Прихоть

Тело пробило крупной дрожью, как на морозе, казалось бы, холодя изнутри. Хосок застыл возле дверей, не отрывая испуганного взгляда от расположившегося на диване мужчины. Он слишком хорошо помнил эти черты лица и ямочки на щеках, чтобы вспомнить даже спустя пару лет. Имя, отпечатанное в памяти с того самого дня, пробирало волной ужаса, не давало и шага ступить. Хосок ещё помнит властный голос, безжалостные приказы и холодный тон, с воли которого его жизнь превратилась в какой-то мало бюджетный ужастик, выключить который стало невозможным почти сразу; его тело приковало к полу, заставляя видеть всё новые и новые картинки. Услышав собственное имя, Намджун присмотрелся внимательнее к юноше, внешность которого не была ему знакома. Уж столько людей повидал в своей жизни, что запомнить всех — невыполнимая задача. Откуда парнишка знал его, для Джуна оставалось большой загадкой, такого яркого юношу он должен был запомнить. Юнги недоуменно смерил друга взглядом, на что тот только пожал плечами, не понимая, с чего бы какому-то парнишке знать его, учитывая, что Джун несколько последних лет провёл за тысячи километров отсюда. — Откуда ты знаешь Намджуна? — поинтересовавшись у Хосока, Юнги никак не мог предугадать последовавшей реакции. Чон нервно икнул, скрывшись за спиной стоящего рядом и ничего не соображающего Тэхёна, намертво вцепившись пальцами в рубашку младшего. — Хосок! — строже добавил Мин, раздражаясь. Хоуп впервые на его памяти вёл себя так. Даже раньше, когда Юнги был слишком жесток с ним, юноша не показывал своего страха так ярко, его, казалось бы, и вовсе парализовало, прицепив к Тэхёну безвольным дополнением. Не дождавшись ответа, Юнги упал в кресло, прикоснувшись к переносице, и налил себе воды из графина, жадно отпивая. Обстановка в помещении была слишком напряжённой, Намджун никак не мог вспомнить, Юнги понять, а Хосок перебороть свой страх и бушующую ненависть, постепенно набирающую обороты. Уткнувшись между лопаток Тэхёна лбом, Чон попытался восстановить сбившееся дыхание и прийти в себя, но сам факт того, что он находится в одном помещении с тем, кто отобрал у него буквально всё, разбивал спокойствие вдребезги. Бросив долгий взгляд на прячущуюся фигуру, Юнги решил действовать другими методами, если Хосок настолько предался эмоциям, что вовсе не реагирует на слова. Сейчас нужно было подпустить ребят ближе, зная Чона, тот быстро переступит эмоциональную грань и из него гейзерами пробьются слова, что так нужно Шуге. Намджун не помнит, а реакция Хосока слишком бурная, чтобы закрыть на подобное глаза — Юнги хочет знать всё, что их связывает или связывало. — Тэхён, подойди, — поманил сжавшегося младшего, указав на диван возле себя. Тэ нерешительно сделал шаг, помня о том, что перечить Юнги лучше не стоит, да и в памяти всё ещё отчетливо отображались его действия касательно Хосока тогда в столовой, на долгие дни, если не месяцы, отпечатавшись на внутренней плёнке. Хосок не хотел выпускать свою преграду, обхватив руками сделавшего шаг от него юношу, еле слышно прося не оставлять его одного. — Хоби-хён, пошли к ним. Всё ведь хорошо, — накрыв сжимающую его ладошку, Тэхён поразился тому, как она тряслась. Мелкая дрожь не покидала Хосока с самой поездки в лифте, а сейчас только в разы усилилась, не желая уходить. Чон не контролировал своё тело, вздрагивая каждый раз, когда взгляд натыкался на смотрящего на него Намджуна. Тэхён взял ситуацию в свои руки, обвив поясницу Хосока руками, и направился с ним к дивану, силой заставляя идти за собой. Хоуп против воли повиновался, усаживаясь рядом и принимая от Юнги стакан с водой, жадно глотая. Паника понемногу отступала, но страх никуда не делся, вцепившись клешнями и не желая отпускать из своих опасных оков. — Думаю, вам стоит поговорить наедине, — поднявшись с места, Юнги ненавязчиво потянул за собой Тэхёна, намереваясь вывести Чона на пик эмоций, и услышать, наконец, причину его поведения. Реакция не заставила себя ждать, Хосок подорвался с места, испепеляя Намджуна взглядом, и срывающимся голосом выдал болезненное для себя: — Ты уничтожил мою семью! Убил, сломал, заставил пройти через всё пекло, и жалеть о том, что остался жив, вместо того, чтобы почить вместе с родителями, — слёзы вырвались моментально, и Хосок повалился на диван, накрываясь руками и горько рыдая. Воспоминания слишком яркие и ядовитые. В тот день жизнь Хосока окрасилась в чёрный с красным — отчаяние и боль, заставляя изо дня в день переживать не лучшее обращение, желать свободы или смерти, видя перед собой сломанную жизнь старшей сестры, что навсегда потеряла память. Возможно, это к лучшему, она не будет помнить смерти родителей и того ужаса, через что прошла с указки Ким Намджуна, не будет понимать и того, как низко пал собственный