Некромантика

Свидание на крыше, на которое ее выдернул Глеб, не понравилось ей с самого начала: и заваренная крышка люка, и кровь вепря просто кричали о том, что у парня не все в порядке с головой. При этом Глеб странно напоминал Урга, но, в отличие от последнего, совершенно не считался с ее желаниями. Таня чувствовала себя добычей, которую пытаются загнать в угол. — Я прыгну, Таня, — пообещал ей Глеб, легко и непринужденно забираясь на вершину шпиля и замирая на шаре. Таня должна была признать, что тонкий гибкий юноша на фоне луны смотрелся очень эффектно. В другой ситуации она бы поаплодировала, как хорошему цирковому представлению. — Я умру с твоим именем на устах! — пообещал ей Глеб, опасно покачиваясь. — Кровь вепря, выпитая в одиночестве, убивает медленно и мучительно. И я сделаю это ради тебя! Таня вздохнула. — Глеб, для ста с чем-то там лет ты неплохо сохранился. Глеб удивленно замер и повернулся к ней, едва не свалившись с шара. — Что? Таня устало покачала головой. — Глеб, оглянись вокруг. Ты в школе магии. Тут в библиотеке есть всякие разные интересные книги... например, о некромагах. — И к чему ты ведешь? — Глеб снова опасно качнулся, и Тане начало казаться, что он делает это специально. Она закатила глаза. — К тому, что я умею читать. И я знаю, что некромаг не может умереть, пока не передал дар. А дар он не может передать, пока не истечет сто лет. Поэтому, если тебе внезапно не больше сотни, ты в некотором роде бессмертен, — Таня сложила руки на груди. — Так что если хочешь — прыгай. Она задумчиво наклонила голову. — Интересно, а ты превратишься в живую лепешку или магия убережет тебя от повреждений? Глеб смутился и потерял весь запал. — Убережет, — буркнул он, слезая со шпиля. Таня мило ему улыбнулась. — А дверь откроешь? Ночь была уже на излете, когда к Тане одновременно подбежали Лиза Зализина и Гробыня, возмущенные дуэлью, которую устроили из-за нее Ванька и Глеб. — Бежим! — Гробыня дернула ее за руку, поднимая на ноги с кресла, на котором так уютно устроилась Таня. — Опять все из-за тебя, проклятая Гроттерша! — шипела ей в спину Лиза, пока они торопились на драконбольное поле. Таня же чувствовала бесконечную, всеобъемлющую усталость. Опять из-за нее? Она что, какой-то магический приз, который можно выиграть в дуэли? А если в этот раз кто-нибудь действительно пострадает? Купол, которым накрылись горе-дуэлянты, оказался совершенно непроницаемым. Таня выпустила несколько искр для проверки, но они только бессильно погасли. Ванька и Глеб подбросили две половинки лунного гроша, определяя очередность стрельбы. Несмотря на то, что первый выстрел выпал Ваньке, Танька вздрогнула. На что он надеется? На что вообще надеется этот идиот? Ему было мало предыдущей дуэли и Дубодама? У Тани появилось ощущение, что Ванька пытается покрасивее покончить с собой. И, несмотря на то, что обычно ее сердце заходилось бешеным ритмом при виде светлой макушки, а сейчас и вовсе должно было бы в ужасе выпрыгивать из груди, она чувствовала только разочарование. Кем ее вообще считает Ванька: беспомощной девицей, которой вечно нужна помощь, или же трофеем, который надо отбивать у конкурентов? Про Глеба же она вообще думать не хотела. Прилетел Чума его знает откуда, но думает, что может заявлять на нее свои права? Атака Ваньки предсказуемо пропала втуне, и Таня встревоженно прикусила губу. Его смерти она не хотела ни при каком раскладе. К счастью, в дуэль успел вмешаться Соловей, обругав дуэлянтов и сняв купол, после чего развернулся к зрителям и рявкнул: — Пошли отсюда! Гладиаторские бои отменяются, танцев и шампанского тоже не завезли! Таня вздрогнула, но решительно направилась на драконбольное поле. Ей было что сказать обоим, и если она устроит сцену на потеху всему Тибидохсу, то плевать. — Простите, Соловей, всего пара минут, — улыбнулась она тренеру, который толкал прочь с поля обоих горе-бойцов. — Гроттер, тебя тут еще не хватало. Потом поговоришь со своими поклонниками, — буркнул тренер. — Иди прочь. — Меня тут только и не хватало, — хмуро отозвалась Таня. — Пара минут, не больше. Пока оба здесь. Соловей что-то увидел в ее взгляде, склонил голову и отошел на шаг назад. Таня мрачно