my problem is falling in love with you

У Марка Ли в жизни не так уж много проблем. Ну какие проблемы могут быть у семнадцатилетнего подростка, скажет кто-то. И будет в корне не прав. Как это часто происходит у людей, чужие проблемы нам кажутся мелкими и несущественными, в то время как свои неприятности мы имеем свойство преувеличивать. Поэтому главное правило: не делать поспешных выводов, не разобравшись в ситуации. Но у Марка Ли, на самом деле, проблем почти нет. У него замечательные, понимающие родители, которые не читают нотации и соблюдают личное пространство; потрясный старший брат Тэён, который хоть и бесит иногда, но всё-таки остается крутым хёном; хорошая успеваемость, членство в школьном ученическом совете, секции по баскетболу и кружке по химии. Его любят сверстники и уважают учителя. Ну, правда ведь, золотой ребёнок. Какие вообще могут быть у него неприятности? Но неприятность есть. Всего одна. И зовут её Ли Донхёк. Сказать «неприятность» о Донхёке будет крайне неточно, это слово не вмещает в себя его реальную характеристику. Организатор приколов и всевозможных шуточек и частый посетитель кабинета завуча, но всегда выходящий сухим из воды. Не подумайте неправильно: он неплохой, просто энергии слишком много и самых невероятных идей в голове. Хотя, стоит отметить, что при всём своём раздолбайстве, Донхёк умудряется вполне сносно учиться и даже блистать на некоторых предметах. Магия вне Хогвартса, честное слово. Ещё он участвует в театральных постановках и концертах, потому что если бы его актерский талант пылился на полке или использовался только для розыгрышей – это было бы самое огромное упущение их школы. И не забудьте про его вокальные данные. Марк готов был бы слушать богатый оттенками голос Донхёка вечно, и, сказать по секрету, у него есть даже одна запись с выступления Ли. (Ладно, не одна, но это секрет.) Теперь логично возникает вопрос, почему же Марк всё ещё не общается с Ли Донхёком, если он ему так нравится интересен? Всё очень просто: Марк скучный. Точнее, это он так считает. Парень думает, что такому яркому человеку (во всех смыслах: красные волосы младшего Ли всегда как факел пылают среди темных - изредка высветленных - голов остальных школьников) как Донхёк, нужен кто-то не менее безбашенный. Тот, кто сможет поддерживать его начинания и предлагать свои сумасшедшие идеи. А Марк Ли не такой, он золотой ребёнок, помните же? И, пожалуй, именно это его главная проблема. А Ли Донхёк – не проблема вовсе, он тот, из-за которого Марк осознал свою заурядность. Потому что ну как такого удивительного человека вообще можно называть проблемой? Итак, теперь вы понимаете, что неприятность, которая случилась с образцовым Марком – влюбленность в Ли Донхёка. Тезис есть, аргументов предостаточно, но что со всем этим делать для старшеклассника большой вопрос, которым он озадачен уже давно. И почему объяснять судьбы героев в сочинениях по литературе гораздо легче, чем разобраться с собственной?

