паруса

Сквозь сон ощущается легкий дискомфорт, плавно переходящий в ощутимую боль в районе запястий, липнущую к коже тяжелую мокрую одежду и тошноту. Минсок думает, что не следовало вчера так сильно напиваться, похоже его снова скинули в ванную, с его друзей станется. Он глухо стонет, вдыхая неожиданно яркий наполненный морем запах, ворочается и открывает глаза, понимая, что ему нисколько не показалось: его связали и довольно туго. Минсок подслеповато щурится, как никогда в жизни ощущая напрягающиеся извилины мозгов, и абсолютно ничего не понимает. — Пленник проснулся! Он проснулся! — верещит во всю глотку какой-то пацан, лет пятнадцати на вид, в ободранных штанах, снизу подвязанных тугой бечевкой, босой и загорелый как черт. Минсок неприлично долго пялится, спотыкаясь на подхалимской ухмылке с недостающим передним зубом, голом торсе и, особенно, на бочке, где сидел орун. Больше всего его привлекла эта бочка, он и сам не понимал почему. Когда мальчишка закричал, откуда-то сзади послышались чьи-то шаги. И по какой-то причине ему совсем не хотелось встретиться лицом к лицу с человеком, которого явно отвлекли от важных дел ради простого пленника. Подумаешь. Пленник. Минсок закричал. — Ты ему яйца прищемил что ли, какого хрена он орет как недорезанный?! Грубые пальцы схватились за воротник, подтаскивая заткнувшегося парня к озверевшей роже бывалого бандита. Минсок внимательно посмотрел на уродливый шрам, разворотивший мужчине нос так, что наружу выглядывали широкие проемы ноздрей, неласковый взгляд из-под густых бровей и вновь закричал, дрыгая ногами. — Заткнись! — прорычал он и отбросил Минсока как котенка к самому борту палубы. Палуба. Куча матросов, потихоньку собиравшиеся в ее центре, море за бортом и чистый горизонт. Твою мать. Он на пиратском судне посреди океана, за километры от своей жалкой халупы в центре Пусана, в которой совершенно точно лег вчера спать после неудавшегося собеседования. Минсок никогда не замечал за собой религиозности, но в тот момент ему захотелось взмолиться всем известным ему богам, что это сон, вот только пират, с пугающей ухмылкой нависший сверху никак в картинку не вписывался. — Что случилось, Чжон И? Почему все торчат на палубе, словно у них нет работы? Чжон И оказался тот самый мужчина с развороченным носом, чьи мускулы на руках были размером с голову Кима (по крайней мере его воспаленному сознанию так показалось). Голос же принадлежал хмурому парню на вид старше Минсока на пару лет. — Или вы думаете, что раз капитана нет, то можно свесить яйца и ни черта не делать? Команда стушевалась, что заставило не отошедшего от шока Кима приглядеться к парню. Как уже говорилось, он выглядел старше него самого, причем весь его вид намекал, что все эти годы он уж точно не просиживал на шее у родителей, безуспешно пытаясь найти работу, а вкалывал как раб на плантации (что быть может недалеко от истины). Безрукавка, не застегивающаяся на груди, не скрывала загорелой кожи, нескольких тонких шрамов на торсе и выступающих скульптурных вен на руках и шее. Ноги плотно облегали штанины рваных снизу брюк, наполовину вдетых в видавшие виды сапоги. — Дык наша русалка пришла в себя, — гигикнул парнишка, но едва суровый взгляд незнакомого парня обратился в его сторону, он сдулся и слетел с бочки. Минсок поморщился от боли в туго стянутых запястьях и лодыжках, но нашел в себе силы промолчать. Он уже достаточно пришел в себя, чтобы перестать реагировать на происходящее (совершенно, абсолютно точно и действительно! невозможное). Пугающий пират скользнул по нему ничего не выражающими глазами. — Заприте его внизу. Разбираться с ним будет капитан. — П-подождите, я уверен, произошла какая-то ошибка!.. Его дернули вверх как котенка, ворот впился в горло, сбивая с поставленной речи, а после немилосердно потащили по палубе вниз. Минсоку не оставалось ничего другого, кроме как хрипеть и пытаться подняться на ноги, но Чжон И его жалкие попытки совершенно не заметил. Когда Минсока швырнули в какой-то отсек под палубой, а сверху раздался лязг закрывающейся решетки, в голове стремительно опустело. Он молча принял удобную позу, машинально пытаясь обезопасить места, которыми ударился при падении, и огляделся. Это узкое помещение, и кроме него самого там ничего не было. Судя по решеткам