Письма с радуги

      Хината была такая красивая, аж дух захватывало. Сегодня особенно — из-под белоснежной зимней шапки выглядывали специально чуть завитые волосы, на ровной чёлке блестели мокрые снежинки, а яркий румянец счастья придавал её бледному лицу особенной романтичности. — Пока, Тонери-кун, — улыбнулась она не ему, на прощание помахав уходящему в сторону автостоянки однокурснику.       У Саске защемило в груди, но он лишь отстранённо нахмурился, потому что девушка тут же повернулась к нему, чуть ли не вприпрыжку побежав навстречу, игнорируя скользкий после мокрого снега асфальт. — Привет, — улыбнулась она одной из своих невероятно тёплых улыбок, обдав его приятным запахом родных духов и смущенно чмокнув в щеку, привстав на носочки. — Привет, — лениво ответил он, не спеша высовывать замёрзшие пальцы из тёплых карманов лёгкой весенней куртки, шмыгая носом. Хината была одета тепло: в хорошее зимнее пальто, стильные полусапожки, зажимая в руках брендовую сумочку.       «Тошно», — Саске не сдержался, по-злобному ухмыльнувшись, уставившись на значок бренда. — Все в порядке? — почти испуганно спросила девушка, вмиг потеряв с лица все краски радости, встревоженно прикасаясь к его руке, привлекая на себя отрешенный взгляд чёрных глаз. — Да, все нормально…       Ложь. Он лжёт ей, лжёт себе. Всем вокруг. Он давно уже не чувствует себя нормально. Хината никогда не хвасталась, не кичилась своим положением, но это всё равно давило. Она одевалась в хорошую новую одежду, он до сих пор донашивал то, что осталось со школы, редко когда покупая себе новую футболку или кофту, она могла позволить себе собственную машину, но когда они встречались, то неизменно шли к подземке метро. Она училась в частном университете, он после потери связей Орочимару едва смог поступить в галимый колледж. Потому что все смотрели в чёртов аттестат, на котором здорово успели отыграться учителя, с усмешкой выдавая его на выпускном, сплошные неуды клеймом неудачника горели в таблицах оценок.       Саске всегда считал себя самодостаточным, уверенным в себе, но не последнее время. Он ощущал себя ничтожеством, копил в себе эти мысли все это время, взращивал их и будто сам ждал момента, когда сможет нажать на кнопку культиватора и наконец-то сорваться, пожиная плоды ненависти к себе же.       Паршивый колледж, почти полностью прогоревший бизнес, на котором висит не один банковский кредит, — были отличными удобрениями. Его плечи опускались все ниже, глаза потухали.       Они ехали в метро молча, хотя Хината и пыталась завязать разговор, но тут же поникла, получив на любые свои вопросы односложные и холодные ответы.       Последней каплей стало то, что они поднимались в её квартиру. — Нам надо поговорить, — сдерживая дрожь в голосе, сказал Саске, не спеша разуваться, так и оставшись стоять на пороге. — А, да, конечно, что-то случилось? Ты сегодня какой-то совсем подавленный, — у неё затряслись руки, и она взволнованно шагнула к Саске. — Я хочу расстаться…       Сердце сжалось, скрутило живот и, казалось, все тело вспыхнуло, точно спичка в огне поднявшегося волнения. — Расстаться? — на глазах проступили слезы, Хината часто заморгала, пытаясь их сдержать, до последнего надеясь на игру своего воображения и на то, что всё ей послышалось. Но Саске беспощадно повторил: — Расстаться.       Он пристыженно отвел глаза, стараясь не смотреть на нее — доводить до слез он Хинату совсем не хотел.       «Как же сложно», — Саске вновь поморщился, он столько раз представлял себе в голове этот момент, но в жизни все ощущалось совсем не так, и долгожданного облегчения он не испытывал, наоборот, в воздухе возникло почти ощутимое напряжение.       Хината нервно вытерла первую просившуюся слезинку, шмыгнула носом и в тишине уставилась на стену. — Могу я хоть узнать, почему? — тихий голос шелестом разошелся по прихожей.       «Ну давай, озвучь свои идиотские мысли, что это потому, что ты нищеброд, и она согласится расстаться с тобой просто потому, что ты придурок», — ехидно нашептывало подсознание, не давая поймать тонкую нить понимания, почему он действительно хочет расстаться. — Я, — он запнулся, но после тяжелого вздоха выпалил, как на одном дыхании: — не вижу никакого будущего. Ощущаю себя карманной собачкой, сплю в твоей квартире, ем твою еду, хожу в обносках… Я устал. И думаю, тебе будет лучше найти кого-нибудь себе… по статусу.       Он закончил, наконец подняв взгляд на Хинату, которая смотрела на него в упор неожиданно злым взглядом. — Ты думаешь, как мне будет лучше? — он слышал этот строгий тон от неё всего несколько раз за все время их отношений, глаза ее горели стальным блеском решимости, от слез не осталось и следа. — Я думаю, стоило сначала спросить меня, не считаешь? И что значит «по статусу»? Говоришь точно как мой отец.       Сравнение с отцом больно полоснуло по груди, и Саске нахмурился, ощущая тупую боль в сердце, внутри вместо опустошения стала закипать злоба. — Ты понимаешь, о чём я. Тот же Тонери подходит тебе куда больше… Будто ты бы стала жить со мной и Итачи, если бы отец не подарил тебе квартиру. — Может быть, и стала. Честно сказать, нет, я не понимаю, чем заставила тебя сомневаться в себе, во мне, в нас, — она отступила на шаг назад, но в своей голове сделала прыжок на тысячу миль отсюда, от него. — Я не хочу расставаться, но и удерживать тебя не буду.       Она хотела добавить что-то ещё, но к горлу подступил спазм, и она сделала ещё шаг назад, упираясь спиной в стену позади. В груди клокотала обида, но слёз больше не было, только горло сжимала невидимая рука, не давая свободно вздохнуть, сдавливая всё внутри. Саске ничего не ответил, только молча кивнул и, не разуваясь, прошёл в комнату. Хината слышала, как зашуршали вещи, вжикнула молния сумки, но сделать ничего не могла. — Прощай. — Прощай.       История школьной любви закончилась: тихо закрытой дверью, пустотой квартиры и взрывом слёз, наконец разорвавших всё внутри Хинаты, не понимающей и оставленной в полном раздрае чувств и одиночества.       История школьной любви закончилась выкуренной сигаретой, хрустом снега под ногами и пустотой внутри Саске, с упрямством отвергающего внутри себя понимание неправильности происходящего.       История школьной любви закончилась.

***

             Итачи встретил его понимающим молчанием и протяжным вздохом сожаления, но расспрашивать брата не стал, просто позволив поселиться в гостиной на диване. Жизнь после напоминала сюрреалистичный сон, когда реальность по-уродски вплетелась в сонный паралич. Работа-сон-работа-сон. Плюсы такого образа жизни не заставили себя долго ждать, и маленький магазин на Харадзюку наконец стал приносить прибыль. — Давно надо было тебя сюда посадить, мне кажется, все приходят, только чтобы на тебя посмотреть, красавчика такого, — иронично поддел его Итачи, занося новый товар в подсобку. Саске злобно дёрнул щекой и проигнорировал брата, не отрываясь от подбития кассы, сверяясь с наличными.       Тему Хинаты Итачи тактично обходил, ни разу не упоминая девушку вообще, она будто никогда в их жизни и не существовала. Саске с долей сожаления вспоминал, что та поездка с классом на горячие источники была, пожалуй, единственным их совместным времяпровождением вне дома, а больше ничего и не осталось, кроме воспоминаний. Ни вещиц, сувениров, подарков. Зияющая пустота. — Не смотри на улицу, — стоило только старшему брату закончить фразу, как Саске тут же сделал с точностью наоборот, вскинув голову, лихорадочно рассматривая толпу на улице. Хината с… Наруто?..       Парочка медленно вышагивала, лавируя между людьми, о чём-то переговариваясь. Точнее, Наруто активно что-то объяснял, жестикулируя, хохоча и взъерошивая волосы, Хината внимательно на него смотрела и слушала, точно маленького ребёнка, с мягкой улыбкой на губах.       