Больница эта, край чудес

Ховринская Заброшенная Больница. Прекрасное место. Самоубийства, жертвоприношения, сатанизм, убийства, случайные смерти. Все, кто ходил туда не выходит оттуда без травм. Все, кто ходил туда, чувствовал холод белых стен, с ужасом смотря в шахты лифтов, таящие в себе так много ужаса и скорби, что некоторые кладбища могли бы позавидовать. А медиумы особенно. Больница, которая должна была спасать жизни, гораздо чаще их забирала. Ничем не огороженные лифтовые шахты, провалившийся местами пол и торчащая арматура стали визитной карточкой московской амбреллы. *** Антон просыпается после похмелья, пытаясь найти злящий его телефон. — Блять, гребанное отродье ада, перестань. Вот только попадись мне на глаза и твои стрелки циферблата остановятся навечно! Где ты, сука?! Парс, блин. За окном белыми хлопьями валит пушистый снег. Местами подает голос второй кот, мирно лежащий на батарее. Сбивая с толку тихо спящего рядом кота, Антон встает с кровати и наконец находит телефон. Входящий вызов «Макар» — Алло, Тох, привет. Есть тема, сгонять сегодня в Ховринку, ты с нами? - Дарова, Макар, ты очумел так рано звонить? Ты разве не помнишь период распада этилового спирта в организме? Да я с вами. Во сколько? — В 21:00 — Ок, до встречи. — Давай, алкоголик. Спину пробило ледяной дрожью. Антон знал очень многое об этой больнице, даже общался с теми, кто погиб там. Они сами находили его. Никто не знал об его особенном даре или же проклятии, так, что поход в Ховринку для него не такое уж и простое испытание или безобидная шалость. Антон — медиум. Он видит мертвых. Всех всегда привлекал его необычный цвет глаз. Ярко-зеленый. Он всегда выделялся среди сверстников. В детстве Антон подвергался оскорблениям из-за своей, так сказать несуразности, но всегда удивлялся, когда бросивший несмешную и обидную шутку Макс, тут же получал настолько нелепую и болезненную травму. Шаст сначала думал, что это простая случайность. Возмездие. Правило бумеранга. Но это повторялось каждый раз. Снова и снова. Ближе к 13ти годам Шаст начал видеть мертвых непосредственно. Мертвые тени, он так их называл. Именно тогда он стал замечать маленькие черные точечки на его ярких глазах. Темные тени мелькали почти всюду, и Шаст поражался количеству мертвых людей в Москве. Иногда это были просто черные тени, а иногда недавно умершие люди представили перед ним в их первозданном виде. « Гуляя по кладбищу, вас никогда не посещала мысль, что мертвых, погребенных в земле, кажется, больше, чем живых людей. Все эти десятки, сотни, тысячи надгробий и крестов, беспорядочно заполняющих сотни гектаров в каждой стране. А эти вороны? Черные вороны, послы смерти, пугающие, завораживающие и снующие от одного потерянного человека к другому. Присмотритесь». Исчадие ада. Про Ховринку Антон слышал многое и какая-то необъяснимая сила всегда тянула его туда. 20:57 Антон стоит в холле метро станции Речной вокзал. Кутаясь в теплый шарф и переключая песню на телефоне. Люди. Суетящиеся люди, в поисках подарков и новогодних сюрпризов. Для Шаста предновогодняя суета — была лучшим временем, несмотря на всю сложившуюся картину и его мрачную сущность. Московская амбрелла, выглядела еще устрашающее под покровом ночи. Контрастности придавал снег, лежащий толстым слоем на крыше близ больницы. Больница, которая должна была спасать жизни, только их уносит. Многоэтажное белое здание с черными окнами и мелькающими, холодными душами. Могильник. Антон одним ловким движением достает пачку сигарет из кармана. Поджигая сверток дурманящего яда, Шаст ежится от холода. Прислоняя теплый сверток к губам, Антон затягивается, впуская теплый дым в легкие. Секунда. Миг. Вдруг, в его голове проносятся неразберимые картинки. Это похоже на отдельный вид психологических расстройств, но это лишь полминуты из жизни героя. — Макар, а ты там не