дорки

      Под одеялом жарко, а без него холодно. Сонхо со вселенской печалью смотрит на кружку со смородиновым морсом, шмыгая заложенным носом. Часы на тумбочке неоновым зелёном светят 14:37, а это значит, что скоро должен придти Гуаньлинь после урока биологии.       Скорее бы, а то он тут от тоски зачахнет сильнее, чем от простуды.       Овсянка, остывающая на тумбочке с самого утра, многозначительно глядит на него из глубокой синей тарелки. Ю, конечно, не чувствует вкуса и запаха еды из-за болезни, но съесть эту серую... массу всё равно не решается. Отравления ещё не хватало, к его-то тридцать семь и восемь.       - Сонхо-я, я дома!! - кричит Линь откуда-то из коридора. Раздаются шаркающие шаги, и дверь открывает высокий красивый брюнет (Ю с гордостью взирает на шикарного брата). - Как ты себя чувствуешь?       - Нормально, - отвечает больной, хрипя так, словно курил по меньшей мере лет сорок, - Только скучно.       - О, ну, с этим я могу тебе помочь, - хихикает Гуаньлинь, - Вот тебе домашка по алгебре, литературе и физике. Самуэль заботливо передал.       - Чувствую я его заботу даже через толстенное одеяло, - кривит лицо Сонхо, со вздохом забирая листочек. Он подумает об этом завтра. А сегодня позволит себе ещё немного похалявить.       - Ты ел хоть что-нибудь? - строго спрашивает брюнет, со страхом косясь на овсянку. Сонхо прекрасно его понимает.       - Нет, вообще не хочется, - кашляет младший, плотнее заворачиваясь в одеяло. У Линя глаза становятся размером с два шара для боулинга, он даже приоткрывает рот в удивлении.       - О май гад, ты же просто простудился, а не при смерти лежишь?!       - Надеюсь, - вздыхает Сонхо, - Я смог съесть только тарелку супа, который мама сварила, омлет, два бутерброда, баночку сладкой кукурузы (уж очень захотелось), кусок пирога (чуть зубы не сломал, он с каких времён у нас вообще, с ледникового периода?) и три яблока. Думаю, они были лишние.       - Действительно, лишние... - неловко тянет Линь.       Вот это проблемы с аппетитом, да. Ему бы такие.       - Пойду погрею тебе молока с мёдом, чтобы ты не голодал тут, - встаёт с кровати брюнет, тыча указательным пальцем в щёку брата, - Сейчас принесу.       Сонхо стонет и прячется с головой под одеяло. Не брат, а предатель какой-то. Пусть сам своё горячее молоко пьёт, а он, Сонхо, обойдётся как-нибудь без него.       Уж лучше овсянка, ей-богу.