брат, не выдержав давления. Семья Чон счастливо жила в провинции Кванджу, занимаясь строительным делом, пока не столкнулась с мощью Ким, погрязнув в долгах с подачи старого главы. Их подставили, подкинув важную документацию Ким, а те в долгу не остались, без разбирательств решив убрать «проблему». Всё случилось снежным утром. Посреди рабочей недели Намджун приехал со своими людьми, предъявив обвинение и пытая супружескую пару, лишь после лишив жизни. Красавицу Дживу забрали с собой, отдав подчинённым Ким для развлечения, а после в бордель, а Хосока же продали на рынок, неделю удерживая в плену. Юноша отчётливо слышал отчаянные крики сестры, они ему долгое время в кошмарах снились, а после он попал к Юнги, нырнув самому в пороки и борьбу за жизнь. Тэхён вырвался из рук удерживающего его Юнги, рванув к Хосоку, пытаясь успокоить рыдающего юношу, что получалось крайне плохо. Чон вздрагивал и всхлипывал, еле слышно сыпля проклятиями и прося исчезнуть из его жизни. Но кто слушать станет? Намджун упорно не мог вспомнить ситуации с Хосоком, мальчишка был ему незнаком, и воспоминания никак не хотели выплывать наружу, чтобы открыть все мотивы и причины таких обвинений. — Юнги, откуда у тебя этот парень? — Он у меня пять лет уже, из пригорода. Чон Хосок зовут. Был отправлен в Тэгу вместе со старшей сестрой, что потеряла память после неоднократных изнасилований, а сам был продан на местном рынке и куплен моим отцом. Старшая сейчас тоже под моим покровительством, но совершенно ничего не помнит о себе. Выкупил несколько лет назад из борделя твоей семьи. Того самого, что недавно уничтожили со всем «персоналом». — Чон Хосок, пять лет назад… — Намджун задумался, на уровне инстинктов играя пальцами со стаканам, сопоставляя в голове все сказанные Юнги факты, постепенно проясняя разум. — Вспомнил! Меня тогда вызвали на месяц обратно в Корею, чтобы входить в курс дел бизнеса и подпольных заведений, тогда и произошёл инцидент с семьёй Чон, которую мне нужно было стереть. Помню, дом сжигали с трупами, а вместо младших бродяг подкинули. Тогда полиция списала всё на несчастный случай, не став разбираться, отец это дело замял. А после брата с сестрой перевезли в другое место, только я тогда уже вернулся заграницу. День нападения был последним перед вылетом, так что всё дальнейшее — не на моей совести. Намджун не стал скрывать, да и сам не питал восторга от произошедшего, но лучшего решения тогда не видел, кроме как подчиниться отцу и выполнить все пожелания. Хотя детей Чон хотел помиловать и куда-то сплавить, чтобы не мешались, но и это решили вовсе другим образом, сломав жизни подростков. — Я понимаю твою ненависть и всё такое, но я всего-лишь выполнял приказ, ослушаться которого нельзя. У меня строгая семья, и как бы я не хотел более лояльных действий и цивилизованных решений, всегда всё решалось силой и властью, сметая мелких сошек в пути. — Мир куда теснее, как оказалось, — хмыкнул Мин, выслушивая всё со стороны. Подойдя к подопечным, жестом отстранил Тэхёна, подымая лицо Хосока за подбородок, всматриваясь в зарёванное лицо. — Успокойся, твои родители давно мертвы, а сестра в безопасности. Не создавай ей проблем, я ведь предупреждал, что от твоего поведения зависит её благополучие. Хосок нервно всхлипнул, округлив глаза и перестав плакать. Страх перед Юнги никуда не пропадал, лишь притупившись, и с очередной угрозой давал понять, кто он и в каком положении. Показать эмоции — значит сдаться, а у него ответственность теперь за две жизни, и если Дживу ещё может выйти сухой из воды, ведь Шуге она лишь помеха, то Тэхёна ждёт Ад, через который Чон и сам проходил. — Успокоился? Вот и славно. Сходи умойся и приведи себя в порядок, а после хочу видеть своего обычного Хоупа. Тэхён, сопроводи его, — дал указание, теряя интерес к Чону и усаживаясь на диван, выдыхая. — Никогда бы не подумал, что он попадёт ко мне с твоей подачи. Твой отец добротой не отличается, бросил их в самые низы. Хотя, Хосок должен был пойти на общий рынок, так ведь? Как раб, а не как сексуальная игрушка. Почему так? — обратился уже к Намджуну. Ким зачесал волосы назад, задумчиво нахмурив брови. — Сам не знаю, почему так. Но это ещё вопрос, где ему хуже в итоге. Помня твои требования, пацан жил вовсе не в шоколаде, или я ошибаюсь? — Прав. Досталось ему хорошенько, зато теперь сидит и не рыпается, знает своё место. Второго ведь для него купил, у меня нет времени с ним играться, да и заодно насолить Паку удалось. — А теперь из проблем выпутаться не можешь? — усмехнулся Джун, прыснув. — Всё решаемо. В идеале — разгромить Пака, пока он жопу рвёт, чтобы мальчишку вернуть. Отцу только в радость будет от старикашки избавиться, а после подмять под себя его долю. — Думаешь, получится? — Определённо, я уже сделал первые шаги.

