Руки прошлого. Последняя игра

Лори задержала руку над крохотной флэшкой, не решаясь сразу брать. Гордон неуверенно кивнул. Похоже, он не знал, как реагировать. Надо бы запомнить: вот способ сбить его с толку. Общий для всех связанных с Пилой… Подцепив заднюю панель, Лори ловко вставила карту в разъём. Бывшие пильщики молчаливо ждали. - Да сядьте, - девчонка нервно закусила ноготь. – Грузиться может пять лет, а в ноге… ногах правды нет. - Умница, - без особого сарказма отозвался Марк. Док, тяжело дыша, уселся как получилось на тонконогий стул. Откуда он вообще взялся здесь, были же только диван и кресло. Лори пощёлкала пальцами, дожидаясь конца загрузки, нажала play. Здравствуйте, доктор Гордон. Вы меня не помните, должно быть, но я вас помню. Тщеславный халтурщик, циник, беспринципный лгун и, главное, любитель опаздывать. - О, по мне прошлись поменьше, - снова невпопад заметил Хоффман. Вы помните, верно, как не спешили к Адаму, как защитили лишь память о Джилл Так, как невнимательно отнеслись к своей единственной дочери. Вы уделяли так много внимания другой семье, другому ребёнку. Хотелось бы мне знать, почему. Лори показалось, что у неё заложены уши. Какой это другой семье. Не её ли? Док, слушая запись, понемногу становился из зелёного серым, как вампир из легенд. Оставив позади прошлое, вы вышвырнули из жизни ещё нескольких человек, доверявших вам. Может быть, они ничего не стоят для вас. Может, всех смывает за борт волной вашего равнодушия. - Сколько пафоса, - Хоффман поднял глаза к потолку. – Даже Джон никогда… - Заткнись, - вдруг прошипел Гордон. Лори почувствовала себя словно на декабрьской улице в футболке. Вспомнилось, какими ледяными показались его глаза в первый раз, когда она в них посмотрела. Действительно за… отмороженный человек? Или она его просто побаивается до сих пор? Если через двадцать четыре часа вы не вернётесь туда, где жил и умер друг, готовый для вас на многое, ваши близкие присоединятся к нему, доктор Гордон. Избавиться от помех или хоть раз пожертвовать своим благополучием, спокойствием? Выбор за вами… Несколько секунд никто ничего не произносил. Лори прочистила горло. - Хм. Звук монтированный, и так знаете. В этой записи очень чётко слышно, что он смодулирован тонов на шесть вниз и обрезан по верхним частотам. Не понимаете? – тут же заметила она. – Изначально голос был достаточно высокий, тонкий, нежный. Может, как мой. Или его завысили, сохранили и снизили назад, так теряется качество. Всё равно непонятно? - Питера не хватает, он бы разобрал всю эту звукорежиссуру, - устало отмахнулся док. – Ты же делал запись для Сета в своё время. Тоже ни одного знакомого слова? - Сейчас возможности наверняка расширились, а после побега я не монтировал звук ни разу в жизни, - пожал плечами Хоффман. – Это единственное, что тебя интересует, хочешь сказать? Гордон притормозил. Поднял голову, словно хотел кивком попросить ещё раз включить дорожку, но вместо этого задумчиво протянул: - Лори. Как вы меня нашли? - Ух ты, прямо в челюсть, - оценила девчонка. – Если вы спросили с той целью, с какой я поняла, значит, Крамер в своё время не прога… ой, это уже лишнее. Да, я связалась с вашей дочерью и получила приблизительный адрес. Мы работаем в одной компании, но в разных филиалах, почти не виделись, я даже, наверное, не скажу, как она выг… - Дай мне телефон Даяны, - всё лицо Лоуренса скривилось, словно защемило сразу несколько нервов. – Немедленно. Кхм, пожалуйста. - Это бесполезно, ты не понял? – вдруг напомнил о себе Марк. – Курьер к тебе опоздал. Я вытащил Лори оттуда два дня назад. Остальные мертвы. «Опа, - подумала Лори. – С нашей стороны были я, мужик и какая-то девушка ещё. Когда я в себя