посмотрела на обоих. Непохожие как день и ночь, они казались при этом совершенно одинаковыми: упрямо поджатые губы, вызов в глазах и непрошибаемая уверенность в собственной правоте, которая словно бы исходила от них волнами. Таня нахмурилась, вспоминая собственное желание кидаться на купол и биться в истерике, которое ей, к счастью, быстро удалось погасить. Как смеют они стоять перед ней и делать вид, что ничего не случилось, что все в порядке? — Во-первых, — тихо начала она, — я не трофей. Еще хоть одна дуэль из-за меня, и победителя я пристукну сама. Во-вторых, — она обернулась к Ваньке, — меня не надо постоянно защищать. Попробуй вначале разговаривать со мной, а потом уже вызывать на дуэль противников, которые тебе не по зубам! Ваня покраснел и упрямо вскинул голову, и Таня поняла, что задела его. Мало того, что она отказалась от его защиты, так еще и усомнилась в его способностях перед старшим магом и соперником... Наверное, это было очень некрасиво, но ночь была очень долгой, а Таня устала от того, что виноватая всегда она. С каким-то незнакомым цинизмом она подумала, что ей снова придется бегать за Ванькой хвостиком и вымаливать прощение, как после истории с Посохом... Но об этом она подумает завтра, после того, как выспится. — Теперь ты, — он развернулась к Глебу. — Я не знаю, говорили ли тебе, но преследование — это не романтично, это пугает. Если хочешь завоевать девушку, то попробуй поухаживать за ней, а не затаскивать обманом на крышу, запирать дверь и пытаться влить в нее кровь вепря. Я не добыча! Глеб разглядывал ее с ироничной улыбкой, сложив руки на груди. Он явно ей не верил. Таня устало вздохнула. — Чтобы, пока мы будем в Магфорде, вы ко мне не подходили, ясно? Ни один! По глазам Ваньки она поняла, что он обиделся и приближаться к ней явно не собирается, но вот в глазах Глеба светился вызов. — Мы еще посмотрим, Таня, — насмешливо произнес он. Интересно, а сгорит ли некромаг в драконьем пламени? Встреча с Пуппером превратилась в полную катастрофу. Мало того, что он опять притащил ей букет роз, так еще и его внимание настолько не понравилось Глебу, что тот решил вмешаться и сжег букет. Таня устало потерла переносицу. Теперь ей не только нужно было разводить Глеба и Ваньку, но и Глеба с Гурием? Перед глазами мелькнула соблазнительная картина некромага в наморднике и со связанными руками. Воображаемый Глеб яростно вращал глазами, но сделать ничего не мог. Пожалуй, в таком виде он ей даже начинал нравиться. А еще можно было представить его в расстегнутой рубашке... Таня нервно сглотнула, смочив внезапно пересохшее горло, и едва не влетела в спину Ваньке, который, несмотря на их ссору, все равно крутился рядом и пытался оттереть от нее то Гурия, то Глеба. — Осторожнее, не запнись о порог, — пробормотал Ягун, поддерживая ее под локоть. — Под порогом закопан проклятый мертвец. Таня покачала головой. Стоило ли сомневаться, что в Магфорде их ждет какая-нибудь пакость? Глеб умел казаться эффектным, и Тане было очень интересно, где этого нахватался мальчишка, всю жизнь проживший в тайге. — Вот здесь похоронен граф Фулест, — некромаг лениво постучал набалдашником тросточки по стене. — Про него ходило много пикантных слухов, но он всегда умудрялся выходить сухим из воды. И на это смотрели сквозь пальцы, пока он не обесчестил младшую сестру графа Прайда. Причем бедная девушка так влюбилась в этого ловеласа, что захотела обвенчаться с ним. В принципе, Прайд не возражал, ведь это прикрыло бы позор, но Фулест предпочел бежать как можно дальше. Прайд, полностью соответствуя своей фамилии, велел изловить неверного любовника, лишить его... хм, самого ценного и замуровать еще живого. Хочешь, я его подниму? Таня, уже не понимавшая, зачем согласилась на эту прогулку, нервно закашлялась. — Зачем? Чтобы он рассказал нам о своих любовных подвигах? Или ныл о том, что потерял? Глеб фыркнул. — Ставлю на второе. Думаю, граф очень бы захотел вернуть то, чего его лишили. Мне, как ты сама понимаешь, он не страшен, — с ложной скромностью обронил он, — но вот какой-нибудь бедолага может и пострадать. Таня закатила глаза. — Оставь в покое бедного графа и пожалей людей вокруг. Глеб изящно