сверху, отсек предназначался именно для содержания пленников. Минсоку страшно представить, что происходило с такими пленниками после, ведь сейчас он тут один. Он честно старался устаканить в голове мысль, что происходящее нереально, что нынешние пираты уж точно не путешествуют по морям на таких кораблях, в подобном виде, если только не вблизи каких-то тропических островов далеко в океане. Но Минсок никак не мог оказаться так далеко от родного Пусана! Или мог? Теоретически, он даже не знает, сколько времени прошло с его «вчера». Пираты (он решил называть их так) не трогали его. Раз в сутки решетка с лязганьем распахивалась, а в проеме показывалась небритая рожа, что-то невнятно рычала и швыряла ему скудную еду. Пакет сухарей и вода — его рацион не изменялся в течение трех дней, которые Минсок провел в камере, постепенно теряя надежду. На четвертый день он проснулся от брызнувшей сверху воды. Соленая морская забила его легкие и намочила одежду; корабль шатало из стороны в сторону, а сверху были слышны отрывистые крики вперемешку с раскатами грома. Он думал, что про него все забыли, но после того как тряска прекратилась, а поток воды стал скудным, решетку снова отодвинули. Обессиленный Минсок узнал того самого пугающего парня, что смотрел на него свысока изучающим взглядом. — Чон! Спустись вниз и вытащи пленника наружу. Минсок бы не соврал, сказав, что от этих слов у него внутри все перевернулось. Капитан вернулся? Его будут судить? Его убьют? Но, когда его вытянули на палубу, истина оказалась куда прозаичнее: после минувшей бури все неприколоченное крепкими гвоздями на корабле стояло верх дном, а на дощатом полу виднелись крупные лужи. Кому-то следовало все это убирать, и, как понял Ким из разговоров, двух матросов смыло в открытое море. — Отдрай палубу до блеска, ведро с тряпкой возьмешь у Чона, — под пронзительным взглядом Минсоку не оставалось ничего другого, кроме как повиноваться. Но стоило ему повернуться к мальчишке-юнге, как пораженный вздох вырвался из его груди: корабль входил в бухту какого-то острова, и он даже сумел различить поселения на его берегу. — Шевели задницей, или тебе для настроя нужна мамкина сиська?! — Нет-нет, я уже бегу! — Минсок поспешно рванул к Чону, забирая у того ведро с тряпкой. Драить палубу было сложно. Мыть следовало тщательно, чтобы кристаллы соли от морской воды не разрушали древесину, и Ким стер фаланги пальцев до крови от усердия и страха. Пираты прогуливались, не скрывая широких ножей за поясом, а у самого их главного (на момент отсутствия капитана) он даже заметил пушку. Это нехило встряхнуло его, и он старался изо всех сил, пытаясь одновременно мыть и не привлекать к себе внимания. — Я спущусь в деревню за кэпом, — Минсок навострил уши, елозя тряпкой по полу рядом с главным пиратом и Чжон И. Парень стоял, хмуро разглядывая поселение и теребя пальцами жилет. — Если к нашему возвращению здесь хоть что-то будет не идеально… — Я знаю, Сухо. Мне можешь не рассказывать, что с нами сделает кэп. «Сухо!» Ким, наконец, узнал имя пугающего парня. Правда, это мало что давало в итоге. Одно он уяснил четко: кто бы ни был капитан, его следовало бояться. Воображение тут же нарисовало образ бородатого мужчины с деревянным протезом вместо ноги, злого и с кровью на зубах. Он передернулся и принялся с возросшим усердием драить палубу, надеясь, что ярость капитана обойдет его стороной. Вот только надежды становилось все меньше с каждой минутой, когда команда в панике металась по судну, едва ли не вылизывая деревянные поверхности. На него же практически не обращали внимания. Это позволило Минсоку незаметно облазить доступную часть корабля, все же он не собирался просто так позволить себе сдохнуть от руки пирата. — Эй, щенок! Тащи сюда свой зад! Парень тихо вздохнул, но повиновался. — И тряпки свои не забудь! Сцепив зубы, Минсок метнулся за ведром, в котором на дне бултыхалась вода, и выцветшим изорванным куском рубахи. Руки нещадно жгло от соли, а пот застилал глаза, но тяжелый взгляд Чжон И давил на корню любое промедление. Когда Ким уже на пределе сил мысленно возносил молитву небес, от берега в их сторону отделилась шлюпка Сухо. Он не смог издали разглядеть капитана, а потом его, застывшего столбом, огрели по голове дубовым кулаком и отправили к коку. На