пришла, труп лежал только один, мужика. Убежала? Или он её видел, а доку не говорит? Или… добил? Но Даяна жива, точно. Чего он виляет? Неужели опять петушиные бои. Задрали». - Телефон, Лоренсин, - доктор протянул руку. - Не надо так с ней разговаривать, - Хоффман неосторожно, задевая Лори боком, шагнул вперёд. – Тебе столько лет было наплевать на дочь. Суетиться поздно. - Хватит! – рассвирепела Лори. – Типа, тебе не было! Сколько можно собачиться, чёрт побери, когда речь о жизнях ваших родных! Пожалуйста, мистер Гордон, ищите сами, - она слишком резко, должно быть, сунула мобильник в крупную, начавшую обретать прежний цвет руку, - а я пойду займусь делом. Сил нет больше с вами находиться рядом. Самообладания не хлопнуть дверью в спальню ей ещё хватило. Марк проводил Лори взглядом и коротко вздохнул. Лоуренсу было не до него: не попав по нужным сенсорам своего мобильника, он махнул рукой и нажал повторный вызов на экране телефона девчонки. Хоффман шагнул в сторону, чтобы наблюдать за доком и слушать, что происходит в спальне, одновременно. - Вайс, ты замучила названивать по ночам, - голос Даяны звучал недовольно и сонно. – Что тебе надо, а? Мне нечего больше рассказать про папу. Идите в жопу вместе с ним, вы мне оба… - Милая, это не Лори, это папа, - Гордон сунул свободную руку в карман халата и смял ткань. – Прости, что звоню поздно. Как ты? Я… я рад слышать, что ты жива. Господи, это и должно было быть так. Лори ведь набрала тебе после игры? - Какой игры? – растерялась Даяна. – Неважно. Поздно… да. Сейчас поздно. Ложись спать, хорошо? Колыбельные петь я не умею. - Даяна, пожалуйста, подожди, - может быть, впервые Хоффман мог видеть его таким мягким и сожалеющим одновременно, но ничего не испытал, кроме отторжения. Что бы ни делали помощники Пилы, напоминал себе Марк, никого из них никак нельзя оправдать. Искать человеческие чувства среди бесчеловечных поступков… - С тобой ничего не случалось за последние дни? Как ты вообще живёшь? Мы не разговаривали столько времени. - Ага, - кажется, Даяна зевнула, прикрывая рот. – Я привыкла. Всё в порядке. Не надо ничего опять портить, ладно? Живи как жил все эти годы. Выросла, справлюсь. Динамик громко и коротко загудел – девушка бросила трубку. Гордон бережно положил мобильник на край стола, подтолкнул к середине. Не разбить или подальше от себя? - Один-ноль, Ларри, - Хоффман приподнял брови. – Со мной согласились не только поговорить. - Сейчас она дочитает до самого интересного, - похоже, у дока не осталось сил препираться, он уронил руки на колени, даже не опёрся о них, - и будет по нулям. Мне вот интересно, кого наш таинственный незнакомец имел в виду, если не мою дочь. Сказал же, «близкие». Мои близкие или перестали быть ими, или давно умерли. Ты видел других игроков? - Только туши, - честно ответил Марк. – Я не стал разбираться, кто погиб. Я спасал одного человека. Не могу, к слову, понять, как посылка опоздала к тебе в другой штат… - Договоришь или опять пойдём вместе в уборную? – Гордон нетерпеливо дёрнул плечом, посмотрел как на надоедливо пищащего невидимого москита. - И пришла вовремя на другой континент ко мне, - закончил Хоффман. – Я летел сюда через половину Европы и океан, если хочешь знать. - А Лори всё равно правильно сказала. Пока не случилась беда, ты о ней и думать забыл, - заметил ему док, не без труда поднимаясь. – Поэтому мы оба знаем, что ноль-ноль. Всё, вали в свою машину. Разговора не вышло бы, даже не беси ты меня так. Полно дел. - Новый заказ? Гордон остановился, не успев и шага сделать. Медленно, словно сдерживал себя, повернулся боком. Глаза его потемнели. - Это больше не твоё дело. Уходи. Вероятно, Хоффман решил, что и правда достаточно споров