поклонился. — Как будет угодно. Но помни, Таня, некромаги не знают жалости, так что Магфорд может спать сегодня спокойно только благодаря тебе. Таня покачала головой и пробормотала себе под нос: — Какая щедрость. Глеб, не расслышавший или сделавший вид, что не расслышал, широко взмахнул рукой. — А вон под тем камнем похоронена гулявшая Лиззи. Несмотря на мужа, эта рыжая имела двух любовников, и, естественно, у нее не получилось долго их скрывать. Об этом узнал ее муж, а любовники узнали друг о друге, и происходящее никому не понравилось. В общем, суд да дело, ее руки привязали к одной лошади, ноги — к двум другим, ровно по количеству мужчин, с которыми Лиззи спала, и пустили лошадей в разные стороны. Впрочем, перед смертью Лиззи успела проклясть всех так, что и любовники, и муж прожили недолго. Их останки и останки Лиззи захоронены сейчас под этим камнем. А на самом камне, кстати, проклятие, тот, кто до него дотронется, всю жизнь будет несчастен в любви. Таня, уже почти успевшая облокотиться на камень, резко отдернула руку. Мало ей было локона Афродиты, так еще и это! А вот история ей не понравилась, показалось, что Глеб на что-то намекает: рыжая ведьма, три поклонника... Таня бросила внимательный взгляд на Глеба, но по его непроницаемым черным глазам невозможно было ничего понять. — Идем дальше, — сухо обронила она. Если он пытается ее запугать, то не на ту напал. Тем более в его истории поклонники Лиззи ненадолго пережили объект обожания. — О, а вон там похоронен старик Джозеф, — с каким-то детским восторгом показал Глеб на старое рассохшееся дерево. — Но с ним не так интересно, он просто ненавидел все живое. Даже после смерти его желчь отравляет все вокруг, видишь, там даже трава не растет и дерево умерло? Старик Джозеф постепенно набирает силу, и когда он восстанет из могилы, Магфорду не поздоровится, — Глеб весело, совершенно по-мальчишески рассмеялся. — Подумать только, старик Джозеф умер больше тысячи лет назад, про него и думать забыли, а он ждет в земле своего часа. И только некромаги могут о нем узнать, — добавил он с гордостью. «А ведь он просто гордится своей силой, — внезапно поняла Таня, — силой и умениями. Должно быть, он кажется себе таким сильным по сравнению с окружающими, таким особенным... За свою жизнь он только и видел, что трупы да ведьму, а теперь ведет себя как ребенок, получивший полную свободу и наконец-то способный применить свои умения...» Глеб довольно ей улыбнулся, а Таня снова подумала о том, что связать его — возможно, очень неплохая идея. А еще его не помешало бы хорошенько отходить плеткой, чтобы вбить в пустую голову немного мозгов. А если в ее воображении Глеб и был обнажен по пояс, то что с того? Он дьявольски хорош собой, так что неудивительно, что подобная фантазия родилась в ее мозгу. Таня поймала Глеба вечером, у дома, в котором их поселили. — Нам нужно поговорить, — сказала она, складывая руки на груди и всем своим видом выражая серьезность. Глеб поднял брови. — Все-таки готова признать, что тебе понравился поцелуй? Таня сердито покачала головой. Об этом она говорить не хотела, она была в шоке от самой себя: позволила какому-то некромагу целовать себя после того, как он проклял другого парня. Мысль о том, что ей понравился поцелуй, она гнала от себя как можно дальше. — Нет, — сухо ответила она. — Не об этом. Глеб развел руками и чуть поклонился. — Я весь внимание. Таня на несколько секунд замолчала, собираясь с мыслями. Под насмешливым взглядом было неуютно, но она не могла позволить себе сдаться. Если она уступит ему сейчас, он так и продолжит творить все, что хочет. Темноволосый и изящный юноша смотрел на нее так, словно она была уже в его власти. Таня почувствовала, как внутри закипает раздражение, захотелось убрать эту нахальную ухмылку с красивых губ. Наглый мальчишка из глуши, считающий, что перед ним лежит весь мир, а она главное блюдо? Да кем он себя возомнил? — Мне не понравилось, что ты сделал сегодня с Гурием, — раздельно произнесла она. — С этим очкариком? Да ничего с ним не случилось, просто кое-кто понял, что не надо тянуть руки куда попало. — Ты его проклял и пытался убить, — медленно проговорила Таня. Глеб