кухне ему велели вымыть огромный чан, изнутри покрытый толстым слоем застывшей плесени, от чего Минсока едва не вырвало. Кровоточащие пальцы затрудняли дело, и Минсок получал от кока за медлительность. Натирая раз за разом приставшую плесень, парень отчаянно прислушивался к звукам с палубы, боясь проморгать приход страшного кэпа. И все-таки проморгал. Чжон И схватил его за шкирку, как в прошлый раз, и потащил за собой, опрокидывая с грохотом чан. Звук резко вдарил по нервам. От неожиданности Минсок никак не мог встать на ноги и так и выполз на палубу: полузадушенный, с хрипящим красным лицом и пропахший вонью плесени. Его швырнули в центр, вокруг которого стеной стояла вся команда, мгновенно расступившаяся перед его мучителем. Мин споткнулся, грохнулся навзничь и по инерции проехался по доскам вперед, пока не уперся носом в мужские наполовину покрытые пылью, наполовину мокрые изношенные сапоги. Одна нога на другой, сапоги заканчивались чуть ниже колен, открывая взгляду мускулистые бедра, туго обтянутые штанинами. Ким тяжело сглотнул, поднимая голову выше и натыкаясь на скрещенные на груди руки, облаченные как и весь торс в принципе в белую рубаху, изорванную у локтей, блеснувший в прорези ткани круглый медальон, цепочку, на которой он висел, загорелую шею и, наконец, лицо. Молодое безусое лицо, смуглое, с точеными, что поразило Кима, чертами, насмешливой ухмылкой на тонких губах, и, самое главное, дерзкими темными глазами, что в упор встретили его взгляд. Руки странно затряслись. Ему пришлось резво подтянуть колени, чтобы удержать равновесие, и, качнувшись вперед, Минсок почти коснулся носом чужих сапог. А затем он услышал его голос. — Мне лизали зад, но вот сапоги — что-то новенькое. До Кима не сразу дошел смысл. Завороженный мягкими звуками, он зачарованно задрал лицо к незнакомому парню. И словно ударом под дых опрокинулся с небес на землю. — Капитан, мы выловили его на границе с темными водами. Сперва думали подох, хотели осмотреть труп, а он живой. Не пойму, каким образом, но живой. Незнакомец выслушал Сухо с той же скучающей миной, не отрывая глаз от Минсока. «Капитан»?! Он сказал «капитан» этому хлыщу?! Пока он приходил в себя, капитан кивнул пиратам, и те тут же грубо подхватили пленника с двух сторон, ставя на ноги. — Значит, рыбка из темных вод? — задумчиво протянул парень. — Говорить умеешь или тебе язык вырвали? — Умею. Они смотрели друг другу в глаза пару мгновений. После чего кэп хмыкнул. — Как ты туда попал? — Я не знаю, — Минсока словно сдавили трехтонным прессом, отчего-то было очень сложно собраться разбегающиеся мысли. — Я был дома, а проснулся уже на вашем корабле. Капитан не перебивал его, слушая с поистине божьим терпением, и его понесло. — Капитан, прошу вас! Я правда не знаю, как я оказался в этих темных водах! Понятия не имею, честно, я даже никогда не слышал о таком месте! Как обычно пришел домой, лег спать, а утром меня будят ваши го… — ловорезы, хотел закончить Мин, но резко прикусил язык, — люди. Вокруг море, я на корабле и вообще ничего не понимаю. Поверьте мне, мне нет смысла вам врать, я просто… — Что за понос из тебя льется? — не изменившись в лице, с теми же мягкими интонациями спросил капитан. Но в глазах его стоял холод. Пират, стоявший к нему ближе всех, сделал шаг к пленнику и ударил его кулаком в живот. Боль крупными порциями охватила тело. Минсок широко раскрыл глаза и захрипел, валясь с ног, но тут же к его горлу приставили изогнутую блестящую на солнце саблю. На коже подбородка мелкими каплями выступила кровь от пореза. Яркий луч ослеплял, и резкая боль дарила целый спектр ощущений, пока его рассматривали словно лягушку перед препарированием. У капитана были темные осущающие глаза. Совершенно холодные и жестокие, и с хозяевами таких глаз совершенно точно Минсок найти общий язык не сможет. Человек перед ним признает только силу и ничего кроме нее. Вот только силы у Мина нет. У него вообще ничего нет. Даже обуви. — Рыбка, знаешь, что делают с мусором? — парень усмехнулся: — Его выбрасывают. А теперь ответь мне на вопрос: как долго ты собираешься портить мне воздух? — П-пожалуйста… возьмите меня в свою команду. Я сделаю все, что нужно. Когда ему мягко улыбнулись в ответ, Ким понял, что его жизнь теперь висит на очень тонком волоске.