Саске не хотел этого испытывать, но сердце всё равно кольнуло микротоком ревности, и он поспешно вернулся к кассе, делая вид, что ничего не заметил. Итачи, оперевшись о витринную стойку, с каким-то потайным интересом в глазах заговорщицки прошептал: — Они идут сюда. — Чего? — не поверил Саске. И правда, Наруто тыкал пальцем в их магазин, сворачивая в его сторону, хотя Хината активно замотала головой, остановившись на месте. Но Узумаки беззастенчиво схватил её за руку и на буксире потащил вперёд так быстро, что девушка почти навернулась, не поспевая перебирать ногами за Наруто. Колокольчик над дверью предательски радостно зазвенел. — Йо, Итачи, Саске. — Наруто, — так же предательски, как дверной колокольчик, и не менее радостно поприветствовал его друга Итачи. — Милая Хината.       Хьюга неистово раскраснелась, потупив глаза в пол, кланяясь почти в пол. — Здравствуйте, Итачи-сан… Саске, — она замялась, принявшись теребить бахрому, свисающую с шарфа. Так знакомо и мило, что сердце ухнуло в груди, больно забившись о рёбра, настолько сильно, что он неловко потёр грудь, пытаясь унять собственное тело. — Я курить, — Саске закатил глаза, не желая поддерживать этот фарс и заставлять себя и Хинату страдать. — Ага, — подозрительно легко проигнорировал его брат, и они с Наруто продолжили беспечно обсуждать новую партию шипучек, выставленных на витрину, будто атмосфера вокруг не стала вмиг невыносимо тяжёлой. Скрывшись на улице через задний ход, Саске потёр вспотевшую шею, с блаженством прикуривая и вдыхая свежий морозный воздух вместе с никотином. В переулке было тихо, только где-то вдалеке было слышно проезжающие машины и гудящую толпу.       Докурив, Саске, как законопослушный гражданин, затушил сигарету об стену и закинул её в мусорку. Замерев ненадолго над дверью обратно, он в голове прикидывал — наговорились ли Наруто и Итачи. Со усталым вздохом он решил, если что, зависнуть в подсобке, делая вид, что распаковывает товар. Так и вышло — едва он закрыл за собой дверь, сразу же расслышал громкие возгласы Узумаки, что-то выпытывающего у Итачи. Потерев виски, Учиха скинул куртку на один из стеллажей, достал телефон из кармана и просто трусливо решил отсидеться в углу за коробками.       Бездумно листая ленту, он сам не заметил, как в поиске забил знакомое имя, начав листать посты в профиле Хинаты. Постоянное удовольствие приносило отсутствие каких-либо парней, не считая кузена, рядом с Хинатой на всех фотографиях. Даже на фотографии с выпуска она стояла чуть в отдалении от остальных, скромно придерживая свой диплом. Красивая. — Блять, — выругался Саске, когда, засмотревшись, случайно лайкнул пост. Тут же сняв лайк, он решил от греха подальше убрать телефон обратно в карман и с удивлением обнаружил, что голоса Наруто больше не слышно. Только тихое бубнение — точно кто-то говорил на пониженных тонах, но ещё не шепотом. Насторожившись, он медленно поднялся, было потянувшись к переключателю, чтобы включить свет в подсобке, как дверь, ведущая в магазин, резко открылась, Хинату буквально запихнули внутрь и тут же захлопнули, провернув ключом с другой стороны.       Темнота внутри была не абсолютной — длинное окно под потолком давало достаточно освещения, чтобы Хината и Саске несколько минут по-глупому пялились друг на друга. — Что за?.. — неверяще пробормотал себе под нос Учиха, подходя к двери и, хоть он и слышал защелкнувший замок, подёргал за ручку. Хината чуть отступила в сторону, уходя у него с пути. Дверь, конечно же, не поддавалась. — Они идиоты?       