Алдуин

Эйфория довольно быстро прошла. Алдуин успокоился и в его голову вновь вернулись обычные мысли. Перво-наперво он решил, что во что бы то ни стало вернет себе форму дракона. Полноценным человеком Алдуин себя не будет чувствовать никогда, а полужизнь его не устраивает. Анну и раньше не воспринимал как соперницу, хотя и не сказал ей об этом, но и списывать ее со счетов нельзя. Он не так давно стал обращать внимание на этого человека. Летая в небесах, редко приковываешь взгляд к земле. Пока не начали погибать его сторонники, Алдуин не сомневался в превосходстве своего рода. Нападением на Хелген, он хотел напугать «белых земляных червей», но лишь обозлил их. У мужчины до сих пор не укладывается в голове, что над ним одержали победу таким образом, что лишний раз доказывает, что в честном поединке он бы победил. Прибегнув к неизвестной магии, она показала, что была не уверенна в своих силах. Значит, дух Анны не так силен, как может показаться. Но даже так, сейчас Алдуин полностью в ее власти. Фатальной ошибкой будет пытаться идти в открытый конфликт. Нужно действовать хитрее и осторожнее, но он надеялся использовать ее. Самые простые способы убеждения с должными доводами, должны возыметь влияние даже на нее. Давить на жалость бессмысленно второй раз, нужно предложить ей что-то взамен. Но что он может ей предложить? Влияние на драконье племя в данный момент у него нет, он не сможет ими распоряжаться и отдавать указания. Раскрыть их убежище Алдуин тоже не посмеет, это против его природы. Познания о космосе и бытие? Это тоже довольно опасные материи, его предки уже совершили довольно много ошибок относительно информативного обмена с людьми, довакины и драконьи свитки тому подтверждение. Быть может он обучит ее какому-нибудь крику? «Над этим еще надо поразмыслить» - ложась на подушку, думал Алдуин. Анна накормила его ужином и заперла дверь снаружи. Мужчина слышал ее перешептывания внизу с другой женщиной. В какой-то момент он даже разобрал отдельные фразы «В личных целях», «Слишком тайные», «Мне кажется это не правильным», но сути так и не уловил. Оставив это, он отправился спать. Кровать, одеяло, мягкая подушка – все это было в новинку. Но спать на полу было неудобно, кожа слишком чувствительна к холоду, ноги и руки затекают. Пришлось пользоваться благами человеческой изобретательности. Все-таки Алдуин уяснил, что недооценивал людской род. Внешняя хрупкость, срывает изощренную изобретательности и ловкость. В интеллекте они возможно не уступали драконам, но их организм не совершенен, и не все они могут постигнуть сами. Раньше драконы не считали их такой уж угрозой, и поэтому они получили возможность скинуть своих правителей. Непростительная ошибка, позволить людям коснуться драконьего языка и его возможностей. Гордыня главный порок драконьего рода. Алдуин до боли сдавил челюсть, не будь его предки так простодушны, его народ никогда бы не знал изгнания и забвения. Не будь он так не осторожен и уверен в себе, то не оказался бы скован проклятием и низвергнут до человекоподобного существа. Ворочаясь с боку на бок, его голова кипела от мыслей, что бы было, если бы Алдуин был менее невежественным в вопросе о людях. Определенно не был бы сейчас заперт в комнатке на втором этаже дома довакина, в ожидании дальнейшей судьбы, не имея возможности решать за себя. *** Анна закрыла дверь за Лидией, которой вновь предстояло ночевать в таверне. Лизель уже видела десятый сон. Проверив, закрыла ли она на ночь окно, девушка поднялась к себе. Запертый Алдуин видимо тоже уже спал, так как шума из-за двери не доносилось, но Анна все же на несколько секунд остановилась и прислушалась. Ничего. Она расправила кровать, умылась в тазике, расчесала волосы гребнем, неспешно, думая о завтрашнем дне. Это было больше похоже на ритуал, хотя она не часто так делала. Минуты утекали, но спешить было не куда. Она погрузилась в воспоминания. Ее спокойное детство кончилось едва начавшись. Ей было 6 лет, когда ее отца осудили за измену и казнили. Семья бежала из Сиродила, опасаясь гонений. Беременная мать, маленькая дочка и нянечка скитались по трактирам, ночлежкам от города к городу, тратя последние деньги на еду. Ноги принесли их в холодный Скайрим, где однажды ночью, так и не родив, Октавия отдает душу богам. Последними ее словами дочери были благословение и просьба не возвращаться в Сиродил. Но сама Анна не помнила этого, нянечка так написала в письме, которое