потеряешься с Диманом — словно что-то чувствуя спросил Антон. — Нет, за себя лучше переживай, шпала — любя отозвался Макар. — Я то не потеряюсь. Меня мертвые выведут если что — пронеслось у Антона. Антон идет по темному, безжизненому коридору, не замечая, как прошел уже несколько лестничных пролетов стоя на краю лифтовой шахты, рядом с окном, не замечая проходившего мимо охранника. В глазах пелена и череда смертей. Девушка, которая зовет его на крышу. Но он пошел за парнем, который представился Краем. Голоса. Голоса. Повсеместные, разные обессилившие и отчаявшиеся голоса. То тут, то там, каждому голосу представляется тень. Как их тут много. Словно на кладбище. Антон, идущий за парнем, по кличке Край, абсолютно не замечает, как оказывается на краю лестничного пролета и, в ту же секунду он, словно ослепший, напарывается на штырь, торчащий из куска бетона, издавая тихий писк. Он походил на душевнобольного, разговаривающего с самим собой. **** Арсений работает охранником довольно давно. Он очень долго задавался вопросом, почему он выбрал именно эту профессию. Ведь, он мог бы играть в театре, а он вытаскивает мертвых и живых детей из больницы, разъезжая по отделениям. Все ужасы этой больницы, он испытал на себе. Все тела детей погибших здесь находил он. Страшное место. Самое страшное место в Москве. Он искренне не понимал, что тянет детей сюда. Не понимал. Или, не хотел понимать. Не верил. ~~~ Он начинает шептать бессвязные вещи. Шастун выходит из прострации, пелена медленно уходит с глаз, но снова возвращается, как только он слышит голос Димы. — Пизда рулю, Шаст, надо давать по съебам, там чоповец — сказал Дима мнгновенно сорвавшийся с места и ежесекундно оказавшийся на этаж ниже. Шастун находился в своем, отдаленном от реальности мире. Мире, где все люди холодные и соскучившиеся по своим родным. Мире, где все просят его помочь. Мире, где каждый пытается не разорвать и без того тонкую нить связи с тем миром. Секунда и Шаст делает шаг в лифтовую шахту. Секунда, и охранник не заставляет себя долго ждать, в полном оцепенении хватая Шастуна за руку. Антон же смотрел таким глубочайшим взглядом в его голубые глаза, так что Арсу стало страшно. - А за вами 2 парня мертвых стоят. Упали здесь и в больнице умерли. Один из них - ваш племянник. Упал. Не успел. Не ус пел. Не вини себя, уже поздно было, он бы его не отпустил. Не страшно здесь работать, Арсений? Везде мертвые ходят. Вон еще девушка например. Арсений остолбенел от происходящей ситуации. Откуда он знает про эти трагедии. Нигде, ни в каких сводках это не было описано, потому что никто не считал нужным об этом сообщать. Об этом никто не знал. В наших газетах все было по-прежнему хорошо и лицеприятно, лишь изредка появлялись статьи об очередных бесполезных попытках властей снести ХЗБ. В памяти мнгновенно пронеслись картинки этих трагедий. А имя, имя? Откуда, мать его. - У меня нет матери - Тихо проронил Антон. Арсений в тот, же момент впал в ступор. - Так, хватит мне голову морочить, поехали в отдел. Ты знаешь, же, что это незаконно? - А вы как думаете? Невидимые ниточки стали завязыватся между двумя парнями. Сердце стало как-то сильно биться, слишком часто пропуская удары. Арсений быстро подхватывает Шастуна, под руку, но тут его рукав оголяется и Шаст видит татуировку.