Саске посмотрел на неё так, точно она знала ответ. Девушка пожала плечами, вжавшись в намотанный на шею шарф, зарывшись в него на поллица. Злобно запыхтев, Саске подошёл к двери на улицу, но и та уже была чем-то заблокирована снаружи. — Мы вас не выпустим, пока вы нормально не поговорите, — глухо зазвучал голос Итачи из-за одной из дверей. — У вас есть еда, вода и туалет. Мы вернёмся через несколько часов. Если решите всё раньше — пишите.       Ситуация казалась настолько абсурдной, что ни Саске, ни Хината не находили внутри себя злости или ярости — сплошная растерянность. Они вновь непонимающе переглянулись. Хината, так привычно, большими глазами смотрела на него, когда Саске недовольно хмурился, засунув руки в карманы джинс. Послышался хлопок, и наступила полнейшая тишина. Парень огляделся, прикинул в голове варианты — окно под потолком, даже если он поможет Хинате вылезти, ключей у него не было. Ломать двери тоже не хотелось, хотя он бы, скорее всего, смог сломать хотя бы ту, что ведёт в магазин — но перспектива ремонта не радовала больше, чем несколько часов наедине с Хинатой. Пусть осознание этого и давило на грудь тупой болью и вибрировало на кончиках пальцев в желании прикоснуться.       Сжав ладони в кулаки внутри карманов, Учиха со вздохом плюхнулся в тот же угол, где сидел до этого, кивнув девушке на одну из больших коробок. — Можешь сесть туда.       Хината аккуратно присела на самый краешек, выпрямив спину, и уставилась в стену напротив, замерев точно кролик перед удавом. Саске в открытую её рассматривал — волосы отросли ниже талии, кожа была чуть бледнее обыч… того, как её помнил Саске. Ни румянца, ни косметики. Она похудела — это было видно даже несмотря на плотное зимнее пальто. Отопления не было, и спустя несколько неловких минут молчания и неподвижности Хината неуверенно обтёрла тонкие ладони друг о друга, пытаясь согреться.       Уровень неловкости зашкаливал все внутренние приборы всё больше с каждой минутой. Шум города за окном будто отдалялся, оставляя на периферии только вздохи и шорохи одежды во время тихих движений. Хинате, очевидно, было неудобно, но она упрямо сидела точно по линейке — колени вместе, прямая спина, ладони на бёдрах. — Как дела? — решился нарушить тишину Саске деланно безразличным тоном. — Нормально, — таким же ровным тоном ответила Хината, даже не взглянув на него. Учиха тихо усмехнулся. В общей тишине Хината не могла этого не услышать и метнула в него недовольный взгляд. — Чем занимаешься? — Работаю. — М-м… я закурю?..       Он помнил, что она не любила, когда он курил, и с интересом замер, наблюдая за её реакцией. — Делай, что хочешь, — поморщилась она, отворачиваясь в другую сторону, точно обиженный ребёнок. Саске не смог сдержать короткого смеха, всем своим внутренним «я» понимая, что хотел, чтобы она тоже на него посмотрела. Он знал, что её реакция справедлива, что так и должно быть. Но внутри всё засвербило, скрутило в странном предвкушении. Воздух постепенно заполняли её духи, перед глазами — её образ, а в голове лихорадочно забились мысли:       «Посмотри, посмотри, посмотри на меня».       Если бы у дежавю был вкус, он бы ощущался именно так — табачная горечь на корне и сладость болезненно знакомых духов на самом кончике. Саске лихорадочно прошёлся языком по губам, откинув голову назад, специально ударяясь, чтобы немного себя отрезвить.       «Ты не должен о ней даже думать», — очнулся ехидный голос подсознания. — Встречаешься с кем?.. — Не твоё дело, — огрызнулась она и тут же опустила голову, будто пожалела о сказанном. Саске хмыкнул, чувствуя, как горло сдавило ещё и сожаление. Он вновь напомнил себе, что Хината имела полное право так с ним разговаривать. Ничего не ответив, он достал портсигар, но вместо того, чтобы закурить, просто закрутил его в руке, не решаясь достать сигарету. — У меня, — вдруг тихо заговорила Хината уже спокойнее, почти виновато, — никого нет… А ты?       