на сегодня. Только прислушался внимательнее и кивнул самому себе: Лори достала дневник, зашуршала страницами. «Умеешь не только читать, но и разбираться в написанном, - он понял, что готов улыбнуться. – А прошло, кажется, совсем немного времени с того дня, как мы с Питером вообще задумались, что тебе пора сюда, в херовый мир к херовым нам». Анжелина в конце две тысячи второго года, на удивление, не вписалась на Рождество ни к кому из своих приятелей или подружек. Вместо этого, прихватив ноутбук, художественную папку и собаку, она сразу после двадцать пятого числа на целую неделю переселилась к Питеру. Сейчас Энжи сидела на кухне с наброском, но не работала: по телевизору передавали какие-то интересные новости. Марк только что добрался до дома. Ещё на пороге он уловил, как пахнет цитрусовым салатом и свежими булочками, как в кухне оживлённо болтают, как гремит в очередной раз стиральная машинка. Привычка Страма держать одежду в идеальной чистоте оказалась очень полезной: все его, Хоффмана, рубашки он стирал тоже. - О, привет. Послушай! – сестра не глядя отодвинула в сторону свой набросок. – После рекламы обещали репортаж про решение Верховного суда. Старые черти опять говорили о браках. Может быть, наконец примут закон, чтобы все могли жениться – три года нового века прошло, они всё не разберутся между собой! Всё, всё, выключайте рекламу своих супер-удобных швабр, решаются вещи мирового масштаба! - Не переживай, Энжи, в интернете уже точно есть, - Питер поставил на стол свой лэптоп. – Унеси работу в комнату, хорошо? Сейчас буду вынимать второй противень, не хочу перепачкать нечаянно бумагу. Кстати, что ты пишешь? - Увидишь, - глаза миссис Экомб сверкнули. Она, кажется, была в нетерпении ещё больше самого Страма. Как он тогда сказал? Моё единственное рождественское желание на моём веку не исполнится? Марк как попало пнул ботинки под обувницу. Почему-то ему тоже стало волнительно. Анжелина вернулась, остановилась в проходе и чмокнула брата в щёку смазано: всё её внимание собралось на клавиатуре, по которой бессердечно стучал сейчас Питер. Он щёлкнул ввод, дождался загрузки. Невозможно было ничего прочитать по его лицу, но вот подбородок дёрнулся вниз. Марк позволил себе наконец проглотить. Ощущение «я на это и настраивался, значит, не жаль» преследовало его всю жизнь в тех или иных делах. Отчего-то сейчас ком в горле застрял и не глотался, Хоффман не переставая смотрел Страму в переносицу, пытаясь понять, какого чёрта ему самому именно сейчас так паршиво. Никогда не волновало. - Нет? – чуть слышно спросила Анжелина. Питер пожал плечами. – Вот придурки. Я так хотела быть подружкой жениха. Все в нашей тусе от зависти бы лопнули. - Эй, всё хорошо, - особым тоном «нет-на-самом-деле-всё-по-пизде» ободрил её Питер. – Мы об этом вообще пока не думали. Кстати, привет, засранец. Не подкрадывайся больше – у меня в хлебнице есть оружие. - Ебать, - Марк выставил руки вперёд. Он слышал, как бравирует Питер, внутри от этого всё скисало. – Что я ещё в этом доме не нашёл за столько лет? Хорошо, не в туалете. Хотя, наверное, было бы более логично. Готово что-то кроме сладкого? - Не успел, - без особых эмоций отозвался ему Страм. – С пистолетом вообще-то семейная традиция. У мамы лежит ствол в платяном шкафу, всё время на разных полках, чтобы даже я не знал, где в этот раз. - Профдеформация, - посочувствовала Энжи. – Давайте я закажу поесть, правда, много ли калорий в одном салате на три рта. Не возражай! И так тебя с прошлого года объедаю, и ещё ты сегодня работал с утра, а я села только-только. Будете лапшу или что-нибудь рисовое? О-о, вижу. Выберу сама. Марк, если тебя усадят на стол, не раздави булочки. Доставку ждать