким же четким. назар вдохнул морозный воздух и подумал о том, что "да нахуй все это, все равно же узнает, лучше сейчас скажу, а там пусть нахуй шлёт". говорить не хотелось, ведь точно нахуй пошлет. дверь открылась и на крыльце появился марк в сопровождении девушки. он улыбнулся назару (у того в сердце что-то екнуло, и мысль о том, что надо рассказать, умерла на месте, ведь марк, если ему рассказать, больше не будет ему так улыбаться). девушка попросила у марка закурить, марк не глядя отдал ей свою сигарету (назар взглотнул). - поедешь с нами? - марк снова улыбнулся (назар умер), - э-э-э, наташа сейчас за своей подругой сбегает, - он кивком головы указал на стоявшую рядом девушку, а та, будто бы только и ждала этого - тут же скрылась в здании клуба. - нет, марк, я домой...братишка, - назар подумал, что стоит, наверно, утопиться. он избегал лица марка и лишь накинул капюшон, надеясь, что марк не заметит своё имя. - наз, что с тобой творится, ты вообще в последние две недели ебнулся как будто, - марк достал другую сигарету. - лера мне звонила, сказала, что вы расстались, что я охуевший, - он подвинулся ближе. - что за хуйня, наз? и почему ты вышел на мороз, замерзнешь же, - маркул снял пальто и небрежно накинул его на плечи друга, оставаясь, впрочем, в футболке. назару с каждым вопросом друга становилось все хуже. надпись горела. - что с тобой, наз? вотякову показалось, что он сейчас умрёт и делает с а м ы й глупый поступок в своей жизни, но он не мог представить, как будет выживать, если каждый раз, когда марк будет к нему ближе, чем на 50 см, будет такое чувство, будто эта надпись пытается его убить. он снял капюшон и вплотную приблизился к лицу марка так, чтобы при тусклом освещении лампочки около входа, тот мог прочитать своё имя. глаза маркула расширились от удивления, а назар стал, ожидая то ли удара, то ли просьбы отойти и больше не подходить. суть то одна. но марк медленно ближе его к себе прижал и поцеловал. нежно. - то есть? - назар подумал о том, что ещё не поздно его ударить, отодвинувшись, пытался в глазах марка насмешку найти. а тот спиной повернулся, волосы на затылке взъерошил и вотяков с ужасом (пиздец) прочитал своё имя. 5 раз перечитал, но смысл понял только когда марк опять к себе прижал. - так ведь я помню ты рассказывал, как больно было, когда она появилась, - назар куда-то мимо уха шептал. - ты в лондоне тогда жил, я думал, у тебя там девушка. - дурак. - у меня самолёт, - марк слышал, что назар тяжело вздохнул после этой своей фразы, но попытался вздох скрыть кашлем. марк знал, что вотяков боится летать, что для него каждый полёт - последний рейс. но назар никогда не жаловался, особенно, если марк в соседнем кресле сидел. ближе подвигался и за руку крепко держал. - у тебя автобус, - марк произнёс эти слова подходя к подъезду их дома. на том конце воцарилась тишина. - в смысле? - ты поедешь в тур-автобусе, - марк открыл дверь и увидел в прихожей стоящего с телефоном в руке назара. - со мной.