Она обернулась к нему через плечо, и Саске нашёл в себе силы просто отрицательно качнуть головой, взглянув ей в глаза. Обоим в грудь ударила тоска, но Хината не поддалась, тут же отвернувшись. Поспешно и резко, чем полностью выдала себя Саске.       Хината скучала так же, как и он. Но он всё сам разрушил, поэтому она ни за что не сделает в его сторону ни единого шага. В тот вечер, несколько месяцев назад, — Учиха её растоптал, оставил душевные ожоги обиды, которые до сих пор иногда ныли одинокими вечерами. Как бы она ни хотела к нему хотя бы подойти — она не сдвинется с этой коробки даже под угрозой жизни. За спиной что-то зашуршало, но Хината не оглянулась, продолжив сверлить ярко-белое небо, видимое через окно, представляя себя запертой в тюремной клетке.       Обзор неожиданно закрыла яркая упаковка с мармеладными мишками со вкусом колы. Саске стоял у неё за спиной, протягивая конфеты из-за плеча. — Эти же твои любимые? Держи, — он потряс упаковкой, — за счёт магазина.       Хината выпрямила спину ещё сильнее, хотя сильнее, казалось, уже некуда, всем естеством почувствовав его присутствие сзади. Она отвернулась в сторону, разозлившись на Саске. — Я не буду, спасибо. — Не будешь? — искренне удивился Учиха, наклоняясь ниже, пытаясь из-за плеча заглянуть ей в лицо. Она почувствовала чужое дыхание, опалившее шею и щёку, и руку, которую он положил по другую сторону от её бедра, на коробку, удерживая баланс. Ей было одновременно приятно, что он помнил её любимый вкус, но и одновременно невероятно обидно — какие конфеты после того, что он наговорил в последний раз? — Не буду, — она обернулась обратно к нему, — я на диете.       Она совершила ошибку. Легче было смотреть на него издалека, а не на расстоянии одного вздоха. Совершенно другим было снова, как годы назад, точно в первый раз заглядывать в его тёмную радужку, видеть, как расширяется едва различимый зрачок. Щекотать губы горячим дыханием. Саске тут же облизнул их, едва не задевая языком её губы. Он оглядел её с ног до головы. — Тебе не нужна диета…       Хината стоически держалась. Она больше не будет идти на поводу своих чувств, точно подросток. Никаких спонтанных поцелуев с предателем. — Я сама решу. Тебя это больше никак не касается.       Она не отстранилась ни на дюйм, продолжая сверлить его злым взглядом, желая поставить его на место. Но Саске неожиданно радостно улыбнулся, выпрямляясь. — Ну, нет так нет, — он пожал плечами, сам раскрывая упаковку и закидывая в рот несколько сладостей. Он неторопливо зашагал по подсобке, вытащил из-за стеллажа переносной обогреватель, включая его в розетку и направляя в сторону девушки. Сам он весь горел, остро ощутив до этого контраст с холодной кожей щёк Хинаты. А она вся будто источала холод — взглядом, позой и телом. Ни на йоту не потеплев в его отношении. Может, теперь хоть согреется.       Саске улыбнулся своей мысли, делая вид, что случайно оставляет открытую упаковку конфет рядом с ней, а сам начал разбирать товар, раскладывая его по холодильникам. Хината понурила голову, за очередной злостью испытывая тоску. Ей бы быть смелее — послать его куда подальше, как советовали все подружки после их расставания, и игнорировать. Но со вздохом она понимала — не может. Просто по-человечески не может. Чувствует себя ужасно внутри, точно как та самая подруга, которая то и дело возвращается к токсичному бывшему. Однако, противоречиво этому, хотелось поддаться на каждую очевидную провокацию с его стороны, накричать, высказать ему всё, что она думает. Поцеловать.       Под обогревателем быстро стало жарко, и Хьюга скинула пальто с шарфом, оставаясь в одной юбке-разлетайке, шифоновой рубашке, телесных капроновых колготках и полусапожках. Сложив пальто рядом, она, кинув в спину Саске быстрый взгляд, схватила конфеты.       «Он всё равно их уже открыл. Да и это не его любимые — он не съест», — оправдала она себя, с удовольствием откусывая голову мармеладному мишке, представляя на его месте Саске.       