***

Пробуждения Мина в последние дни резко отличались от ленивых выползаний из кровати под трель будильника и с отчаянной попыткой вспомнить, что было вчера. Начиная с того самого момента, когда он впервые проснулся на борту пиратского судна в окружении дюжины вооруженных до зубов головорезов. Ему не дали времени придти в себя. — Хватит чесать свои яйца, живо все поднимайтесь! Пираты прямо по курсу! Пираты вскакивали, практически мгновенно включаясь в атмосферу, и лишь один Минсок до сих пор путался в собственных ногах. Впрочем, на него сейчас вообще мало кто обращал внимания. С палубы доносились крики Чжон И и топот ног, но звуков сражения еще не было слышно. Ким натянул на ноги порядком попорченные штанцы, поправил на себе футболку и в панике огляделся. Ему не нужно было говорить, что с ним случится, если неизвестный враг проберется на корабль и обнаружит его. Такого тепленького, беззащитного. Ладно, с беззащитностью он погорячился. Взгляд откопал валявшуюся на смятом ворохе тряпок, служившей кому-то постелью, изогнутую саблю. То, что нужно. Теперь оставалось надеяться на свою хваленную реакцию. — Это пираты из Вольчего лога!! Возглас Сухо мало что пояснял. Но судя по ожесточенным взглядам остальным это что-то дало. Минсок хмуро и осторожно выглядывал из трюма, не рискуя ввязываться в эпицентр. Он осматривал застывшую в ожидании команду, скользнул по чумазому мальчишке, что встретил в первый день, и застопорился на одинокой фигуре на носу корабля. Капитан стоял спиной, сложив руки за спиной и широко расставив ноги. Ветер трепал края шляпы и узелков банданы под ней, рубашка надувалась маленьким парусом, но вряд ли парень заметил это. Ким до боли вглядывался, пытаясь понять, что он делает, пока крики не отвлекли его. А повернувшись и чуть высунувшись из своего убежища, он понял причину: они догоняли другое пиратское судно, о чем недвусмысленно намекали черные паруса. В этом месте (мире) пираты не рисовали череп и скрещенные кости на флаге. Для обозначения и устрашения использовали черный цвет абсолютно всех парусов. И эти паруса сейчас могли стать недвусмысленной угрозой. — В разговор не вступать! Сухо мрачно поднялся по лестнице к капитану и встал рядом. Он что-то говорил ему, но Ким со своего места не услышал вообще ничего. Когда они поравнялись, с соседнего корабля заорали: — Клянусь морским дьяволом, неужели это Каракатица?! А я слышал, что месяц назад она села… в лужу!! Насмешливые крики заполнили пространство между ними, послышался смех чужих пиратов и громовой хохот оруна. Люди в паре метров от Минсока судорожно сжали оружие, рвясь в бой, но неторопливые шаги спускающегося на палубу кэпа с боцманом заставили их взять себя в руки. Молодой парнишка с вихрастой челкой, рядом с которым он сегодня спал, презрительно сплюнул через борт. — Не слишком ли ты самоуверен: клясться дьяволом, уже имея перед ним должок? — мягких нот в голосе капитана не было: жесткость, ехидство и капля злости. Минсоку внезапно захотелось взглянуть на его лицо. Интересно, эмоции оставили след или он все так же доброжелательно-насмешлив, как раньше? — Надо же… какие люди лично вышли меня поприветствовать. Капитан, я польщен! Парень картинно стащил с головы стоящего рядом подчиненного шапочку, игриво совершил церемониальный поклон и швырнул ее через борт. На его лице больше не играла ухмылка. — Что тебе нужно? — Мне? О, Бэкхен, я всего лишь хотел проверить правдивы ли слухи, а если нет, то, что за смельчак смеет пользоваться именем грозы пиратов. Ничего более! «Бэкхен»? Это… имя капитана? — «Проверить»? — Бэкхен хмыкнул. — Давно заделался в морские санитары? Минсок не видел со своего места, но что-то подсказало ему, что оппонент его капитана готов взорваться. — Щ-щенок! — Этот щенок дважды надрал тебе задницу, или ты уже забыл? Ничего, я всегда могу напомнить. Мне не сложно для