пренебрежительно фыркнул. — Хотел бы — убил бы. Просто преподал ему урок. Таня сделала шаг вперед и встала совсем рядом. — Мне кажется, ты чего-то не понимаешь, мальчик из тайги. Вот скажи мне, как я, по твоему мнению, должна реагировать на тебя после сегодняшней выходки? Счастливо упасть к тебе в объятия? Глеб довольно хмыкнул. — А мне вот больше хочется пойти в маглицию и сообщить о нападении. Поверь, в Дубодаме даже некромагу не понравится! — Маглицейские не смогут ничего мне сделать, — легко отмахнулся Глеб, но Таня поняла, что ему не приходила в голову мысль о том, что она может привлечь власти потому, что он сделал что-то не то. — Может быть, — Таня равнодушно пожала плечами, — но я хочу, чтобы ты уяснил одну вещь: меня не привлекает насилие над другими. И если тебе важна я, то будь добр это учитывать. А если тебе важен только мой образ, то карандаш тебе в помощь. А ко мне не приближайся. Тебе все ясно? Глеб окинул ее несколько ошарашенным взглядом. Таня продолжала смотреть на него уверенно, ей нельзя было дрогнуть. Наконец, Глеб легонько наклонил голову. Несмотря на их ссору и то, что они фактически больше не разговаривали, Ванька все равно крутился поблизости, явно с подачи Ягуна. Иногда Таня замечала его на трибунах, иногда он попадался ей на глаза, когда она, уставшая, возвращалась с тренировок. Вроде бы совершенно ненавязчиво, но он не давал ей забыть о своем присутствии. Против собственной воли, глядя на знакомые светлые вихры, Таня начинала чувствовать себя виноватой. Ванька ничего ей не говорил, но они и раньше не очень часто разговаривали, зато он умел выразительно смотреть. И под его взглядом Таня все время казалась себе несовершенной, делающей все неправильно, говорящей не то, что следует, как, например, на поле. Перед матчем Ванька нашел ее на трибунах, где она сидела под моросящим дождем в ожидании дракона соперника, и присел рядом. Таня сцепила пальцы на коленях, решаясь, и негромко пробормотала: — Извини. Ванька ничего не сказал, только стянул с себя свитер и накинул ей на плечи. Таня поняла, что он так принимает ее извинения, что она прощена. Она перевела на него взгляд. Ванька, худенький, в майке, облепившей его тело, дрожал, смотря на поле. Таня нахмурилась. В этом был весь Ванька, готовый в своей жертвенности идти до самого конца, до банальной простуды или собственной смерти. Только Таня почувствовала не умиление, как раньше, а раздражение. То дуэль с Пуппером, результатом которой стал Дубодам, то попытка дуэли с некромагом, теперь свитер — жест, совершенно не нужный самой Тане, но который может плохо закончиться для самого Ваньки... У Тани возникло иррациональное ощущение, что Ванька пытается красиво помучаться из-за нее, чтобы она потом страдала и чувствовала себя виноватой. Таня постаралась отогнать некрасивые мысли, но язык удержать не успела: — Вань, ты в курсе, что на мне непромокаемый комбинезон? Ванька дернулся, но промолчал. Нужно было остановиться, чтобы напрасно не обижать его, но Таня не смогла. Она стащила с себя свитер и положила его на лавку между ними. — Надень, иначе заболеешь. — Заболею — вылечусь, — буркнул Ванька. — А зачем заранее мучаться? Надень свитер, а то замерзнешь, — продолжала настаивать Таня. Ванька весь закаменел, но к свитеру не притронулся. Таня грустно на него посмотрела. Он же от всей души, а она обижает его тем, что не хочет принимать заботу. Рука невольно потянулась к свитеру, чтобы вернуть его на плечи и хоть так сделать Ваньке приятное, но на поле мелькнул Пуппер, и Таня внезапно нахмурилась. Гурий вечно дарил ей ненужные подарки, не желая узнавать, что же ей действительно нравится. Тане иногда казалось, что для него важен сам объем подарка: не одна роза, а сотня, не шоколадка, а целый ящик — все ради того, чтобы погромче заявить о своей любви, и неважно, есть ли там вообще эта любовь. Из-за этой показушности Таня и не смогла бы быть с Гурием. Но так ли от него отличался Ванька, который старался проявить заботу в ущерб себе и здравому смыслу? Разве она просила его защитить ее от Глеба? Разве она говорила ему сейчас, что мерзнет? Таня убрала руку и повернулась к полю, наблюдать за прилетом сборной соперников. Свитер