За окном уже начинало понемногу темнеть, когда Учиха закончил разбирать товар, подходя к девушке и пугая её, прикладывая к румяной от обогревателя щеке холодную бутылку с шоколадным молоком. Хината дёрнулась от неожиданности, подняв на него хмурый взгляд.       «Что за детские игры?»       Она потянулась забрать бутылку, но как только она обхватила её, потянув на себя, — Саске не отпустил. Он сделал это своё невыносимо надменное лицо, подняв одну бровь, и Хьюга поджала губы, прошептав: — Спасибо.       Бутылку ей тут же отдали. — Согрелась? — Согрелась. — Простишь меня? — За конфеты? — М-м, — парень оглянулся, делая вид, что считает, — за пару тысяч конфет? — Не знаю, — устало выдохнула Хината, отпуская всю злость с признанием. Она подняла на него наконец не злые, а бесконечно печальные глаза, — я тебе больше не верю. И не знаю, смогу ли. Потом у тебя в жизни снова что-то случится, ты решишь всё за нас обоих и снова уйдёшь.       Она опустила взгляд на бутылку, которую продолжала держать на коленях, нервно начав отдирать уголок этикетки. Саске присел перед ней, пытаясь заглянуть в лицо, которое та продолжала отводить в сторону. Пока окончательно не отпустила себя, разревевшись. — Прости меня, — Саске порывисто обнял её, медленно заставив подняться на ноги, откинув бутылку на коробку и обхватив обеими руками трясущиеся плечи. Хината уткнулась ему хлюпающим носом в шею, зарываясь в родной запах. Учиха парфюмом перестал пользоваться ещё до окончания школы, но даже без него кожа его имела какой-то собственный запах, который Хината никак не могла описать. — Я полный придурок, не плачь из-за меня, — он перехватил её лицо ладонью, отодвигая, чтобы заглянуть в заплаканные глаза. — Со-согласна, — девушка захлебнулась воздухом, пытаясь успокоиться и утирая кончиками пальцев слёзы. Саске чмокнул её в щеку, стирая остатки своим способом. Хината тут же подставилась, потянувшись на носках ближе. Учиха чмокнул вторую, губами собирая солёную влагу. Короткими перебежками поцелуев припадая к припухшим губам. С упоением выдохнув в поцелуй, Саске языком раздвинул мягкую плоть, углубляя его.       Он буквально вёл жизнь монаха после расставания — все эти месяцы, — поэтому член в штанах налился кровью в тот же момент, когда их губы соприкоснулись. Но он не собирался никак на неё давить — сердце заходилось только от осознания того, что она позволяла ему целовать себя, сама поддаваясь навстречу. Сейчас этого казалось достаточно. — Я скучал, — он оторвался от губ, не сдерживаясь, языком проводя от основания шеи к уху, жадными ладонями изучая похудевшую талию, ощупывая сетку рёбер, выступающую косточку бёдер и прижимая к себе ещё ближе, выбивая резкий выдох. — Ты похудела…       Хината ухватилась за его плечи, млея от поцелуев и едва слыша, что он говорит за поднявшимся шумом в ушах. Через тонкую ткань шифона чувствовала холодную пряжку ремня и твёрдость выпирающего члена, и внизу живота заныло от возбуждающего предвкушения. Только бы Итачи и Наруто задержались ещё ненадолго… Что там Саске говорит?..       Хьюга нахмурилась, недовольная, что в такой момент он находит время на разговоры. Вместо слов она притянула его губы обратно, облизывая и прикусывая — в отместку чуть сильнее, чем нужно. Руками приподнимая его футболку, ноготками царапая впалый живот, проводя по косым мышцам. В отличие от неё, Саске отсутствием аппетита и недостатком физической активности не страдал, всё ещё находясь в отличной физической форме.       