Дотянуться до тебя.

Извините не понятно, что вышло. Что на писалось, то на писалось. Радуйтесь. От меня не убежишь. Ни на сантиметр. Ты пытаешься, но только цепь звенит. Ни рвется.  Поют ударяясь друг о друга звенья цепи. Скованные одной цепью. Хах, пытайся, мы скованы. Грр...злишься.  Что ворчишь, щенок? Хочешь быстрее взрослым стать? Чтоб рвать всех на куски? До собаки тебе еще далеко.  А я уже к краю добрался. А ты меня единственный держишь. На этой грешной земле. На вот этих двух ногах.  Ты тянешь двумя руками за цепь меня ближе подтягиваешь. К себе. Тяжелыми почти мертвыми глазами на меня смотришь, поддержку ищешь. Руками в темноте шаришь, тепло моего тела ищешь. Без очков мы слепы. Чуткие пальцы ищут, ищут. Находят. Сначала мою ногу. Вверх поднимаются по икре, по коленке. Выше. Кончиками проводят по паху, поглаживают. Я рычу сквозь зубы. Снизу вверх поднимается приятное тепло. Жаркое пламя. Грудная клетка. Ключицы. Шея. Ищут пульс. Слушают. Считают. Живой, хорошо.  По подбородку гладят. Острых скул касаются. Как у хищника. Губ касаются. Я выдыхаю. Твоим замершим пальцам тепло. Нос, переносица без очков.  Руки хватаются за плечи и обнимают.  - Где ты?  Не уходи, прошу тебя. Не исчезай.  - Это все наркотик видимо...тот дым помнишь? Или тебе опять что-то вкололи?  - Нет, нет, не уходи!! - кричишь, обхватывая костлявыми руками мою шею, - Хватит с меня темноты.  Одиночество - это крик души, к которому следует прислушаться, говорил один умный вокалист. Да, да я слышу тебя. Что? Один, нет. Со мной. Мы вместе. Последние шинигами.  Я обнимаю тебя. Держу в ладонях тяжелые пряди, уже грязные и какие-то серые. Хотя на самом деле, они винно-красные. Прижимаюсь к ним губами.  - Я не ухожу. Все все успокойся, я здесь. Никуда от тебя не денусь, навеки с тобой скован.  Шаги там вдалеке. Рассвет там за решеткой.  Ага, утро уже. Теплее стало.  - Больно? Терпи. Долго терпи. День. Месяц. Год. Слышишь не сдавайся. Не опускай руки.  Поцелуй. Легкий как крылья бабочки. Последний.  Не сдамся. Ради тебя.