оставила девочке на память. Она оставила ребенка в местном приюте в Рифтене и вернулась в родные края. Молодая девушка не хотела дальше связывать себя с этой проклятой семьей, а в Имперском городе ее ждал любимый. Анна без грусти вспоминала ее, не очень-то она заботилась о девочке, хотя и безответственной ее назвать нельзя. Жизнь в приюте была значительно лучше скитаний. Все было: уютная пастель, еда, тепло, новые друзья. Прошлое и родители вспоминались поначалу часто. Мокрая от слез подушка, обида, что все так обернулось и пустота, когда любимые лица стали исчезать из памяти. Через несколько лет приют тоже изменился: одна хозяйка приюта умерла, а на смену ей пришла Грелод, ныне ее зовут Доброй. Но характер этой женщины стал проявляться сразу, сестра завещала ей этот приют и наказала сохранить его. Связанная завещанием, Грелод не могла распустить детей. И на них она и отыгралась. Она каждый день говорила детям, что они никому не нужны, что о них забыли и никто никогда не заберет их отсюда.. Более жестокой женщины на свете не сыскать. Сиротки работали на нее весь день. Развлечения были под запретом. Не все дожили до совершеннолетия, изнуренные работой и поручениями. Анне исполнилось 16 лет, когда она, наконец, стала в открытую оказывать сопротивление деспотичному характеру Грелод. В ту пору в городе была весьма влиятельна гильдия воров и маленькие ловкие ручонки девочки, с легкостью обдиравшие карманы, им тоже пригодились и она бежала из приюта. Галл Дезидений, лидер братства, принял беглянку, но ее деятельность не выходила за рамки работы на площади, где она попрошайничала и обдирала зазевавшихся прохожих. Иногда ее ловили и даже били, если не вмешивалась стража. Это озлобило бы любого, но у Анны была отрада, один парень из приюта тоже подался в гильдию вместе с ней. Он был из простого люда и называл Анну не иначе как «моя принцесса». Все-таки некоторые манеры от матери она переняла, хотя не стремилась отличаться от окружающих, но не хотела забывать свой род и кровь. Нельс поддерживал ее. Спасал из неприятностей, платил залог, если ее загребали стражники. Он был ее первой любовью и единственной по сей день. Дети росли и их занятость в гильдии менялась. Сначала их брали на мелкие дела, вроде грабежа на большой дороге и домашней кражи, пока хозяев нет. Но аппетиты росли, один знакомый однажды подбросил парочке дельце: ему доложили, что некий искатель приключений нашел в двемерских руинах какие-то редкие камни. По крайней мере, вчера, в пьяном угаре, он утверждал, что они там есть, и что сегодня он отправится на их поиски. Ребятам нужно было лишь подкараулить бедолагу на выходе и отнять добычу. Обычно Анна являла собой приманку, а Нельс вырубал жертву. Было решено в этот раз сделать так же. Они проследили за авантюристом до входа и незамеченные спрятались рядом. Мужчина ушел в развалины, но так и не вернулся. Анна нервничала и не находила себе места, всегда так было, когда они на деле вместе, но юноша наоборот был уверен в себе. Он храбрился и ободрял девушку, предложил зайти внутрь и осмотреться, было очевидно, что добыча сорвалась, но возможно, что что-то ценное они найдут сами. Коридоры были пусты, старые трубы на каждом шагу извергали пар, шум стоял не выносимый. В первой же зале они нашли разломанные машины двемеров, наверное, это постарался их искатель приключений, так как пылью они еще не покрылись. Ловушки были обезврежены и путь ничто не преграждало. Ребята двигались осторожно, изредка переглядываясь. Авантюра была у них в крови, искорки горели в глазах, хоть и было страшно, но это делало их счастливыми. Постепенно освещенные коридоры сменились узкими темными проходами, разветвляющимися в разных направлениях. Пришлось напрячь восприятие, чтобы не забыть обратную дорогу. В одном из таких коридоров они и нашли тело авантюриста. Труп еще был теплый, но никаких ловушек кругом не было. Анна запаниковала, а Нельс скомандовал ей поворачивать назад. Едва они двинулись, как сзади, со стороны трупа, послышалось движение и ребята пустились бежать. Уже на выходе в освещенные коридоры Анна случайно наступила в просмотренную ловушку, что-то впилось в ногу, а за ее спиной вдруг выросла решетка. Нельс оказался заперт в темном коридоре, а позади него уже светились чьи-то белые глаза. Последнее касание рук, ее имя с его уст, юношу утаскивают в темноту, откуда слышится лишь сдавленный крик и брызги. Девушка не двигается, дыхание