всё-таки долго. Сестрица всегда оставалась чуткой, отметил Марк, включая воду погорячее, чтоб перебить незнакомые ранее мысли. Ему с момента открытия, что не все пары состоят из потенциальных мам и пап, было наплевать, кто как кого ебёт, в браке или нет. Тем более, они правда успели за три года поговорить обо всём на свете, кроме… ну, следующего уровня. Обоих устраивало то, что есть. Ведь так? Марк ещё раз посмотрел Питеру в затылок, будто среди пушистых от снега волос случайно вплелись ответы для него. Смешной, растрёпанный. И постоянно теряет расчёски. «Ну же, тормоз, — это неожиданно подумалось о себе самом. – Хочешь, чтобы вот этот мужик тебе принадлежал? Подумай. Может случиться какая угодно хрень – мы оба рискуем жизнью каждый день. Ладно, сейчас пока спокойно, но в целом рискуем. Он открылся тебе, ты всё про него знаешь. В конце концов, в сентябре он не побоялся предложить именно тебе то, за что нормальный человек сдал бы психиатрам или послал в жопу, от тебя не было ни того, ни другого. Не в силах сделать его мужем, зацепи другим. Не хотят принимать закон, так подойди со стороны, которую закон не регулирует». - Слушай, - Хоффман услышал снова будто чужой голос, не свой. – Нахер их всех. Нахер всё. - Не понял, - Питер улыбнулся вполне спокойно. Марк в полтора шага оказался рядом, опустил руку на напряжённый загривок – под его прикосновением Питер всегда расслаблял плечи, рефлекторно, и поднимал взгляд. Хоффман дал себе последние две секунды, чтобы передумать. - Если они возомнили, что контролируют наше бельё, пусть так думают, а мы туда пёрднем, - никаких сомнений не осталось: кожа под футболкой обжигала, тепло устремилось по венам прямо в сердце, как в дурацких мелодрамах. – Звони ему, давай. Хоть сейчас. - Когда ты так близко, мозг работает только нижний, - Питер быстро, словно не хотел, чтобы видели, облизнулся. – Кому звонить? Сразу президенту? - Осенью ты мне предложил… - Хоффман не договорил. – Послушай, ко мне с таким уже пытались навязаться. Я ничего тогда не почувствовал, кроме грёбаного раздражения, как, знаешь, когда чешется задница, а в кабинете начальство. Так вот, осенью предложил ты. Это было иначе, совсем. Тогда я психанул по другой причине и долго потом думал. Короче, мысль нормально не встаёт на место, поэтому так: с тобой я на это пойду. Впечаталось? Питер поразительно долго переваривал – впрочем, объяснение было хуже некуда, и Хоффман просто поцеловал его, наклоняясь. Стол накренился, ноутбук со скрипом поехал к краю. Наплевать, подумал он, вжимая Страма в столешницу. Соображай. Ну же. - Да… нет, - Питер покачал головой. – Сейчас нельзя, у него наверняка ребёнок спит. Дадим себе время до завтра. До вечера, хорошо? Это ведь, как я сам говорил, изменит всю жизнь и тебе, и мне. Нам. Но я тоже за. Был и остаюсь. - Почему больше не настаивал? - Ты же ясно сказал, что тебе не нравится эта затея. В этом и была разница между Питером и… предыдущим случаем, подумалось Хоффману, когда закипел наконец чайник. Анжелина всё не появлялась, и впервые за всю жизнь он был этому рад. Вот-вот должно схлынуть, рассуждал Марк, я успокоюсь, скажу ему, что погорячился. Должен понять. Но вспышка не погасла насовсем, она превратилась в тонкую чёткую линию. Какой пиздец. Что-то в мозге выбрало мужика. Ещё раз. Для самой гетеросексуальной в мире вещи. Хоффман покачал головой, будто она у него кружилась. Столько лет себя не слушать, чтобы очнуться в сорок. «Если всё удастся, - он перехватил у Питера заварочный чайничек и сам разлил по кружкам, - я тебя научу быть с собой в согласии в первую очередь. Наверное, так и меняют жизнь в лучшую сторону – стало быть, начнём с самого её начала. Где был лавандовый сироп?