старого «друга». — В атаку!! Словно волна с ревом понеслась на них, в единую секунду перекидывая через борт перекладины и перебегая по ним на их корабль. Ким не увидел, чем завершилась первая атака, звуки сражения доносились до него, пока Минсок метался по нижней палубе и искал, где спрятаться. Неубранные постели бросались под ноги, пока он то и дело сталкивался с чьим-то гамаком. — Отрежьте щупальца, но голова Каракатицы мне нужна целой! — громогласный голос чужого капитана послышался совсем близко. Мин одним махом запрыгнул на ближайший гамак, накинул сверху одеяло и кучу подушек, да затих. Лишь сердце гулко билось в груди, к которой он осторожно прижимал саблю, ухитрившись просунуть ее меж сведенных коленей. А ожесточенные возгласы и слышные даже отсюда звуки разрываемой плоти ускоряли ток крови. Казалось, кровь застилала глаза и билась в ушах, или это впечатлительное сознание мирного гражданина так реагировало? В эту минуту, прячась от набега и неминуемой смерти, парень мог лишь возносить молитвы господу. Попытаться сражаться за «честное имя», когда в жизни не держал в руках даже кинжала? Не смешно. Противостоять убийцам без морали и совести на их же территории? Он не дурак. Это только в фильмах неумехи, всю жизнь прожившие в изоляции и насмешках, в один прекрасный день круто нагибают главных злодеев. В реальности все совершенно не так. Все отличается. Минсок до сих пор не понимает, как оказался в другом мире. Он чистокровный кореец, не знающий больше языков, вдруг встречает пиратов, на вид типичных представителей средневековой Европы, причем они понимают друг друга. Как это? Чжон И, Сухо и капитан выглядели его соотечественниками, но остальная команда словно солянка разных национальностей. Они говорили, его нашли на границе с какими-то темными водами? Портал в параллельный мир? Аномалия? Во всяком случае, ему нужно вернуться туда. А чтобы это сделать, нужно либо договориться с пиратами, либо пересесть на другое судно, либо сбежать. На данный момент последние два варианта временно отпадали. К другим пиратам он не пойдет, они вон, наверху сражаются, а его просто прирежут, приняв за матроса Каракатицы. Сбежать же в чистом море проблематично. Договориться. Надо попробовать. Вот только при одной мысли об этом, перед глазами встают безжалостные дикие глаза его капитана. С такими не договариваются. Такие могут только убивать. Шум борьбы отвлек Кима от своих мыслей. Он осторожно раздвинул ячейки веревочного гамака и вгляделся в полумрак, откуда до него доносилось тяжелое дыхание и лязг металла. — Мне нужен Бэкхен, а не его подстилка. — Сначала попробуй справиться с этой подстилкой. Сухо и капитан вражеского судна! Они метались по помещению, все еще невидимые для взгляда спрятавшегося парня, но он отлично слышал, как они перемещались. Их сабли скрещивались, с визгом сталкиваясь, натыкались на неожиданные препятствия, а один раз кто-то из них с грохотом упал. Кажется, Сухо опрокинули на бочку. Ким чувствовал себя напряженно, а от мысли о том, как себя ощущают сами участники боя, поджимались пальцы на ногах. Не надо быть семи пядей на лбу, чтобы понять: исход решит многое. Или Сухо убьет, или Сухо убьют. В первом случае, они победили, во втором еще не проиграли, ибо Сухо не капитан, он боцман. Он наконец-то видит их, застывших друг напротив друга, с заляпанными кровью одеждой и лицами. Незнакомый пират вблизи совсем не выглядит опасным морским волком, Минсок не дал бы ему больше двадцати пяти, будь они в Корее. Белая кожа, тонкие черты лица, даже скорее детские, и легкая щетина никак не меняла дело. Этот капитан на вид младше их собственного. Мин отвлекается на Сухо, который уже подозрительно истощен и припадает на правую ногу. Даже неопытный обычный житель мегаполиса мог сказать, что саблей их боцман размахивал слишком размашисто и дергано. Поэтому почти не