так и остался лежать между ними. Таня шла по коридору, задумчиво сжимая в руке локон Афродиты. Позади был матч со сборной мира, магпункт и странный разговор с академиком. Она совсем не ожидала, что Сарданапал начнет обзывать Глеба пустышкой — от директора, в чьей школе учатся темные и светлые маги, обычно ждешь большей терпимости. Золотистое сияние локона почти погасло, но Таню это больше не волновало. Весь этот месяц она переживала зря, ведь артефакт на самом деле принадлежал не ей. Лиза-Лиза, что же ты наделала? Из тени доспехов навстречу Тане шагнул Глеб. — Время выходит, Таня, — произнес он. — Чье имя ты скажешь? — Что, больше не грозишься убить Гурия и Ваньку? — весело спросила Таня. — Смотри-ка, ты способен разговаривать как нормальный человек. Глеб нервно повел плечами. — Я вспылил. Таня хихикнула, вспоминая их встречу в магпункте. Глеб, по забывчивости пытавшийся напугать ее собственным самоубийством после того, как прикончит своих соперников, если она не назовет его имя на второй конец локона, испытал жестокое разочарование, когда Таня только расхохоталась в ответ на его угрозы. А смущенный некромаг, оказывается, мог вести себя довольно прилично. — Ты забыл извиниться, — продолжала дразнить его Таня. Глеб вскинул на нее темный тяжелый взгляд. Ноздри его гневно раздулись, но Таня только вопросительно подняла брови. Что ей нравилось в Глебе, так это то, что она не чувствовала себя рядом с ним как лопухоид на минном поле. Ваньку можно было задеть любой фразой, после чего он сразу уходил в себя и начинал играть в молчанку. На то, чтобы вытащить из него причину обиды, необходимо было отдельное разрешение. Проблема Гурия же была в том, что он был слишком вежливым и слишком пытался быть хорошим парнем. Тане иногда казалось, что ее слова задевают его, но к лицу Гурия словно приросла маска вежливой доброжелательности, и по нему никогда нельзя было понять, что он думает на самом деле. А играть в игру «угадай настроение» у Тани не было ни малейшего желания. С Глебом же можно было не стесняться в выражениях, он всегда отвечал на вызов. Осталось воспитать его так, чтобы он перестал бросаться на других людей, и из него мог бы получиться вполне приличный человек. Еще и симпатичный. Глеб смерил ее мрачным взглядом и буркнул: — Извини. Таня улыбнулась. — Искренности не слышу, но для первого раза сойдет. Будем тренироваться. Глеб раздраженно дернул плечом. — Так что ты будешь делать с локоном? — повторил он свой вопрос. Таня пожала плечами. — Верну настоящей владелице. У нее есть еще около часа, чтобы стать счастливой или смириться с тем, что ее никто никогда не полюбит. — Настоящей владелице? — Глеб удивленно вскинул брови. — Зализиной. Долгая история. Идем. Буквально через пару поворотов они наткнулись на Ваньку. Заметив их вдвоем, он резко потемнел лицом и отрывисто спросил: — Что вы тут делаете? Глеб тут же вскинулся, но Таня предупреждающе подняла руку. — Вань, ты не видел Лизу? — спросила она. Ванька вытаращился на нее так, словно у нее выросла вторая голова. — Все вопросы потом, — предупредила его Таня. Ванька медленно кивнул и махнул рукой в сторону общежитий. Таня вежливо ему улыбнулась и отправилась дальше. Глеб и Ванька пристроились за ее спиной, толкаясь плечами, чтобы оттеснить соперника. Для полного комплекта не хватало только Гурия. Лиза попалась им на пути раньше, чем ожидалось. — Опять ты, Гроттерша, — резко выплюнула она, вынырнув из бокового коридора и замирая перед ними. — Опять я, — легко согласилась Таня и протянула ей локон. — Это твое. Ты еще можешь успеть прошептать на него второе имя. Увидев в ее руках артефакт, Лиза посерела и отшатнулась. — Откуда ты... — начала она, но Таня ее перебила: — Знаю. Остальное неважно. Это твоя жизнь, Лизон, так что решай сама, что тебе нужно. Лиза подняла на нее несчастный взгляд, ее губы дрожали. — Ты!.. Ты опять все портишь! Я... Я не могу сама произнести это имя, он слишком защищен, ты должна была!.. — Попытайся, — равнодушно сказала Таня и разжала кулак. Локон упал на пол. — Я не могу за тебя создать твою жизнь. Она развернулась и пошла обратно, чувствуя, как ее спину сверлят три взгляда: непонимающий Ванькин, ненавидящий