О гордости и тени.

      Локи любил находиться в тени Тони Старка.       На шумных презентациях, на вечеринках, на благотворительных вечерах и конференциях. Вспышки фотоаппаратов ослепляли, голоса превращались в ровный невнятный гул, а воздух ощутимо тяжелел от адской смеси духов, пота и алкоголя. А также жадности и желания.       Тони Старк любил себя, определёно. Любил красоваться, быть в центре внимания. Стоя лицом к толпе, он словно бы вбирал в себя всё то, что составляло саму суть светских мероприятий. Он улыбался, раскидывал руки, словно желая обнять весь мир, готовый в любой момент, по одному только его слову, упасть к его ногам. Вот так просто – без крови, без пыток, без насилия и смертей. Просто потому что Тони Старк улыбнулся. Просто потому что он посмотрел в ту или иную сторону. И он упивался этим ощущением.       Люди любили Тони Старка. Они были бы готовы целовать его ноги, если бы он разрешил. Валяться перед ним, задрав ручки и ножки, покорно подставляя животы, словно шелудивые псы, жадные до ласки. И если их божество – о да, Тони Старк был их божеством, - пусть вскользь, пусть мимоходом удостаивал их взглядом – счастью не было предела. Рабы ликовали.       А Локи стоял позади и впитывал каждую секунду, каждый миг чужой власти и славы. Чужого триумфа. Локи получал от этого странное, непривычное удовольствие. Может, для кого-то даже и постыдное, но только не для него.       Стоя позади, в тени, отброшенной гением, миллиардером, плейбоем, филантропом, бог молча скалился в довольной полуулыбке. Это было приятно. Это было… завораживающе.       Прожив всю жизнь в тени брата и приёмного отца, в отблесках их оружия и грубой силы, или же обмана, Локи привык отступать назад, привык опускать голову и лелеять тайные мысли. О том, как когда-нибудь его свет затмит их отблески, и уже они будут жалко дрожать в его тени.       И всё-таки… Он любил стоять в тени Тони Старка. Потому что этот чужой триумф был и его триумфом. Локи мог любоваться чужим успехом, мог созерцать всепоглощающую жадность, разбивающуюся о стену не его славы. И в груди гордого асгардского бога росла совсем не зависть, в его голове роились далеко не тайные помыслы о собственном блеске. Нет. Локи не хотел, чтобы успех Тони Старка кончался. Локи хотел, чтобы Тони Старк ликовал.       И бог упивался красотой и силой человека, и не хотел выходить на свет, отнимая частичку чужого обожания. Локи достаточно было просто смотреть из тени.       Потому что нет ничего лучше, чем знать, что все эти люди, все эти жалкие существа, жаждут только одного – того, что так ярко сверкает у них на глазах. Того, что слишком далеко от них. В силу своего разума, слишком мощного для простого смертного, в силу своего положения, слишком высокого для подавляющей части букашек в этих роскошных залах, одеждах и камнях.       Потому что этот человек – только его. Потому что весь его триумф – это и триумф Локи. Потому что весь его свет – только для него одного. И Локи ни к чему драться с этим человеком за чужое обожание. Потому что этот человек обожал Локи даже больше, чем самого себя. И этого было достаточно, чтобы Локи не чувствовал зависти.       Сейчас, стоя в тени Тони Старка, он знал лишь гордость. Гордость за своего человека – что может быть достойнее и лучше для принца крови, властителя по рождению и праву? Когда равный тебе торжествует, не стремясь превзойти тебя, посвящая свой триумф тебе, стоящему в тени, пусть об этом никто и не знает, разве это не повод для улыбки?       О, как Локи любил смотреть на Тони Старка в минуты его ликования. Стоя позади, скрываясь в тенях, молча улыбаясь и наблюдая. Потому что даже в самый торжественный миг, даже в самый пик наслаждения своим успехом, Тони Старк улыбался лишь ему, смотрел только на него, и никогда не забывал о нём. И тень оборачивалась светом.       Тони Старк любил внимание и успех. Тони Старк любил себя. Но ещё больше он любил Локи.