удивился, когда, отступая, Сухо споткнулся, а в полете навзничь получил коварный пронзающий живот удар. Капли крови Сухо пират стряхнул со своей сабли с деланной брезгливостью. Он смотрел на задыхающегося парня, размял шею и развернулся, чтобы покинуть место. И замер, встречаясь взглядом с отсалютовавшим ему отрезанной головой, Бэкхеном. — Я убил твоего помощника, а ты, как я вижу, моего. — Крис, — с ненавистью прошептал пират и отшатнулся, когда ему под ноги бросили чужую голову. — Он самый. Ты просил голову, ты ее получил. В подарок. За хорошее поведение в течение года, мой мальчик. На лице Бэкхена сквозила отвратная усмешка. — Смерть Чена так же на твоих руках, Бэкхен. Какое оправдание ты придумал для До? Ты ведь и за его головой пойдешь. — Ты все прекрасно понимаешь, Лухань. Мы повязаны давно и надолго, а ты слишком часто выскальзывал из моих рук. Хочешь попытаться побороться со мной? — Если бы не собирался, то проплыл бы мимо твоего корабля. Но я здесь. Как и ты. Как и Крис. — И Сухо. — Ах да, он вроде тоже был с нами, все бегал за тобой хвостиком и огрызался на других людей. — Но уже тогда был умнее вас всех. Это вы, а не он, предали своего капитана. Это вы сговорились за его спиной и ударили, когда он меньше всего этого ожидал. Это из-за вас я потерял своего отца! И ты думаешь, что я позволю хоть одному из вас есть и пить, когда я сам с трудом это делаю, помня, что убийцы моего отца не знают печали?! Бэкхен зарычал и бросился вперед. Его злость и застарелая боль буквально отпечатались на лице, позволяя понять, каким уязвимым в этот момент был безжалостный пират. Не такой человек вчера чуть не убил Минсока. Тогда там, на палубе, действительно перед ним стоял опасный бандит. А здесь остался лишь сын, который мстил за смерть родителя. И ничего романтичного в его образе не было. Только боль и ярость, которая ослепляла. Лухань резким движением перехватил руку и дернул на себя с такой силой, что послышался хруст. Бэкхен стиснул зубы, сдерживая позорный для себя стон, и ногой отшвырнул от себя парня. Он пролетел под гамаком Минсока и врезался в стену. Сабля была отброшена, на замену ей пришел кинжал. Лухань перекинул его с левой руки на правую и поманил Бэкхена. Никто из них не замечал затаившегося буквально над ними парнишку. — Значит, месть. Вот, что тобой движет. Похвальная миссия, я бы помог, но, сам понимаешь, не к лицу мне потворствовать собственному убийству. — Ну почему же, ты всегда славился недалеким умом. Они скалились друг на друга. Воспользовавшись короткой передышкой, Ким вгляделся в то место, куда упал раненный Сухо. Голова некоего Криса лежала прямо посреди прохода, что сильно затрудняло поиски в моральном плане, постепенно переходящем на физический. Он буквально ощущал, как в животе тревожно шевелится желчь, но тщательно сдерживался. От Сухо остались только кровавые разводы на полы. Видимо, парень попытался отползти подальше, чтобы не мешать своему капитану, который едва не задел гамак Кима, пробегая рядом с ним и сцепляясь с Луханем врукопашную. Кинжал так и завис на головой, удерживаемый здоровой рукой, пока Бэкхен сломанной без промедления отбил удар. — Я не договорил, щенок. Так вот, твоя месть, конечно, понятие справедливое и бла-бла-бла, я не могу допустить, бла-бла, поэтому ты умрешь здесь и сейчас, — Лухань дерзко усмехнулся и ударил Бэкхена лбом в переносицу. Минсок замер от ужаса, глядя, как прямо под ним распласталось тело Бэкхена. И ни следа насмешки и холода в чужих эмоциях. — Покойся с миром, крошка Бэкки. Лухань занес кинжал и… Резко упал, забрызгивая приходящего в себя Бэкхена собственной кровью. Темные глаза встретились с неожиданно твердым взглядом бывшего пленника, каким-то чертовым образом взиравшего на него из прорези в гамаке, откуда так же торчала изогнутая сабля. — Пс, кэп, живой? Бэк впервые в жизни растерялся.