Лизы и насмешливый Глеба. Пусть их. Душипесиков догнал ее через три поворота. — Пусть у тебя и светлый дар, но внутри ты темная, — довольно произнес он. Таня покачала головой. — Нет, Глеб, я поступила правильно. Может, не как поступил бы светлый маг, но как поступил хороший человек — я вернула Лизон ее выбор. — Не боишься, что она уведет у тебя маечника? Таня посмотрела на него в упор. — Нет, — твердо ответила она, глядя в темные глаза. — Не боюсь. Глеб нашел ее в беседке, где она пыталась спрятаться от всего мира и немного отдохнуть. Закончилась огромная глава в ее жизни, и Тане нужно было собраться с мыслями... и попрощаться. Таня, прислонившись головой к стене беседки, наблюдала, как с листьев срываются тяжелые капли дождя. Погода располагала к меланхолии, и Тане не хотелось идти и собирать вещи перед возвращением в Тибидохс, ей просто хотелось перевести дух. Наконец-то в ее жизни наступило кратковременное затишье, когда ничего не происходит. Приближающиеся шаги вырвали ее из размышлений, и, повернув голову, Таня увидела знакомую худощавую фигуру. Конечно же, Глеб был совершенно сухим. — Привет, — просто сказал он. Таня кивнула. Глеб прошелся по беседке, внимательно осмотрел все скамейки, а потом с разочарованием уселся рядом с ней. — Здесь не было никаких смертей, — пожаловался он ей. — Разве что кошка задавила несколько птиц. Таня закатила глаза. — У тебя странные представления о романтике, Глеб. Глеб насупился. — Я не пытался быть романтичным. Ты сказала вести себя как нормальный человек, вот я и стараюсь. Нормальные люди же говорят о том, что им интересно... Таня задумчиво наклонила голову. Тему для беседы Глеб выбрал специфическую, но, пожалуй, он был прав, он просто рассказывал ей о том, что видел. Кто виноват, что взгляд некромага видит не цветы на кусте, а валяющиеся у корней кости канарейки. — Извини, — сказала она. — Я поторопилась с выводами. Глеб осторожно кивнул. Привыкший добиваться своего любой ценой, но не имея возможности давить на нее, он был похож на желторотого птенца, выпавшего из родного гнезда. Это зрелище почти умиляло. — Лиза произнесла имя Валялкина, — негромко сказал Глеб после паузы. Таня кивнула. — Ожидаемо. — Валялкин улетел в тайгу. Похоже, что локон не подействовал. Таня отвела взгляд и вздохнула. — Знаю. Он написал мне очень путаное письмо о том, что ни в чем меня не винит, но если бы меня больше волновали реальные проблемы вымирающих видов, я бы полетела за ним, бросив магспирантуру. — И ты полетишь? — жадно спросил Глеб, подаваясь вперед. В его голосе прозвучали знакомые властные нотки, и Таня нахмурилась. — Глеб, это будет мое решение, если что. — Тогда я полечу за тобой! — заявил Глеб, придвигаясь ближе и хватая ее за запястье. Таня дернула рукой, вырываясь из его хватки. — Только если мы с тобой, — она показала вначале на себя, потом на Глеба, — об этом договоримся. Как взрослые, разумные, совершеннолетние люди. Глеб пробуравил ее тяжелым взглядом и мрачно спросил: — Чтобы мы жили там счастливой шведской семьей? Ты, я, и Ванька? Таня серьезно кивнула. — А еще бедная Лизон. Я слышала, как она орала на Ягге в магпункте, что не будет пить успокоительные, а полетит за Ванечкой в тайгу. — Таня, я серьезно! — И я серьезно, Глеб. Если я решу сейчас внезапно вернуться к Ваньке и полечу к нему, это будет мое решение и только мое. Но я сейчас собираюсь учиться в магспирантуре, а потом уже решу, куда я полечу. А вот будешь ли ты через несколько лет решать вместе со мной, чем заняться по жизни... посмотрим на твое поведение. Глеб опустил глаза и сделал несколько глубоких вдохов, явно на что-то решаясь. Таня с любопытством за ним наблюдала — не каждый может похвастаться, что видел нерешительного некромага. — Я думал над твоими словами, — произнес Глеб с усилием. — О том, что я не знаю настоящую тебя. Должно быть, ты права, ведь я не знал, что ты думаешь, ты никогда не отвечала на мои вопросы, не улыбалась именно мне... и я хотел бы тебя узнать. Я полечу с тобой в Тибидохс. Таня искренне улыбнулась Глебу, а потом закатила глаза. Кое-что не менялось. Глеб довольно ухмыльнулся и притянул ее к себе, чтобы поцеловать, но Таня успела прижать палец