Я люблю Банику, отвалите от меня со своим каноном.

Memento Mori Солнце скрылось за горизонтом и вслед за ним убежали последние тени, уступая власть над комнатой кромешной тьме. Баника не стала зажигать свечи, ей было приятно во мраке, словно её нутро растворялось и сливалось с чернотой. Ребёнок проплакал весь день, чем очень сильно утомил свою мать. Она устала физически и морально. Она сильная, но никто не будет счастлив, копошась подобно личинкам люцилии в неприятном прошлом. Её драгоценное дитя почти отошло в царство Морфея. Когда-то Арте пела Кончите колыбельные, которые были очень популярны среди городских и фермеров. В такие моменты маленькая Баника чувствовала себя любимой и защищённой; не самый приятный в мире голос служанки, писклявый и звонкий, разъедал кошмары и тревоги. Да, Арте обладала редким тонким, режущим с непривычки, тембром, но так же отличалась невероятной мелодичностью. Казалось, что ей подвластно пропеть любую мелодию. У Баники в свою очередь не было чувства ритма и желания излишне напрягать голосовые связки. Не смотря на это, ей очень сильно захотелось помочь своему чаду с его путешествием в удивительный иной мир. Бархатистый голос и фальшивые ноты убаюкали младенца и мрак, его окружавший. «Крепко усни, мой свет, В доме где света нет, Где по колено снег, Где остановлен век.» Нет, всё не то. Арте пела весёлые песни, жизнерадостные и солнечные, такие же, как её златовласая голова. Такие же озорные, как безумная синева глаз служанки, неустанно провожающей юную госпожу по дороге сна туда, где царил покой. "Помните дети, сон - это лишь аллюзия смерти." У Баники была одна любимая. Ей нравилось воображать, что у неё тоже есть чулан набитый пшеницей, корова, которая даёт молоко и кот с собакой. Девочка мечтала жить в доме, который построил Джек. Она обменяла бы огромную библиотеку на ленивого пастуха, богатства на старую доярку и имя благородного рода на свободную синицу. Вместо этого она провела всё детство в особняке, который отстроили на золото Кончиты. Ах, какой же была бы её собственная песенка? Неужели весёлый мотив играл бы с загробным воем печальных слов? «Дом который построил не Джек» Давайте же послушаем неблагозвучный голос колыбельной для опустевшей обители демона! Вот грех, В котором утонул Джек. А это сердце, Которое желудка оказалось слабее, В особняке, Где остался лишь Джек. А это синевласый предатель-любовник, Который сердце чёрное украл, Которое желудка оказалось слабее, В особняке, В котором Джек так одинок. Вот слуги, Которые преданностью своей повара пугали, Которая была Джеку их дружбы важней, Которая как и сердце чёрное желудку в бою проиграла, В особняке, В котором плачет Джек. Вот ребёнок без отца, Которого треплет за ручки Джек, Который не заполнит дыру от потери, Которую оставил повар - предатель, Который чёрное сердце однажды украл, В особняке, В котором страдает Джек. А это память о маме жестокой, Которая сердце окрасила в чёрный цвет, Которое повар спасти не смог, Которое слуги так беззаветно оберегали, Которое на части рвётся, Которое желудку в бою проиграло, В грехе увязнув, Которому поддался Джек. А это желудок, ненасытный и очень голодный, Который в битве с сердцем чёрным одержал победу, Который любимого поглотил, Который слуг верных переварил, Который не ведает любви, Который не ведает дружбы, Которые в прошлом лишь остались, В памяти, Которая причиняет Джеку боль. А это демон сладкоречивый и лживый, Который греху предложил поддаться, Который силы для сражения желудку дал, Победившему сердце чёрное не раз, Которое похитителя своего не спасло, Которое хранителей своих не сберегло, Которое не прекращает бороться, Которое хочет ребёнка ни в чём не повинного оградить, От чудовища, которым стал Джек. Вот два пути, Между которыми мечется Джек, Который хочет младенца желудку отдать, Который младенца вовсе не хочет сгубить, Который всё что имел давно потерял, Который смысла в пище больше не способен узреть, Который лишь шумом трапезы когда-то дышал, Который чудищем полностью стал , Который родителем всё равно остаётся, В особняке, Где выбор должен сделать Джек.