***

Хосок долго умывался, закатав рукава рубашки и пытаясь прийти в себя. Выходя, они с Тэхёном слышали дальнейшие реплики друзей, и от этого было вовсе не радостно. Чон плохо помнит первое время своего пребывания в городе, кучу неизвестных лиц и приказы. Помнится, его даже наркотиками в первое время накачивали, чтобы не вырывался, но это время слишком быстро прошло и появился Юнги со своими правилами и требованиями безупречного повиновения, постоянным насилием и изнасилованиями. Хосок уже и не знал, хорошо это, что он выжил или нет, но теперь хватался за Тэхёна, как за спасение от собственной пучины, постоянно всасывающей в себя, держался крепко, цепко, желая избавиться от себя же. — Юнги кое в чём прав, — нарушил тишину Тэхён, устроившись на небольшом пуфике в середине помещения. — Тебе нужно успокоиться и отпустить былое: родителей не спасти, а сестра в безопасности. Думай о ней, пожалуйста. Если она когда-то вспомнит тебя, дай ей увидеть себя сильным и счастливым, а не сломленным и отчаянным. — Думаешь, я смогу? ТэТэ, наши жизни в руках монстров. Юнги столько времени ломал меня, пытаясь подчинить, а Намджун отрубил любую надежду на светлое будущее. Как бы я не хотел отпустить боль и жить спокойно и обеспеченно, я не могу этого. Юнги тратит много на меня, исполняет чуть ли не любую прихоть, но при этом я невольник, и мне не хватает свободы. Нельзя быть счастливым по принуждению. Я даже школу толком не закончил, не поступил в желанный ВУЗ, не встречался с девушками и не влюблялся, а сейчас единственное, за что держусь — это выжить и спасти тебя с сестрой. — Тогда хватайся за меня сильнее, — Тэхён поднялся с места, подойдя к Хосоку со спины и крепко обняв. — Хватайся и держись, я ведь не просто так оказался рядом. Я верю в судьбу, и если она свела нас вместе, мы должны вместе бороться за свою жизнь и свободу. У тебя есть влияние на Юнги, я могу поддерживать тебя и стать опорой. Доверься мне, ладно? Возможно, я младше и неопытней, ничего не смыслю в том, куда мы попали, но знаю одно — из любой ситуации есть выход, и мы его найдём. Вдвоём через трудности легче идти, поэтому позволь мне взять на себя хоть часть твоей боли, и мы вдвоём выйдем из клетки, в которую нас заперли. Ты главное не держись за прошлое, иди в будущее. Иди вместе со мной! Хосок с широко открытыми глазами вслушивался в каждое слово Тэхёна, окончательно успокаиваясь. Ким прав, ему нужно отпустить и двигаться дальше, ведь решение точно есть, просто нужно прощупать почву и найти, как выбраться из их ямы. Вырыть руками, вгрызаться зубами, но идти упрямо и напролом. — Хорошо, ТэТэ. Спасибо, — Хоуп позволил себе улыбку, не вымученную и натянутую, а искреннюю, которая раньше всегда была с ним.