Думает, что она очень знакомая, но только через минуту осознает, что у него такое же тату. - Черт. - Что? - Что?! Дима видит как Антона сажают в патрульную машину, и думает как достать его оттуда, но все же решается отправится на поиски Макара. Мало ли, что. В дежурке безопаснее, чем в тысячах незнакомых стен. - Ну Шастун, каркуша ебаная. Как только Антон зашел в отделение в нос ударил приятный запах мандаринов, хвои и старых новогодних игрушек. Антон мгновенно окунулся в детство, вспомнил, как наряжал елку с папой, каждый раз неимоверно радуясь новому году и зажиганию старой гирлянды. Это было сродни чуду. Арсений быстро открыл дверь в кабинет и плюхнулся на кресло. - Да как же вы мне надоели! Вы хоть понимаете насколько это опасно? - А вы знаете, что ваш напарник, Сергей кажется, у вас ключи от машины забрал? Арсений на минуту задумался, доставая документы, почему-то этот мальчишка казался ему настолько родным, что всякий раз, когда он вспоминал момент около той чертовой лифтовой шахты, сердце отдавало дикой болью. Пошарив по карманам, он действительно не обнаружил ключей от машины и призадумался. Почему-то он доверял этому мальчишке, но всё-таки решил показаться себя важным и неподкупным на чужие мнения и доводы. - Фамилия. Имя. Отчество. Место проживания. ФИО родителей, дата рождения, все что заполняешь в верхнем поле. - Не знаете, значит. Отдав бессмысленный кусок бумаги, Антон бросает острый взгляд на Арсения. Заглядывает в душу. Пытается понять его. Видя, что мальчишка дрожит от холода, полицейский решается принести ему плед. - Чай будешь? - Если сделаете. - Какой? - Такой же как и цвет моих глаз. - Прости, но у меня нет прелестного чая. - Я лично предпочитаю молочный зеленый, ты видимо тоже? - Кхм, да – кряхтит Антон, моментально закашлявшись. Арсений был определенно горяч и обаятелен, словно кружка протянутого им чая. Предвкушая, что это будет лучший чай в его жизни, Антон уютненько укутался в плед, одиноко лежавший в углу дивана. Протянув кружку чая и тарелку с печеньем, такому милому в пледе Антону, Арсений начал разговор, но его буквально выворачивает наизнанку, ему безумно хочется полностью взглянуть в эти яркие, зеленые глаза. Брюнет внезапно встает и становится напротив юноши. И начинает свою речь, смотря в красивейшие зеленые глаза. «Ведь зеленый мой любимый цвет» -Ты хоть знаешь насколько это опасно? Что вас привлекает в этом недострое? Торчащая арматура, скудные бетонные плиты? Повсеместные дыры в полах? Неограниченное количество опасностей? - Мертвые. - , не беси меня. - Вы такой милый когда злитесь. Особенно когда злитесь на правду. Сквозь темную ткань джинс не видно багровеющее и расрастающееся пятно крови. Антон пытается не подавать виду, но кровь начинает капать на пол, потому что ткань уже израсходовала свои силы. - Что это у тебя там? - Да, так, поранился И в эту же секунду он сморщился от дикой боли пронизывающей ногу, тут же вспомнив ярко-красное пятно на снегу рядом с лифтовой шахтой. Он вернулся. Решил напомнить о себе. - Задирай штанину - Че? - Штанину поднимай, говорю. - Не буду я ничего делать. Вам срок светит! - Шастун, не беси меня. - I’m trying. Паренек послушно задирает штанину, пялясь на зад своего обаятельного полицая, наклонившегося перед ним в поисках ножниц, потому что окровавленная штанина уже плотно прилипла к ноге. Да, уже своего. Он его узнал. А Арсений его нет. Он раньше работал в их районе. И разнимал пьяные дебоши, в которых учавствовал Шастун, под вой сверкавший пятками по дворам. Может оно и к лучшему? - Нихера себе. Немного. Да в тебя нога рассечена, Шастун. Одним ловким движением руки, брюнет достает бинт и перекись с марлевыми салфетками. Осторожно, с таким трепетом забинтовывавая рану, Арс наклоняется чтобы посмотреть на царапину на лбу. Он вновь заглядывает в магические, манящие зеленые глаза. Такие дурманящие и такие родные. Он проводит, мягкой, теплой и пахнущей ванилью рукой по бледно-фарфоровой коже. Антон неожиданно резко вовлекает Арса в поцелуй. Такой страстный и сладкий. Он не получал такого удовольствия ни от одного поцелуя. Арсений просто растворяется в этот момент. Его сейчас просто не существует. На языке чувствуется привкус его любимых черничных сигарет. На их руках знаки меняют свои стороны на противоположные, что означало лишь одно... Случилось еще одно маленькое чудо в этом черством мире. Соулмейты обрели друг друга. — []