Саске задрал юбку, приподнимая её ногу и закидывая себе на бедро, проводя по внутренней стороне. Из-за гладкого капрона она соскользнула обратно, и Учиха недовольно зашипел сквозь зубы, сжав ногу, проминая мягкую плоть пальцами, жёстче проводя ладонью выше — на самой грани, задевая половые губы самыми кончиками пальцев. Хината всхлипнула ему в губы, вся подобравшись и дёрнувшись от неожиданности прикосновения. — Тише-тише, — улыбнулся он, не отрываясь от её губ. Хината недовольно засопела, возвращаясь в поцелуй, пальцами поддевая пряжку ремня. — Ты уверена?.. — Ну хватит уже говорить, — обречённо почти взмолилась Хината, расстёгивая ремень. Саске вскинул ладони, сдаваясь и, уже сняв все внутренние ограничения, залез под юбку, поддевая резинку колготок, стягивая их вместе с нижним бельём. Опустившись перед ней на колени, он помог ей снять сапожки и окончательно стянул колготки, откидывая их в сторону. Не спеша подниматься, быстрой дорожкой поцелуев проходясь от икр выше — к открытым бёдрам и зарываясь головой под ткань юбки, заставляя Хинату развести ноги шире. Та едва не потеряла равновесие, почувствовав горячий язык, прошедший сплошным мазком по половым губам, затем скользнувший внутрь. Саске придерживал её руками, позволяя опираться на собственные плечи, не прекращая мягкие поглаживания, слизывая смазку поступательными движениями — как любила Хината. Та подтверждала это блаженным стоном, откинув голову назад, прикрывая глаза. Хоть вокруг и так уже был сплошной мрак — на город окончательно опустился зимний вечер.       Поднявшись, Саске быстро прикинул что-то в голове и поцелуями начал оттеснять Хинату к металлическому стеллажу. Терпеть уже было физически больно. — Обопрись, — жарко прошептал он, за талию разворачивая Хинату к стеллажу, сам выставляя её ладони на полку, прожимая рукой ей на поясницу, прогибая под себя. Девушка заворожённо обернулась, привыкшими к темноте глазами наблюдая, как он расстёгивает молнию, закусывая край футболки, приспускает джинсы.       Она давала себе обещания не поддаваться чувствам, не идти на поводу подростковой влюблённости. Но сейчас лишь могла думать о том, как она скучала — по всем его странным привычкам в желании подкармливать её, запоминать её любимые вещи, то невероятно приятное чувство наполненности внутри, когда они занимались сексом. Всё как будто вставало на свои места. Он — её, она — его.       С первым толчком голова Хинаты опустела — все старые мысли исчезли, вытесняясь ощущением реальности. Каждый вдох-выдох, касание кожи, трение внутри, жар ладоней, сжимающих талию — всё обострилось в тысячу раз. Да к чёрту все обиды и расставания, когда близость с Саске приносила такое удовольствие? — Я… — сквозь стон начала говорить она, вбиваясь грудью в полку, — скучала-ах…       Со смешком Учиха ускорился, к своему стыду понимая, что подходит к пику раньше. Он перехватил девушку поперёк талии, притягивая спиной к себе, рукой забираясь под юбку, сдавливая между пальцами набухший клитор, растирая между подушечками. Хината тихо пискнула, вцепившись в полку, и задрожала, чувствуя резко подступившее предоргазменное состояние, когда кажется, что ещё чуть-чуть, только не останавливайся. — Не останавливайся, — сказала она вслух, потянувшись за поцелуем. Саске с удовольствием ответил, не прекращая толкаться внутрь с прежним ритмом. Шумно выдохнув ей в губы, Учиха кончил внутрь, но не прекратил двигаться. Остановившись только тогда, когда Хината начала извиваться под его руками, зажав себе рот рукой, чтобы не застонать в голос. Но парень отодвинул её ладонь, заставляя её испустить стон в новый поцелуй. Хината прикусила губу, чувствуя себя на вершине блаженства — между ног всё пульсировало, когда Саске аккуратно вышел из неё, поправляя юбку, а в голове была сплошная вата.       Она пошатнулась, устало откинувшись на него спиной. — Я тебе ещё не простила, — у Хинаты даже язык слегка заплетался, когда она вскинула палец вверх, угрожающе потряся им перед носом парня. — Мармеладных мишек и оргазма недостаточно? — иронично спросил Саске, перехватывая её ладонь, оставляя короткий чмок на внутренней части, позволяя девушке нежиться на его груди, придерживая её рукой на животе. — Была обещана пара тысяч конфет и, как минимум, столько же оргазмов…       Учиха вновь рассмеялся, едва разбирая, что говорит разморённая сексом и разогретым обогревателем воздухом девушка. — Итачи сказал, здесь есть туалет?.. — Да, пойдём.       