***

После возвращения ребят из туалета, Юнги оглядел каждого из них, не замечая признаков истерики и слёз, притягивая Хосока к себе и целуя в висок, обхватывая за поясницу. Бросив на Тэхёна беглый взгляд, приказал следовать за ним, спускаясь на парковку и выезжая к ресторану, где будет проходить ужин крупных инвесторов города. Пак там тоже должен быть, и это как нельзя подогревало интерес и желание утереть нос, показать, что желанный ему мальчишка хорошо поживает у него. Намджун выехал раньше, заинтересованный разговором Юнги о небольшом подарке, нетерпеливо дожидаясь окончания пока ещё даже не начавшегося мероприятия. Располагаются вчетвером за отдельным столиком, приветствуя подходящих к ним мужчин и женщин, ловя на себе долгие и раздражённые взгляды от дальнего столика с уже известным стариком Паком. Хосок незаметно осматривается, позволяя себе задержать взгляд на парнишке за соседним с Паком столиком, который постоянно скалился в сторону старика и бросал в сторону их четвёрки взгляды. Понять их характера Чон не смог, поэтому просто отвернулся, принимаясь за принесённую еду, пока мужчины переговаривались между собой по работе. Тэхён рядом ел с аппетитом, поведав, что никогда не бывал в ресторанах подобного уровня, с присущей только ему детской непосредственностью полу-шёпотом рассказывая о впечатлениях от каждого из блюд. Хосок слушал с улыбкой, решив дальнейший вечер посвятить младшему, пока в разговоре Юнги и Намджуна не прозвучала фраза о «подарке», и что он ждёт в особняке Мина. События сразу же сложились в нужном порядке — Чонгука отдадут Намджуну. Радостного в этом мало, особенно зная о жестокости Кима, и как бы Хосок не хотел такой судьбы мальчишке, ничего поделать не сможет. Разговаривать с Юнги смысла нет — он уже решил подарить другу Чонгука, так и будет. Как Намджун после будет с ним обращаться — вопрос, и Чон очень надеялся, что тому не придётся терпеть изнасилования и избиения, и что он сможет спокойно жить и воплотить все свои планы в реальность, не сломавшись перед мощью Ким Намджуна. Еле слышно намекнув Тэхёну о своей догадке, Чон поспешил усмирить активного младшего, что уже собирался начать возмущаться. Сжав его бедро под столом, шикнул, указав держать язык за зубами. Их крики ничего не дадут, лишь выставят Юнги не в лучшем свете, как хозяина, а после им влетит дома от злого и раздражённого Мина. Ну уж нет, этого допустить нельзя никоим образом. Пообещав молчать, Тэ сморщился от боли от хватки Хосока, потирая пострадавшее место ладонью. К столику продолжали подходить, перекидываясь парой слов с наследниками двух могущественных империй в бизнесе, лебезили и чуть ли не были готовы вылизывать обувь, чтобы на них обратили должное внимание и согласились на контракты, которые предлагал чуть ли не каждый второй. Хосоку быстро наскучило сидеть и выслушивать чужие разговоры, постоянно ловя на себе оценивающие взгляды, а сбоку всё тот же от парнишки в чёрных одеяниях и неестественным цветом волос. — Я отлучусь в уборную, — сообщив Юнги, слегка прикоснувшись к его руке, привлекая внимание, Хосок поднялся из-за стола, неспешно направившись в сторону нужной двери. Хотелось просто перевести дух и избавиться от наваждения десятков глаз, что прожигали дыру во всем теле, с головы до ног рассматривая и оценивая. Чон не любил подобного внимания, его ещё пять лет назад так бесили подобные взгляды, что невольно представляешь себя на аукционе, из которого его в своё время и вытащили, бросив к ногам теперешнего хозяина. Проскользнув за непримечательную дверцу, обходя посетителей и избегая прикосновений, Хосок всё же получил один шлепок по заднице, прикрывая ту руками, сцепив их в замок до самого конца пути. Опасно, будто ходишь между зверями, что готовы тебя сожрать только потому, что ты на уровень ниже них (вернее на несколько). Хосок прекрасно знает, что для них он всего-лишь «игрушка», что любой может выкупить его у Юнги, стоит только пожелать, и ведь были желающие и попытки, только вот Шуга своим делиться не любит, искать замену не станет, а потому все предложения отклонял, оставив зверька при себе, воспитав хорошего и умелого любовника, а ещё безотказного. Оказавшись в небольшом помещении туалета, Хосок облегчённо выдохнул, споласкивая руки под проточной водой и легко промокая лицо. Возвращаться так быстро не хотелось, поэтому облокотился об умывальник, прикрыв глаза и переводя дыхание, стараясь осмыслить всё то, что произошло за сегодняшний насыщенный день. Событий слишком много, встреч слишком много, а ведь последние пять лет он сидел в особняке Юнги и никто его не трогал, не заставлял чувствовать себя в центре событий, от чего он даже отвык за это время. Отсчитав от десяти до одного, чтобы привести себя в чувства и не выдавать встревоженности, Хосок вытер руки и уже собирался покинуть уборную, как со спины его обвили проворные руки. Прижав к своему телу, незнакомец просунул колено между ног пойманного юноши, прошептав неожиданно приятным голосом в районе уха: — Вот мы и наедине!