к его губам. — Нет, не так, — весело сказала она. Глеб посмотрел на нее своими глубокими темными глазами, словно пытаясь загипнотизировать. Впрочем, с некромагом разница между «словно» и «на самом деле» очень тонка. — Глеб, — выразительно сказала Таня, пока ее не затянул колдовской омут. Глеб вздохнул и встряхнулся. — Можно я тебя поцелую, Таня? Таня улыбнулась ему, радостно и искренне. — Можно. Глеб довольно ухмыльнулся и, прижав ее к стене беседки, навис сверху. Ладони он прижал по обе стороны от ее головы, чтобы не дать ей сбежать. — Наконец-то ты никуда не денешься, — довольно произнес он. — Я могу и отозвать согласие, — поддразнивая, произнесла Таня. — Женщина! — в возгласе Глеба, казалось, скопились все муки мира. — Хорошо, что ты не можешь запретить мне лететь в Тибидохс. Таня захихикала, но почти сразу негромко застонала, когда к ее губам прикоснулись губы Глеба в страстном обжигающем поцелуе. — Никакого стыда у молодежи, — проворчал перстень Феофила Гроттера, но его уже никто не слушал. За окном мела снежная метель, и Таня зябко поежилась, кутаясь в теплый свитер. До экзамена оставалась всего пара дней, а она еще даже не села за способы лечения созданий света. И ведь по закону подлости именно этот билет ей попадется! — То есть ты отказалась идти со мной праздновать свои девятнадцать лет на Лысой горе ради горы пыльных учебников? — раздался насмешливый голос откуда-то со стороны ее кровати. Таня вздохнула. — У меня экзамен на носу, Глеб. — Женщина, у тебя день рождения сегодня, отвлекись ты от своих пыльных учебников. Тебя словно Шурасик покусал. Таня рассеянно качнула головой. — Лена, Лена покусала, — пробормотала она. — Да? — с любопытством спросил Глеб у нее из-за спины. Потом заскрипели пружины кровати, и раздались негромкие шаги — Глеб приглушал их только когда хотел подобраться к ней незамеченным. — Ты должна показать мне эти места. Вдруг тебя еще можно спасти? Его изящные как у пианиста пальцы легонько проскользили по ее плечам, спине и залезли под свитер. На его собственное счастье, руки у Глеба были теплые. Некромага, конечно, убить нельзя, но выкинуть из башни вполне можно. — Оторвись от учебников, давай хоть немного отпразднуем, — продолжал соблазнять Глеб, легонько лаская ее под свитером. Таня тяжело вздохнула. Учиться в таких условиях было совершенно невозможно, особенно после того, как Глеб начал целовать ее за ушком. — Ну же, женщина, так и быть, я исполню любое твое желание. Таня задумалась. — Любое? — Хоть луну с неба, — бахвалясь, произнес Глеб. Таня закатила глаза. Кое в чем он не собирался меняться — он оставался все тем же самовлюбленным некромагом с непомерно раздутым эго. А значит, его не мешало немного воспитать. — Луну не надо, — сказала она, поворачиваясь и поднимаясь. — Я сделаю все сама, а ты не сопротивляйся. Глеб удивленно поднял брови, но выражение его лица сменилось нахальной ухмылкой, когда Таня толкнула его на кровать. — Этому я сопротивляться точно не буду, — довольно сказал он, скидывая обувь и устраиваясь поудобнее. — Тшшш, — сказала Таня, снимая свитер и стягивая джинсы и носки. — Не разговаривай. Глеб послушно замолчал, с явным удовольствием наблюдая, как она избавляется от белья. Копируя лопухоидных манекенщиц и покачивая бедрами, как они, Таня подошла к кровати и забралась на нее. — Потрясающая картина, Гроттер, — хриплым голосом произнес Глеб. — Тшшш. Таня прижала палец к его губам, а когда он замолчал, наклонилась и медленно, почти лениво, поцеловала. Ладони Глеба поползли вверх, от талии к ее груди, но Таня поймала их и остановила. — Не так, — строго сказала она. — Подними руки и прижми их к спинке кровати. Глеб с замешательством посмотрел на нее, но указание выполнил. Таня улыбнулась ему широко, искренне и пробормотала любопытное заклинание, которое подсмотрела в одной из Гробыниных книг давным-давно. Когда зеленая искра погасла, Глеб нахмурился и попытался двинуть руками, но не смог. — Таня? — А вот теперь, — призывным низким голосом сказала Таня, — мы поиграем. Во взгляде Глеба зажглось любопытство. — Скажешь, если тебе не понравится, — ласково произнесла она и погладила его по щеке. Глеб кивнул, в ожидании глядя на