***

Когда-нибудь Минсок обязательно выспится. Возможно, в следующей жизни, не в этой, где что ни день, то выживание, причем в прямом смысле. После боя с пиратами Луханя и спасение капитана Бэкхена от собственно самого Луханя прошло три дня. Они победили, обезглавив вражеский корабль и практически полностью вырезав всю его команду. Киму бы хотелось думать, что после долга жизни отношение кэпа к нему изменится. А вслед за ним и остальных пиратов. Вот только ничего подобного. Бэкхена он практически никогда не заставал в праздном одиночестве, чаще всего тот торчал в своей каюте. Он не знал, чем тот там занимался, как и никто другой. На корабле единственным человеком, который мог разговаривать с капитаном на равных, являлся Сухо. И Сухо боролся за свою жизнь, так и не придя в сознание. Бэкхен единожды посмотрел на него в ответ на вопрос, к каким работам привлечь Минсока. — Есть пожелания? — спокойно спросил он. — В… в камбуз, капитан, — почему-то севшим голосом сказал парень. И его отправили в камбуз. Его поднимали ни свет ни заря, отправляя нарезать заготовки на весь день. Им повезло ограбить корабль Луханя, который, видимо, в свою очередь напал на купеческое судно, перевозящее продукты. Так что работы было много, прежде чем они достигнут пункта назначения, некоей гряды островов, где Бэкхен должен был встретиться с кое с кем. Впрочем, на этом моменте кок грубо врезал ему черпаком по голове и отправил домывать кастрюли. Ложился спать он глубокой ночью, последним заканчивая все работы по кухне. От интенсивной работы у него не было сил ни на что. Даже возмутиться отсутствием банального «спасибо» от капитана он не мог. Нынешний образ жизни настолько кардинально и резко отличался от прежнего, что Минсок не мог поверить в реальность предыдущих двадцати семи лет, проведенных в тишине и покое. Казалось, он всегда работал на пиратском судне, всегда мыл большие жирные чаны и сковородки, всегда натирал кожу до мозолей, вычищая налипшую гарь с печей. А ведь прошло совсем немного времени… правда, Ким уже не помнил, сколько именно. Минсок сильно уставал. И не удивительно, что его будили не иначе, как пинком в бок, где уже рассада синяков отчаянно блестела. — Ай! — Пошевеливайся уже! Бэк…хен? Парень с огромным трудом сумел разлепить глаза и податься вперед, реагируя на недовольство кэпа. Тот кажется довольно долгое время пытался его разбудить, не будучи в курсе маленькой проблемы своего новенького матроса. — Ч-что?.. Что происходит… — Быстро одевайся и наверх. Не исчерпывай мое терпение, я задолбался тебя будить. — Подождите!.. — Три минуты. Бэкхен только ушел, а Ким уже подорвался с постели, судорожно хватаясь за одежду. Другую ему, кстати, на смену выдали из запасов корабля Луханя. Ну, как выдали? Дали карт-бланш на ее добычу, так что Минсоку пришлось с вздувшимися от напряжения венами переползать через море на другое судно. Проделать обратный путь он себя уговаривал дольше. Холодный морской ветер встретил Минсока на верхней палубе. Зябко поежившись, парень сонно огляделся и наткнулся на то, что искал: одинокую фигуру капитана на носу корабля. Прямо как в день нападения. Недолго думая, Ким поднялся и встал рядом, так же вглядываясь в бескрайний темный простор. Они молчали довольно долго. Минсок уже почти забыл, для чего его разбудили посреди ночи, когда часов сна и так непозволительно мало, когда Бэкхен заговорил. — Я благодарен тебе. И, так как именно эти слова Ким не ожидал услышать, он удивленно вытаращился на лицо капитана. В профиль его красота выглядит грустно. Или во всем виновата атмосфера? — Спасибо за то, что спас мою жизнь, — наконец, он повернулся, обращая взгляд черных как ночное небо глаз на Мина. — Ты не был обязан, ты не был моим человеком, более того, ты был моим пленником. И ты все равно спас меня. Минсок не сразу нашел, что сказать. Да и надо ли? — Я… я не мог иначе. Тебя убивали на моих глазах. — Хм, вообще я предполагал в тебе корыстный план. Я ошибался? Неужели ты из тех благородных молодчиков, которых хлебом не корми, дай подвиг совершить? — А ты правда не умеешь говорить «спасибо», — мрачно ответил Минсок. — С чего ты взял? — притворно изумился капитан и внезапно рассмеялся. Отчего-то от этого смеха в груди сжался противный комочек. Бэкхен огляделся и пересел на сундук. Затем посмотрел на застывшего на том же месте парня и похлопал по крышке, предлагая сесть рядом. Простая темная кофта плотно облегала жилистое тело пирата, вместо привычной уже глазу белой рубашки. Взгляд Минсока сам собой прикипел к круглому медальону, который обычно прятался за широким воротом, а сейчас мирно поблескивал в лунном свете. Он не смог разглядеть рисунок, как не пытался. — Интересно? — Бэкхен двумя пальцами крутанул в руках украшение, и