***

25.02.04. Детёныш завтра отмечает пять месяцев. В честь этого Питер придумал поехать за город на первобытный ужин. Анжелина сказала, что её придурок требовал остаться дома и смотреть с ним бейсбол, поэтому поругались. Энжи ненавидит спорт по телевизору. Когда закон будет позволять сажать за то, что человек охуел? Нашёл старую книгу «Механика для чайников», когда перебирал мусор. Надо пролистать, вдруг там деньги, и сдать в магазин старья – она и сама может чего-то стоить. Пока спускался в кофейню, собаки залезли в кроватку и заснули вместе с малявкой. Выгонять боюсь. Позвонить Д. и узнать, насколько это может быть вредно без нашего контроля! Хотя лучше напрячь самого Питера. Лишний раз ещё слушать этот вонючий ржач… В отдел должны перевести нового детектива – женщину. Повысится ли градус ебанизма? Посмотрим. Хэффнер сказал, чтобы я переходил на кофе исключительно с молоком, иначе скоро стану его клиентом. В принципе, если именно его, то можно быть спокойным. Старый пердун наконец ушёл, Хэффнеру должны дать другого сменщика, только из интернатуры. Весь отдел рад, но все молчат. Питер принёс домой здоровенный ящик прямо с фермы. Не показывает, что внутри. Придётся применить любимый метод допроса… - Художник голоден всегда, но я наелась, - Анжелина отодвинула недоеденный стейк и протянула к костерку растопыренные пальцы. – Как же хорошо иногда отдохнуть от города. Обязательно к старости куплю дом с зоной барбекю. Погода снаружи была так себе: снег почти растаял, по крыше домика и навеса стучал ледяной дождь. Но около костра и впрямь было тепло, почти идеально тихо. Хоффман и так умел спать сидя, даже если прислониться было некуда – только здесь, пожалуй, спалось бы комфортно хоть кверху задом. Завтра предстояло ехать на работу с утра пораньше, чтобы не успела раскиснуть дорога, и оставаться до позднего вечера. Пусть. Всё это через несколько часов, прямо сейчас он был сыт до отвала и мог позволить себе расслабиться по-настоящему: с одной стороны деревянная стена, ненавязчиво ароматная и тёплая, с другой новенькая переноска, где умилительно молчал ребёнок. Никаких неприятностей. Каждый раз он заново вспоминал, что так, оказывается, бывает. Сестрица потеснила его, села у стены, обняла за шею. Тоже что-то из прошлого: Анжелина обожала повисать на нём как раз когда домашние задания не давались, болтать ногами и пыхтеть в затылок. Худенькая, в целом мелкая, она, в общем-то, не мешала. «Кое-кто, наоборот, настоящий бочонок, - подумал Марк со всей возможной нежностью, отодвигая одеяльце. Лори немедленно поймала его за палец и потянула в рот. – Тоже будет так делать? От меня, должно быть, мясом пахнет. Фруктовый прикорм не признаёт…» - Питер, давай, спой что-нибудь, - потребовала Анжелина, подавшись вперёд. – Вечер на сотню баллов. Не хватает бардовской музыки. - Я не пишу, - Страм всё-таки потянулся за чехлом с гитарой. Когда только приехали, отрицал, что взял с собой. Пойми-ка человека. – В скаутском лагере тоже не бывал. Что обычно поют у костра? - То, чего сердце просит, - Энжи расплылась в улыбке и пихнула брата коленкой. Лори завозилась под одеяльцем. – Спой про него. Какая песня в голове, когда ты видишь моего брата? Только этого не хватало, подумал Марк. Но сестра смотрела на гитару с абсолютно щенячьим восторгом, Лори притихла, всё вокруг ощущалось безопасным, таким, как у него случалось лишь изредка, и, наверное, он сам себя убедил, что обойдётся – на самом ли деле ему не хотелось сейчас услышать про себя от Питера? Хоффман не любил никакой музыки, не разбирался в ней и не думал, упускает ли что-то важное. Но мотив, который сейчас звучал, был ему незнаком совсем. Ни по радио, ни в какой-нибудь телепередаче, нигде Марк его до того слышать не мог. «Такой чертовски коварный, Но мне так хорошо, Что я не мог бы себе помочь», - голос у Страма был удивительный, кажется, очень резкий, излишне хриплый, но его хотелось слушать ещё. Питер никогда не пел ему дома, Марк просто как-то случайно узнал, что и гитара имеется, и играет он на ней просто, без тонкостей, зато с