Вечность, чтобы забыть

В этом дворце были высокие потолки, даже выше, чем в Силберне. Шаги отдавались под сводами гулким эхом, хотя Хашвальт старался ступать как можно тише. Он не любил шум и суету – перенял эту привычку у того, кто в этом дворце покоился. Много чего перенял, на самом деле. Больше, чем хотел бы. - Ну сколько можно, Юго? У нас дел дома нет? Базз-Би злился. Хашвальт чувствовал его гнев каждой клеткой своего тела. Злился, потому что не любил Измерение Короля, злился, потому что знал, что ответ на свой вопрос он и в этот раз не получит, злился, потому что в глубине сердца разделял самый главный страх Хашвальта. Они никогда об этом не говорили, но им и не надо было. — Серьезно, когда-то я думал, что тебе надоест. — А я когда-то думал, что убью тебя ради императора, а потом умру в битве с его наследником, — Хашвальт привычно включился в игру. — Так приятно иногда ошибаться, правда? Впрочем, в тот раз он на самом деле умер — на некоторое время. И ему, вопреки ожиданиям, не понравилось. Зато понравился мир, в который он вернулся — в нем был Базз-Би, живой, здоровый и с обеими руками, а все остальное: победа над Яхве, долгожданная свобода и мир с Обществом Душ шло приятными дополнениями. Тело Яхве забрала Королевская Стража, а Хашвальт с тех пор каждый год приходил во дворец Короля Душ, чтобы увидеть своего императора. Охрана пропускала его в тронный зал без всяких возражений, просто напоминала, что прикасаться к кристаллу нельзя. Как будто у Хашвальта могло возникнуть такое желание. Обычно он останавливался в двух-трех шагах и пристально смотрел на замурованную в лед фигуру. Минуту, две, пять. Пока дожидающийся за дверью Базз-Би — к кристаллу можно было подходить только по одному, жесткое требование Королевской Стражи — не начинал возмущенно кашлять и шаркать берцами по мрамору. Яхве, всемогущий император квинси, вернулся в то состояние, в котором пришел когда-то в это мир: не пошевелиться, не заговорить, не вздохнуть. Его вечный сон поддерживал все три мира. Единственная обязанность, единственная причина, по которой шинигами не избавились от тела, единственная привилегия Короля. И Хашвальту, несмотря ни на что, было его жаль. — Ты так и будешь молчать и делать сложное лицо? — проворчал Базз-Би. Вот уж кто терпеть не мог тишину. Это и раздражало и, одновременно, успокаивало, поэтому вопрос, брать с собой Базз-Би или нет, даже не поднимался. Хашвальт коротко вздохнул. — Я давно хотел намекнуть — тебе не обязательно ходить со мной. — Хочу и хожу, — набычился Базз-Би. — Пять гребаных лет прошло, а ты никак не успокоишься. Хашвальт пожал плечами. И будет ходить еще — десять, двадцать, пятьдесят. До самой смерти — сколько ему там отпущено? Чтобы еще раз взглянуть на неподвижное лицо и напряженно сжатые губы, убедиться, что в приоткрытых глазах нет ни одной искры. Целый год спокойной жизни этого стоил. А потом Хашвальта опять охватывала непонятная тревога и лекарство от нее было только одно - очередной визит во дворец. Перед самым входом в зал Базз-Би резко затормозил. — Жду, — он вложил в это слово все свое недовольство и прислонился к стене, — только не торчи там слишком долго, ладно? Хашвальт кивнул и толкнул двустворчатые двери, чтобы исполнить свой ежегодный ритуал. На самом деле, никаких причин для тревоги не было — Хашвальт был в этом уверен, хоть и потерял способность видеть будущее. Просто он так и остался паникером и перестраховщиком. И не он один. Базз-Би как-то ночью с воплем свалился с кровати, а потом в одних трусах ушел курить на балкон и проторчал там больше часа. Зимой, в феврале, словно огненный шрифт все еще был при нем. — Мне приснилось, что я стою перед этой хреновой ледышкой, а там внутри — ты … — с неохотой рассказал он, вернувшись наконец в спальню, — а, хер бы с ним, просто кошмар. Это ведь ты у нас пророк, да? — Бывший, — напомнил Хашвальт, отогревая дыханием его пальцы, — понимаешь, что это значит? Никто из квинси, даже Куросаки Ичиго, не сохранил свои способности. Блют — и тот исчез без следа. Базз-Би первое время ходил весь в порезах, потом Хашвальт не выдержал и купил ему безопасную бритву. Зала была маленькая и темная — закрепленные на стенах светильники плохо справлялись со своей задачей. Хашвальт неторопливо пересек ее и поднялся по невысокой — семнадцать ступеней, верхняя чуть раскрошилась — лестнице. Итак, у него пять минут, самое большое десять, если он не хочет, чтобы Базз-Би ворвался сюда и начал делать глупости. Казнить их за это не казнят, но к кристаллу больше не пустят. Оставив за спиной лестницу, Хашвальт оказался перед плотными синими занавесками. Дальше — только кристалл. Время истекало, но Хашвальт привычно замер на секунду — как замирал когда-то перед дверью в покои императора, прежде чем почтительно постучать и войти. Пять лет — слишком мало, чтобы навсегда забыть о Ванденрейхе, но они справятся. Когда-нибудь Хашвальт успокоится и перестанет представлять, как поднимаются тяжелые веки и в голове раздается знакомый голос. Когда-нибудь Базз-Би перестанет видеть страшные сны. Просто им обоим нужно время. У Хашвальта ушло полжизни, чтобы забыть дядю. Чтобы забыть императора, наверняка понадобится целая вечность. Хашвальт аккуратно раздвинул занавески, оказался, наконец, перед кристаллом, внутри которого застыла человеческая фигура - и застыл сам. Там, под толщей льда, Яхве улыбался.