замерло, глаза расширились в испуге и неверии в реальность происходящего. Чья-то слепая морда повела носом из-за решетки и вмиг исчезла в темноте. Удаляющийся шаркающие шаги прекратились через минуту и ничто не нарушало тишины минут пять или десять. Анна поднялась на ноги, попыталась открыть решетку, но та не поддалась. Плитка-ловушка тоже не работала. Слезы бессилия катились по щеками, не хотелось оставлять тело Нельса там, но страх гнал прочь из этого места. И она ушла, уковыляла, если быть точным. Гильдия горевала вместе с ней, Нельс многим нравился и все мечтали отгулять на их свадьбе. Некоторые думают, что именно с этой истории начались все неудачи гильдии, а не со смерти Галла, но так или иначе это была черная полоса в жизни Анны. Поначалу она не покидала нору, залечивая ногу, но нахлебников никто не любит, и потому ей пришлось отрабатывать свою еду. Многие стали покидать гильдию и Анна не исключение. Отдав долги, она бросила воровское дело и подалась в Виндхельм. Устроилась в местный трактир, помогала хозяйке. Нелюдимая, молчаливая, но красивая девушка притягивала к себе внимание гостей города, а местные и вовсе проходу не давали. Но ей были чужды их притязания. Один из старых вояк, по просьбе, обучил ее приемам обращения с мечом и ножом - раньше оружие в руки ей брать не приходилось, все за нее делал Нельс, чье имя она старалась не вспоминать, лишь бы не задеть очередную болезненную струнку своей души. Постепенно боль уходила, но так же Анна начинала забывать его мягкий голос. Теперь она сама о себе заботилась. Она сменила род занятий на охоту, научилась пользоваться луком и весьма в этом преуспела. Шли годы, и вот в Скайрим пришла война. В Солитьюде убили правителя провинции, туда двинулись имперские посланцы и войска, а Виндхельм стал приютом для самопровозглашенного Верховного Короля Скайрима. Поначалу в городе было спокойно, но истерия по теме «всем кто не норд, в городе не рады», коснулась и ее. Все были в курсе, что она имперка по происхождению, но ее не так притесняли, как аргониан или темных эльфов. Сбыть шкуры и мясо животных стало все труднее, никто не хотел иметь с ней дело, кроме все тех же опальных рас. Но жить как-то надо было. Она стала подрабатывать курьером. И как-то случайно попала в окружение вместе с Братьями Бури и самим Урльфриком Буревестником. Имперцы загребли ее вместе со всем повстанцами. Девушка трижды прокляла эту войну, когда ее везли в Хелген, где намечалась казнь всех пленников. Топор палача уже поднялся в воздух, чтобы отсечь ей голову, когда появился Алдуин. Если для других он был исчадием тьмы, то для нее в тот момент стал ангелом спасения, хотя и страшным, и извергающим пламя. Спасая свои жизни, люди приняли «временное перемирие». Имперцы просто бросились в рассыпную, не пытаясь ловить пленников, и Братья Бури, не заставив себя ждать, испарились в ближайших лесах. Ралоф, один из повстанцев, помог девушке сбежать из города и отвел в ближайшую деревню Ривервуд. Затем последовала дорога в Вайтран, где Анна выступила вестником драконьего возвращения, а потом стала довакином. События ее жизни стали разворачиваться с огромной быстротой. Однажды ей даже пришлось заглянуть в те самые двемерские развалины, где погиб Нельс. Она открыла решетку с помощью рычага в одной из комнат, похоронила кости юноши и авантюриста, а затем перебила всех фалмеров каких нашла. Всех до единого. Оглянувшись назад сейчас, она подумала, что не сильно изменилась, лишь набралась кое-каких навыков и привычек. Ей очень везло в жизни, у нее были сотни случаев погибнуть, не считая казни, но она всегда выбиралась. Но так же за ней рос безликий след теней: родители, любимый. Сейчас самой важной для нее была Лизель, маленькая одинокая девочка, которая напомнила ей саму себя. Анна не могла пройти мимо нее. Она забрала ее в Вайтран, где успела купить дом. Дела шли в гору в последнее время. Убийство драконов довольно прибыльное дело, тем более, что у нее это ловко получалось. Новая сила голоса давала почти безграничные возможности в борьбе с противниками, и, при этом, выпускала скопившиеся внутри негативные эмоции. Девушка очистилась душой, появилось спокойствие, или это пришло с возрастом. Анна положила гребень в ящик и задула свечу на тумбочке. Кровать немного скрипнула под весом ее тела, пока она ложилась. Глаза закрылись, и она уснула, в лунном свете. Быть может с неба кто-то мог бы сейчас ее разглядеть.