удовольствием. Работа, постоянные стрессы, потом ребёнок. Им оказалось некогда погружаться в эту атмосферу, обоим. - Кто её поёт? – тихонько спросила Энжи, когда песня кончилась. – Не помню, чтобы хоть один из мировых звёзд так открыто и обалденно признавался в любви своему парню. Нишевое? Европейский исполнитель? Ну же, расскажи. - Раз никто не признавался, значит, первым буду я, - Питер отложил гитару, широко улыбнулся – у него это выходило как у настоящего мясоруба из ужастиков. – Придумал на ходу. Ты действительно хитрый засранец, мой дорогой, и мне спустя столько времени стало ещё интереснее открывать в тебе новое. Стало жарко. Костёр, что ли, опять разгорелся? - Лори крепко спит, - невпопад проговорил Хоффман. – Я её унесу в домик. - Не-а, я, - бессердечная сестричка выхватила переноску у Марка из рук. – Побудьте вдвоём немного. За пять месяцев это ведь первый раз, ага? И добавила, наклоняясь, шёпотом, но чтобы Питер точно расслышал: - В моём рюкзаке отличное вино, расплатились за картину. Обещаю, завтра вас развезу куда надо. Давай, малыш, не теряй времени. Она так смешно называла Марка малышом каждый раз, когда роли менялись, и уже самой Анжелине приходилось заботиться о брате. Говорила ли она, что обожает Питера именно потому что может доверить ему самого дорогого человека без раздумий? «Жаль, что сама выбрала того, кому я не доверяю, - подумал Марк. Воздух стал чуть холоднее. – Джерри Экомб тоже был так себе, но хоть не преступник…» - Когда Лори научится ходить, купим ей нож, пистолет, хренорезку и лицензию на это всё, - заявил Хоффман, роясь в рюкзаке. – Семейное, блять, тоже хаос, как у меня… а, вот бутылка. Питер, ты здесь? О чём задумался? - А? – Страм действительно словно очнулся от полусна. – Прости. Смотрел на огонь и опять вспомнил поджог, с которым мы с осени возились. Дело заглохло на днях. Один из виновных дал наводку на дилера, а дилер снялся с места. Не разгребём… - Сегодня огонь только согревает, - Марк отыскал в ящике стола штопор, дёрнул пробку. У вина оказался лёгкий цветочный аромат. Самое то для грядущей весны. – Попробуй отпустить. Есть преступники, которым удаётся отмазаться, и так будет всегда. Мир ни хрена не справедлив. Ты к каждому делу относишься так, будто оно касается тебя лично. - Не хочу, чтобы кого-то из вас зацепило, поэтому и намерен разобраться со всем, до чего дотянусь, - Питер глубоко вздохнул и отобрал бутылку. – В задницу бокалы. - Я не готов к экспериментам. - И кто здесь матёрый пидор? Мне и мыслей таких не приходит, как тебе. Нет, давай из горла. Никогда не пробовал. Всё равно бутылка маленькая, а Энжи вызвалась за руль. - Скучно ж ты жил. - Ага. Как вдруг сбил тебя на свою голову. Шутить про нижнюю голову внезапно не захотелось. Вместо этого Хоффман состроил самое обеспокоенное выражение лица. Страм моментально подобрался весь, рефлекторно, не понимая пока, куда бросаться защищать. - Анжелина не пьёт сегодня. Зато именинницу мы не спросили. Эй, Лоренсин, тебе подлить в смесь? До совершеннолетия закусывать обязательно! Питер усмехнулся, пересел с кресла к Марку на диванчик и ухватил его за плечи, сажая обратно. Отпил первым, блаженно вздохнул, передавая: - Сделано. Так действительно вкуснее. Хоффман оскалился. Пить он не торопился, вместо этого приложил горлышко к губам Питера, наклонил. Какого хрена происходит. Почему одновременно хочется сейчас заснуть в его объятиях и как следует трахнуть от одной мысли, что вместо бутылки… - Лори тут сказала «бе-е-е», то есть, «не буду», - Анжелина выросла за спинкой дивана, складывая руки на груди. Братец чуть не подавился собственной слюной. – М, смотрю, вам ещё нужно время. Много времени. Поэтому мы с ней спать. - Время для чего? – не понял Марк. Энжи демонстративно закатила глаза, фыркнула: - Дурацкий ты дурак! И так, чтобы Страм не разглядел, растопырила левую пятерню, потёрла безымянный палец большим и указательным правой почти яростно. Не догнал. Мужчины! Вот что делать, когда их в паре – оба? - Короче, думайте сами. Вкусной ночи. - Это она намекает, что ты встанешь и притащишь барбекю в кровать, - бессердечный Питер выхватил бутылку и сделал ещё несколько глотков. – Если накапаешь мне на голову соусом, прямо оттуда его и съешь, ясно? - Хорошо, я тогда буду есть над штанами, - ничуть не испугался Хоффман. Анжелина захихикала, Питер посмотрел так, что волосы на затылке зашевелились, и намеренно ли, случайно ли, прикусил край грёбаного горлышка. Такого сочетания всех хороших ощущений сразу, наверное, у Марка и правда не было никогда…