внимание Кима резко перескочило на них. Удивительно, как у пирата, тем более капитана, могут быть такие руки? Тонкая изящная кисть с длинными пальцами. Несмотря на наличие мускулов, Бэкхен не выглядел качком, как тот же Чжон И. Культура его тела не позволяла этого. Еще при первой встрече Мин заметил аккуратные черты лица, плюс к ним не слишком высокий рост и руки. И манера речи. Пусть Бэк большую часть времени изрыгал проклятия и говорил просто, во время поединка с Луханем он перешел на сложный язык. Таким вряд ли бы изъяснялись простолюдины или бандиты, это язык знати. Так кто же такой Бэкхен? Бастард? Бунтующий сын? Или наоборот, слишком благородный сын, ушедший в море в поисках мести? Все эти вопросы промелькнули в голове в одно мгновение. Таки не зря Минсок закончил престижный университет, мозги его работали быстро. Но недостаточно быстро для реакции капитана. Минсок и моргнуть не успел, как лицо Бэкхена оказалось в непозволительной близости к его собственному. Одна долгая секунда — длинный удар сердца — и тонкие губы растягиваются в безликой ухмылке, но улыбающиеся глаза смягчили насмешливое выражение. Бэкхен склоняет голову налево, словно в задумчивости поднимая взгляд к небу, и Мин незамедлительно этим пользуется. Когда его губы накрывают чужие, время наконец останавливается. Бэкхен замирает, сквозь ресницы глядя на парня, так внезапно свалившегося на него. Он слишком быстро менял о себе мнение. Сначала угроза, затем мямля и пленник, а после матрос, спаситель и… теперь любовник? Чужие губы не отдавали пряностями, Минсок не чувствовал привкуса меда, малины и прочей ерунды, о которой любят писать в книгах. Он бы даже сказал, что поцелуй получился с запашком, ибо кое-кто явно не откладывал на ужине лук в сторону, но все же… Все же поверни часы назад, он бы не отказал себе в удовольствии впервые заткнуть этого невозможного парня. Иногда приятно делать что-то опасное для жизни и одновременно столь волшебно волнующее. Особенно когда ему все-таки ответили. На остров они прибыли через неделю. По словам Бэкхена там его должен ждать человек с информацией о последнем члене экипажа его отца, который восемь лет назад повернулся к нему спиной. Не сказать, что Дио был самым опасным. О нет, самого опасного Бэкхен убил первым. Просто в отличие от всех остальных До Кенсу поступил на службу к императору. Это одновременно упрощало и осложняло дело. Когда Каракатица сбросила якорь в уютной бухте, Бэкхен, Сухо, и пара матросов, которые должны перенести боцмана к лекарю, в тот же день покинули судно. Минсок проводил своего красноволосого пирата взглядом и вернулся на кухню. Он вернулся на закате. Огненные лучи отбрасывали пугающие тени на лицо пирата, Бэкхен плотно сжимал челюсти и двигался на автомате. Казалось, его сковывала сама мысль, что остался последний. После же все, долгие годы погони за местью завершатся в скором времени. — Ты должен пообещать мне не делать глупостей. — Не понял, ты о чем? — Минсок выгнул бровь. Они сидели на носу корабля в полной тишине, как повелось за это время. Их никто не беспокоил, хоть и догадывались многие. — Кай сообщил, что До Кенсу отправляется к границе с темными водами. Его включили в состав ежегодной комиссии от лица императорского двора, так что… это мой шанс. — Хорошо, но я все же не пойму, в чем проблема? — Ты не помнишь? — остро взглянул на него Бэк. — Темные воды — место, где моя команда выловила тебя. Минсок задумчиво скользил пальцем по твердым мыщцам бедер парня, не поднимая головы. Теперь ситуация полностью разворачивалась к его выгоде. Ему нужно было обратно — пожалуйста. Все условия: и корабль, и пираты в качестве защиты, и капитан, с которым он единственный может договориться, и повод. Все словно кричало Минсоку, что ему пора проваливать. Вот только проваливать ему уже не хотелось. Слабое желание вернуться в привычный мир, в зону комфорта, к родному пространству подстегивало, но на противоположной чаше весов нахально развалился красноволосый демон. — Так что? — отвлек его Бэкхен, запуская ладонь под футболку Мина. — Ты боишься, что я исчезну? Сбегу? Взгляд дал ответ на все вопросы. Минсок криво усмехнулся, наклоняясь и прижимаясь губами к виску Бэкхена. — Тогда выбор за тобой. Ты можешь оставить меня тут и поверить на слово, и ты так же можешь оставить меня на острове, а потом вернуться и забрать. — Вот даже так? — Ага, именно так. Минсок снова замолчал на долгое время. А когда пришло время уходить вниз, он потянул Бэкхена к борту корабля. Мягко приобняв его сзади, Минсок положил подбородок на его плечо и вздохнул. Красота ночного моря и неба, конечно, поражала, но долго отвлекаться нельзя. Откладывать принятое решение — самообман. — Знаешь, Бэкхен? — Мм? — Никуда я от тебя не денусь.