***

Судьба в итоге решает всё сама (пока дождёшься от этих людей чего-то можно и поседеть). Донхёк врывается в жизнь Марка Ли как метеорит в околоземное пространство. Он просто шёл по пустому коридору после дежурства, глубоко задумавшись о своём, когда кто-то схватил его за рукав и куда-то резко потянул. От изумления Марк не смог издать даже слабый звук – что вообще произошло только что? Когда он посмотрел перед собой, всё стало ясно, пусть и удивления не убавило (возможно, только шок и спасает Марка от предательского румянца и вспотевших ладоней). Произошел Ли Донхёк. Младший тянул его куда-то по коридору в сторону восточного крыла, тянул настойчиво, но ничего не говоря. Рубашка, как всегда, неаккуратно заправлена, форменный галстук завязан на тонком запястье, а пиджак перекинут через лямку рюкзака. Это должно смотреться неопрятно, но Донхёку идёт такой небрежно-свободный образ. Вот Марк бы смотрелся глупо. - Куда мы идём? – решается, наконец, нарушить тишину между ними Марк. Голос звучит слишком громко в пустом коридоре, и Донхёк шипит на него, прижимая палец к губам. - Почти пришли. О да, это многое объясняет, думает Марк и вздыхает, смирившись. Спросить что-то ещё он не пытается, хотя терпеть не может, когда на его вопросы отвечают подобным образом. Спустя минуту старшеклассники останавливаются перед кабинетом физики. Донхёк оборачивается к нему, указывает торжественно на дверь и улыбается во все тридцать два. Марк вскидывает брови и вопросительно смотрит на младшего, потому что пока это ни на йоту не приблизило его к пониманию происходящего. Донхёк закатывает глаза и поясняет тоном «чего здесь непонятного»: - Я завалил сегодняшнюю контрольную, мне нужно кое-что дописать и исправить. - А я здесь при чем? – неуверенно спрашивает Марк. - А ты мне поможешь и постоишь на шухере, - как маленькому, объясняет Хёк. – Ещё вопросы? - Да, - Марк хмурится и нервно теребит полы пиджака. – Во-первых, с чего ты взял, что Ким-сонсэнним ещё не проверил работы, а, во-вторых… - Потому что физика у нас только через три дня, а он слишком ленивая задница, чтобы проверять сразу, - перебивает старшего Донхёк, игнорируя недовольный взгляд. - Ладно. Пусть так. Но, всё-таки, во-вторых, почему именно я? – нет, Марк Ли не волнуется ни капли и не ждёт ответа с нетерпением, с чего вы взяли? Донхёк широко улыбается и бьёт в Марка по плечу. - Да ладно, ты же у нас самый умный по физике. - Я, вообще-то, больше в химии разбираюсь… - Ой, не придуривайся только, ты во всём разбираешься - морщится тот. – Так поможешь или нет? Марк понимает, что это нечестно и неправильно, что если их поймают, им влетит по первое число и от учителя Кима, и от завуча. Но также он понимает, что не в его силах отказать Донхёку. Чаша весов неумолимо перевешивает, поэтому он просто кивает, а спустя мгновение смущенно улыбается и не знает, куда себя деть, когда младший довольно смеётся, обнимает его за плечи и затаскивает в кабинет. - Я в тебе не ошибся, Марк Ли. Вот так неординарно начинается их общение. За контрольную Донхёк получает «B»* и пребывает на седьмом небе от счастья. Ким-сонсэнним смотрит на него с подозрением, будто догадывается об их небольшой афере, но никак не комментирует. Марк выдыхает и съезжает вниз по стулу – ему казалось, что в класс вот-вот войдёт завуч-директор-охранник-завхоз (да кто угодно!) и сделает им выговор. На Джемин, сидящий справа, косится с недоумением на Марка, потому что на счет того, что у него будет «А» вряд ли кто-то сомневался. Марк оглядывается по сторонам и натыкается на сияющего Донхёка, который показывает ему большой палец и что-то пытается сказать. Старший разводит руками, мол, я не умею читать по губам. Донхёк обреченно машет рукой, а потом лезет в карман за телефоном и что-то активно набирает на сенсорном экране. Спустя пару секунд на телефон Марка приходит сообщение: «Я твой должник! Пойдём в столовую после физики? Я угощаю!» Даже этот небольшой текст, конечно же, снабжён смайликами – всё в стиле эмоционального Ли Донхёка. Марк много раз видел его сообщения в групповом чате класса, хотя лично друг с другом они никогда не переписывались (поэтому сегодняшний день можно смело обвести в календаре). Марк пытается подавить совершенно глупую улыбку, поднимает взгляд на всё ещё ждущего ответа младшего и кивает. Тот опять показывает большой палец и отворачивается на доску, потому что учитель Ким начал что-то объяснять. Уже вечером они долго переписываются в какао-токе, и Марк ловит себя на мысли, что впервые счастлив от того, что сделал что-то не по правилам.