***

Лори глубоко вздохнула. Вроде затихли. В голове звенело от впечатлений, но, казалось, недостаёт ещё одного, чтобы привести всё в порядок. Девчонка приоткрыла дверь, высунула нос наружу. Мобильник ждал на столе. Может быть, посмотреть пока, как дела у Линды? И принёс ли Джереми, как хотел, яблоки в карамели на осеннюю школьную ярмарку? Телефонную книжку не сбросили. Лори бездумно пролистнула контакты. Даяна, доктор Гордон, на всякий случай бабушкин мобильный, номер Марка, который, наверное, он вписал сюда ещё до того как отдать телефон ей. На Хоффмане абоненты должны были закончиться, но Лори обнаружила вдруг пятый. Его подписали тремя знаками вопроса. - Не пролез же никакой пильщик, пока они там друг из друга вытряхивали старое дерьмо? – Лори почему-то заволновалась. – «Добавлено семь минут назад». Кажется, дверь раньше хлопнула, значит, Хоффман опять ушёл отсюда. Док записал? Какие-то намёки, блин, никто ничего прямо не говорит. Ну и ладно! Что мне сделают по сотовой сети… Она уверенно нажала «вызов». На том конце никто не отвечал, да и сигнал был странный, более глухой и низкий, чем у большинства номеров, на которые приходилось звонить. Лори вообще редко именно звонила, не зря умные люди мессенджеры изобрели. Послышался характерный щелчок. Автоответчик. Старый, сейчас сразу начинает проигрываться сообщение. - Вы позвонили Питеру Страму, - донеслось из динамика. – Сейчас я не могу вам ответить. Оставьте голосовое сообщение, перезвоните позже или направьте запрос в приёмную моего отделения. Лори чуть не выронила телефон. Краем ладони случайно сбросила звонок и тут же, перехватив поудобнее, набрала снова. Веки защипало, видно стало чуть хуже, зато лучше слышно. - Вы позвонили Питеру Страму. Оставьте голосовое сообщение… - Привет, пап, - Лори надавила единицу, зачем-то со всех сил. – Позже позвоню, а пока вот тебе голосовое. Мне б твоя помощь сейчас не помешала. Мне страшно, а эти двое вообще не помогают, только шипят друг на друга. И ещё я скучаю. Очень сильно без тебя скучаю… Надо же, на этот номер нельзя было оставить сообщение длиннее десяти секунд – вызов безжалостно разъединили. Лори набрала снова. Дождалась щелчка, выслушала приветствие. Хлюпнула носом. - Хотя чего тебя беспокоить плохими новостями. Ты и так много времени их разгребал. Я тут играю в футбол в школе. Жалко только, команда распадётся после сезона. Девчонки больше этим не горят, а в одиночку не посоревнуешься. Мне всегда всё надо одной. Знакомо, да? В третий раз беспокоить мёртвый номер она не стала. Вместо этого, улыбаясь сквозь подступившие слёзы, отыскала номер Хоффмана. До сих пор записан Уоннелом. Его ведь ещё бабушка рассекретила. Непорядок. Лори почувствовала себя глупо-преглупо, стирая фальшивую фамилию. Подумала. Вспомнились две связки шариков, удивительный полёт. Идея была именно Марка, так? Он когда-то что-то делал, чтобы ей было веселее, легче, получается? Череда очень тяжёлых выборов привела к тому, что теперь Хоффман числился «папашей», а отец – «папулей». Лори нервно хихикнула. - О. Теперь хоть тут все живы и стоят рядом. Пусть тот, кому я для игры потребовалась, такой список номеров проверит. Ещё испугается и отвезёт туда, где взял. Эх-х… Надо же. Так быстро смирилась с тем, что может считать близким проклятого помощника Пилы. Лори не любила искать оправдания преступникам, но уже готова была признаться себе, что в этот раз очень хочется. - Потому что не надо оставлять детей другим людям, раз уж завёл, - сказала она сама себе, отключая телефон; ну его, ночь на дворе. – Жаль, ты этого не понял, когда бросили тебя. Дурацкий дурак.

