Черные дни Аллена Уолкера (рабочее название)

В Ковчеге редко было тихо. Постоянно кто-нибудь вопил, носился. Но это утро было исключением. Сначала Роад, одна из двух местных бедствий, тихо шаталась где-то в бесчисленных коридорах, в которых ориентировалась лишь она (не считая Графа), а потом сосредоточенно наблюдала за пробуждением Аллена. Узы - вторая и, в принципе, основная катастрофа, строили коварные планы рассчитанные на то, чтобы увести пистолет у Кросса и в то же время не получить новые долги (короче говоря, они просто предавались бесплодным мечтам). Но, видимо, понятия "тишина", "Ковчег" и "семья Ноев" понятия несовместимые. Громкий вопль пронзил блаженное молчание. Точнее, пронзал в течение получаса. От первого вопля вздрогнули близстоящие стены и подпрыгнули книги и чертежи в комнате, из которой, собственно, и раздавались. В следующие все более-менее одушевленные существа стали вслушиваться, незаметно, "по-партизански", подбираясь ближе. -...и как я вообще тут оказался?! - уже бывший экзорцист прервал безостановочный поток мата, перевел дыхание и начал задавать вопросы по существу. -Аллен, ну не будь такой букой, слезь со шкафа и отдай плащ-он меня нервирует. - уговаривала Мечта седого экзорциста. -Не слезу! Выпустите меня отсюда! Сгорите вы все в аду, сцу... - Аллен внезапно замолчал и продолжил через несколько секунд истеричным голосом - Почему у меня кожа серая? Граф заулыбался еще шире и добродушней (п/а: Куда уж больше-то?!) и пропел: -С пробуждением! Добро пожаловать в семью~! - пропел он. Глаза Аллена стали идеально-круглой формы и увеличились в размерах раза в три. Он пару раз моргнул и побледнел, что было заметно даже на фоне серой кожи. Посмотрел на Тики. -Ты знаешь, что у вас родственничек невменяемый? -У нас, малыш, у нас. - Ной отобрал у Джасдеро, отвлекшегося от записывания монолога Аллена чтобы "макияж поправить" маленькое зеркальце и кинул его мальчишке. Рефлексы того сработали раньше, чем мозг. Аллен взглянул в стекло. Следующий час обитатели Ковчега опять слушали монолог матом. На этот раз-состоящий из смешения пяти языков. Джасдеби аплодировали и с бешеной скоростью строчили карандашами. Когда юноша пошел на второй час, дверь хлопнула о стену. Спустя пару секунд раздался визг на ультразвуке: -КТО ТАК ВЫРАЖАЕТСЯ ПРИ МОЕЙ ДОЧЕНЬКЕ?!!(Шерил просто не додумался смотреть под потолок) "Ударной волной" от вопля седоволосого чуть не снесло с насиженного места на шкафу. Когда все более-менее пришли в себя, и способность слышать ко всем вернулась, раздался крик на два голоса: -Алчность, сволочь! Зачем ты прервал его? Мы же записывали! - близнецы подумали и добавили несколько особо запомнившихся эпитетов. -А что экзорцист делает в Ковчеге и как он оказался на этом шкафу? Там же все до потолка было бумагами забито... - пробормотал Шерил, оглядевший местность. -Не видишь, что-ли? у нас появился новый родственник. - проговорил Удовольствие, подходя к "брату" и успокаивающе кладя руку ему на плечо, - А вот как малыш там оказался... Это вообще нечто. - Ной хихикнул. - Пришел он в себя вон на том диване в углу комнаты, заметил Графа и скаканул вот на эту люстру, - он показал на теперь весьма покоцаный предмет, - покачался на ней пару минут, перескочил на гардину, и оттуда уже на шкаф, непонятно как сумев сбросить все бумажки. И при этом вопил громко так... Аллен только сейчас заметил погром в комнате. Перевернутый диван, на полу вперемешку валяются осколки хрусталя и бумаги. У окна почти аккуратно лежит гардина, а сам он судорожно сжимает миленькие шторки, черненькие такие, в тыковку. -Так я что, правда Ноем стал?-голос был таким жалобным, что многим здесь стоящим захотелось пожалеть мальчишку. -Правда, малыш Аллен. Слезай уже со шкафа, пообщайся с семьей. Мальчик послушно спустился. Он смотрел в пол неверящим взглядом. Роад даже показалось, что в серо-серебристых глазах блеснула слеза. Мечта вцепилась в руку бывшего экзорциста и потащила его, не сопротивляющегося, к двери. Вскоре ушли и остальные Нои. Граф стоял, счастливо улыбаясь посреди бардака. Он был рад, как ребенок. Пока только что пробудившийся Ной еще не пришел в себя, Тысячелетний почувствовал, что в этом теле есть еще одна душа. И душа эта была точно такая же, как у Четырнадцатого. -Добро пожаловать домой, брат... - проговорил первый апостол, улыбаясь и посмеиваясь.