нее. Таня вновь опустилась, целуя его, пока ее ловкие пальцы одну за другой расстегивали пуговицы его рубашки. Только сейчас она поняла, что сглупила, надо было попросить снять рубашку до... впрочем, сейчас уже неважно. Главное, что она получила доступ к его смуглому телу. Таня ухмыльнулась и прикусила сосок. Глеб зашипел. — Веди себя прилично, Глеб! Услышав сдавленное мычание, которое можно было принять за согласие, Таня продолжила опускаться вниз, легонько прикусывая кожу и слегка оттягивая ее зубами. Каждый раз сверху доносился судорожный вздох. Таня обрисовала языком пупок и скользнула рукой по дорожке волос вниз, к паху, пока еще скрытому одеждой. Досадное упущение. Стянуть штаны и белье оказалось значительно проще, и наконец Глеб появился перед ней во всей своей красе: смуглый, почти обнаженный, с шумом втягивающий в легкие воздух, с растрепавшимися волосами и подернутыми желанием глазами. Его член стоял колом, набухший, перевитый венами, восхитительный. Тане нравилось видеть его таким. — Глеб, — строго сказала она, — тебя нужно наказать. Ты плохо себя ведешь. Глеб хрипло рассмеялся. — Если наказание будет таким, то хоть каждый день. Таня покачала головой. — Повернись на бок. Глеб внимательно посмотрел на нее, но выполнил просьбу. Ему явно было не очень удобно, но он кое-как смог устроиться на боку. — Если что-то не так, ты можешь мне сказать, — напомнила Таня, наколдовывая плетку. Она наклонилась и снова поцеловала его, а потом со свистом опустила ее на смуглую ягодицу. — Это за то, что мешал мне учиться. Плетка поднималась и опускалась, Таня била не сильно, но ощутимо, вспоминая все прегрешения, которые Глеб когда-либо совершил. С каждым ударом она чувствовала, как ее отпускают невидимые тиски, все, что было между ними, все невысказанное, недопонятое словно бы уходило из ее жизни. Под ударами кожа слегка порозовела. Глеб хрипло дышал, каждый раз шумно выдыхая, когда плетка опускалась со звучным шлепком. Таня периодически смотрела на его лицо, чтобы проверить, не беспокоит ли его происходящее. Судя по раскрасневшимся щекам, расфокусированным глазам и легким постанываниям, его все полностью устраивало. Таня прикусила губу и скользнула свободной рукой между своих ног. — Это за то, что пытался убить моих поклонников, — плетка поднялась и опустилась. — А это за то, что шантажировал меня своей смертью. Глеб вздрогнул. — Таня, пожалуйста, — хрипло простонал он. Таня перевернула его на спину и встревоженно посмотрела в его лицо. Взгляд Глеба кое-как сфокусировался на ней. — Тебя... сейчас, — то ли взмолился, то ли приказал Глеб. Таня сдавленно охнула. Вид Глеба — возбужденного, связанного, покрасневшего — сводил ее с ума. Одной рукой она направила его в себя и опустилась вниз. Оба застонали, и Таня замерла, привыкая к ощущениям. Ей показалось, что Глеб никогда не был настолько возбужден. А потом Глеб качнул бедрами, и все мысли вылетели из Таниной головы. Остались только громкие стоны, звучные шлепки и скрип кровати. В такие моменты стоило радоваться, что на ее комнате стоят заглушающие заклинания. Потом, когда Таня в изнеможении рухнула ему на грудь, они еще долго лежали, переводя дыхание. — Все еще хочешь таких наказаний каждый день? — спросила Таня, выпуская искру и освобождая руки Глеба. Он задумчиво потер запястья. — Только если дама будет настаивать, — с улыбкой пробормотал он. Глеб стащил с себя рубашку и кинул ее куда-то на стул, к остальным вещам, а потом помог Тане забраться под одеяло и сам залез следом. — Я был идиотом, — рассеянно произнес он, поглаживая Таню по волосам. — Маниакальным, эгоистичным и очень опасным. Таня, успевшая уже почти заснуть на его груди, сонно согласилась. — Я, наверное, и есть идиот. Но я хочу становиться лучше, и я рад, что ты рядом. Таня подняла голову и серьезно сказала: — И я рада. Если бы ты не хотел становиться лучше, меня бы рядом не было. Глеб благодарно сжал ее руку. — Вместе? — Вместе, — согласилась Таня и снова опустила голову ему на грудь. За окном завывала метель, но под одеялом можно было представить, что остальной мир не существует. Таня плотнее прижалась к теплому телу рядом и заснула под мерное биение чужого сердца.