***

В подъезде было полутемно и отвратительно пахло. Из квартиры у лифта зычно загавкала какая-то псина. Джон поправил очки на носу и вложил в руку своего подельника шприц с наконечником на игле. - Ты думаешь, одной дозы может не хватить? – человек, чьего лица было не разобрать за капюшоном и высоким воротником, взял шприц двумя пальцами, бережно убрал в карман на рукаве. - Он довольно крупный, - Крамер казался безмятежным. – Сверим часы. Он обычно выезжает с работы ровно в девять? - Или старается урвать пару минут и выбраться раньше. Долго ждать не придётся, - хмыкнул неизвестный. – Скажи, в тот раз ты и мне вколол больше остальных? Почему не парню, из-за которого взорвалась машина с товарищами? Уж его-то задница была пошире. - Не отвлекайся, - Джон чуть-чуть прищурился. Его подельник моментально выпрямился, словно ожидал удара. – Действуем как решили. Жди меня в той нише за лифтом, чтобы никто не увидел. Вытащить его из кабины мне под силу. Дальше нужна будет твоя помощь. Лифт остановился. Вышли пятеро подростков. Толкаясь и смеясь, они передавали друг другу забитый каким-то дерьмом косяк. Крамер дождался, пока ребята хлопнут подъездной дверью, шагнул в лифт. Кивнул подельнику на свиную маску, торчащую из сумки под плащом. - Не подведи. - Есть. - Райан был лишь жалким пьяницей и обжорой, - внезапно ответил на вопрос своего компаньона Джон. – Он бесславно жил и так же бесславно погиб. На тебя же я рассчитывал сразу. Каждому было уготовано своё испытание. Райан проиграл, настроив против себя самую сильную из остальных. Помощник безмолвно слушал его. Хороший подъезд, ни одной камеры. Да вся улица, на которой этот дом, супер: ни мусорных вёдер, ни газонов, парковка почти вся хаотичная, из каждого подвала стоны наркоманов. Как только простые люди не боятся вообще жить в этом районе. Должно быть, Джон не ошибся насчёт того, кого они ловят – достаточную, чтобы было в такой среде комфортно, мразь. Джон вообще не ошибается. - К сведению тебе, с Анной Темпер, о которой я говорю, нашего нового знакомого когда-то связывали тёплые чувства. Моя жена рассказывала, что видела их вместе в кофейне. Можешь расспросить Джилл подробно, когда придёт к нам снова. Вдруг пригодится. Ведь уже сегодня к нам присоединится ещё один больной человек. Кто знает, каковы будут условия его излечения… С этими словами Джон Крамер исчез в лифте. Через несколько секунд снаружи заскрипели колёса. Помощник Пилы не знал, та ли машина подъехала, но бесшумно скользнул в нишу и замер в полной боевой готовности. Загремел почтовый ящик. Кажется, квартиры с нужным им номером. Видно не было, но можно работать вслепую, если есть точный приказ. Первому помощнику Пилы как раз такой и дали.