Они по-пингвиньи двинулись в сторону скрытой холодильниками третьей двери. Саске открыл её, щёлкая переключателем, и оба тут же поморщились от яркой иллюминации. — Под раковиной есть влажные салфетки и полотенца, — он указал пальцем на шкафчик, — я пойду напишу Итачи. — Хорошо.       Пока Хината приводила себя в порядок, шумя водой, Саске действительно нашёл свой телефон, набирая номер брата, но тот оказался вне зоны доступа. Попробовав набрать следом его соучастника — Наруто, — но и тот не ответил на бесконечно долгие гудки. Учиха с удивлением отметил, что прошло уже больше трёх часов, как они их здесь заперли. Оставив обоим по короткому СМС, Саске собрал в углу сложенные коробки и накинул сверху свою куртку и пальто Хинаты, превращая всё в импровизированную лежанку.       Хината вышла заметно посвежевшая спустя несколько минут. Она смущённо забрала у него своё бельё и колготки, надев только бельё. — Они ещё не ответили, так что предлагаю пока посмотреть фильм на телефоне. Тебе завтра никуда не надо?.. — В смысле? Думаешь, они так и не придут? — встревожилась девушка, кинувшись к своему пальто, доставая оттуда телефон. — Они что, забыли про нас?       Саске пожал плечами — мол, не знает. — Я позвонил и написал обоим. — Ладно, — вздохнула девушка, — надо отпроситься на всякий случай с работы. Не хочу опаздывать завтра.       Она отвернулась, набирая чей-то номер и долго извиняясь за поздний звонок, прося отгул по семейным обстоятельствам. Пока Саске методично выбирал сладости и напитки из тех, что ранее убрал в холодильники. Складывая их на полку рядом с лежанкой. Девушка всё ещё разговаривала по телефону, долго выслушивая недовольство начальства, пока он уже прилёг, сам чувствуя накатившую усталость.       Попрощавшись, девушка тяжело вздохнула, ложась рядом. — Как романтично, почти как у тебя в той квартире, помнишь? Ты меня ещё английскому учил, — она удобно легла ему на грудь, расслабляясь. — Забудешь, — тихо ответил Саске, протягивая ей первую сладость, — осталось тысяча девятьсот девяносто восемь? — Угу, — девушка перехватила мороженое, распаковывая, пока парень листал список стримингового сервиса, выбирая фильм. — Хотя нет, мишки не считаются. Это была взятка, чтобы меня задобрить. — Ладно, — в шутку серьёзно согласился Саске, запуская фильм, ставя телефон на полку стеллажа рядом. Но не прошло и двадцати минут, как Хината повернулась к нему лицом, укладывая подбородок на ладони. — Ну всё-таки, зачем было так по-дурацки делать? Тебе самому понравилось? — Я не знаю, — обречённо признался Саске, понимая, что он про его речь во время расставания, — я самый смелый трус на свете? — Да уж, — согласилась она, возвращая своё внимание на экран. — Надо будет поблагодарить Итачи и Наруто. — Вот ещё, обойдутся, — фыркнул Учиха.       Хината рассмеялась ему в грудь, замечая недовольство в его голосе, и завозилась, устраиваясь удобнее: закидывая ногу на него. Саске машинально положил руку на её бедро, начав поглаживать гладкую кожу. Неожиданно сам для себя он прищипнул кожу пальцами, заставив Хинату дёрнуться. — Ай, за что? — Проверяю, что ты настоящая.       Хьюга хмуро глянула на него, со вздохом отвечая: — Тебе нужно будет заслужить моё доверие обратно, потому что это первый и последний раз, когда я тебя прощаю. — Я обещаю…       Утром следующего дня Итачи тихо приоткрывал дверь подсобки, несмело заглядывая внутрь. Саске и Хината тихо сопели в углу под обогревателем вокруг разбросанных фантиков и упаковок.       История школьной любви не закончилась.