***

После того случая они ещё раз проворачивали подобную махинацию с контрольной (только по математике). Отличие состояло только в том, что в этот раз Марк и Донхёк чуть не попались. Их спас большой шкаф («А, может, махнём в Нарнию?», - шутит Донхёк), в котором они успели скрыться до того, как оказались замечены. Для Марка это стало настоящим испытанием, потому что а) мало места, б) кромешная темнота и в) совершенно невероятный Ли Донхёк, который дышит ему в шею (и, честное слово, лучше бы и правда в Нарнию, чем вот это). Просто отвратительно. (На самом деле, прекрасно, только уж слишком тяжело сохранять невозмутимость). Когда они, наконец, услышали, что в классе больше никого нет, и смогли выбраться из душного шкафа, Донхёк долго не прекращал смеяться, а Марк только и мог возмущаться и ворчать на младшего за его легкомыслие: - Не, ну и чего ты ржёшь? А если бы мы спалились? - Да ладно тебе, чего ты как старик? – переведя с трудом дыхание, улыбается Донхёк и треплет старшего по волосам. – Всё же отлично. - Отлично ему, - под нос произносит Марк и поправляет волосы, хотя внутри всё так и орёт от ощущения чужой ладони на макушке. Донхёк только хихикает и снова ерошит ему волосы. Раздражение Марка уже давно испарилось, и он тоже улыбается: - Ладно, твоё счастье, что всё закончилось хорошо. Но больше мы такое проворачивать не будем, а то я поседею! – он делает небольшую паузу и добавляет: - Я лучше буду с тобой заниматься и заранее готовиться к контрольным. Донхёк стопорится, будто теряется даже от такого заявления, но потом хитро щурится: - Только имей в виду, я могу сильно тормозить, - Марк обреченно кивает, - и, возможно, тебе придётся всё подолгу объяснять, - тот снова кивает, а младший мнется, отводя взгляд, и добавляет: - Заранее пообещай, что не будешь психовать и злиться, когда у меня что-то не получится. «Мне вообще сложно на тебя злиться», - думает Марк, но вслух лишь выдает простое и тихое «Обещаю». Донхёк сразу как-то облегченно улыбается, уже по привычному обнимает старшего Ли за плечи и говорит совершенно обыденным тоном: - Ты такой замечательный, Марк Ли. Конечно, Марк совершенно спокоен и ему ничуть не хочется открыть окно и прокричать на всю улицу, что Ли Донхёк только что назвал его замечательным, откуда такие предположения? Совершенно. Спокоен. (Нет). Первое их совместное занятие математикой происходит у Донхёка дома. У младшего в комнате хоть и царит небольшой типично-подростковый беспорядок, всё равно очень уютно, много света и просто уйма всего интересного. (На самом деле, Марку Ли интересно всё, что связано с Донхёком). Старший изучает полки, на которых, кроме комиксов и дисков, очень много книг (особенно зарубежной классики). Разглядывает стены, где висят большие плакаты Майкла Джексона и TVXQ! над столом и у выхода, а над кроватью скопление фотографий. Марк подходит ближе и смотрит на множество ярких карточек, на которых запечатлена такая же яркая жизнь Донхёка. Родители и другие родственники, много незнакомых лиц из, очевидно, младшей и средней школы, ребята из драматического и вокального кружков, с которыми знаком и Марк, отдельным снимком улыбающиеся Ченлэ и Джисон, которые на год младше, но всегда с радостью участвуют в авантюрах Донхёка, общая фотография их класса - и это единственное фото, где есть сам Марк. От этого ему немножко грустно. Он тоже хочет занять отдельное место в этой галерее.Тоже хочет быть особенным человеком в жизни Ли Донхёка. - Фотки разглядываешь? – раздается из-за спины голос младшего, который уходил за чем-нибудь съестным на кухню, и погруженный в невесёлые мысли Марк даже подпрыгивает от неожиданности. Донхёк гиенит с его реакции, за что тут же получает несильно в плечо. Младший теперь тоже смотрит на фотокарточки и через какое-то время задумчиво произносит: - Мне нравится распечатывать фотографии. Так все крутые события и весёлые моменты кажутся более реальными, чем если они хранятся только на компьютере, правда? Марк не знает, что сказать, поэтому лишь неопределенно пожимает плечами. - А ещё мне нравится, что я всегда по утрам, как только проснусь, сразу могу посмотреть на улыбки. Ведь какой смысл в фотографиях, на которых люди грустят? – голос Донхёка, тихий и совершенно неземной, окутывает Марка, и он заворожено смотрит на профиль младшего, боясь нарушить это мгновение лишним движением. Тот поворачивает голову к нему и тепло улыбается. - Давай тоже сфоткаемся, а то у нас нет общей фотографии, которую я мог бы сюда прикрепить. Марк чувствует, как тепло от улыбки Донхёка расползается по телу, ему становится очень хорошо и радостно от одной мысли, что тот хочет видеть и его лицо в галерее над своей кроватью. Он с готовностью кивает и улыбается в ответ. - Конечно, я только за. (Для тебя всё, что угодно – остается недосказанным).

***

Марк даже подумать не мог ещё два месяца назад, что будет общаться так близко с Ли Донхёком, что будет так много времени проводить с ним. Будто из прошлой жизни ему вспоминаются моменты, когда он мог только со стороны наблюдать за красноволосым чудом, а сейчас они друзья, и от осознания этого – приятные мурашки и звезды под веками, когда жмуришься. Только один вопрос всё равно не даёт парню покоя. - Тэён-хён, что бы ты выбрал: признаться в своей симпатии, даже если надежды на взаимность нет, или молчать и продолжать общаться как обычно? Марк сам не понимает, как вопрос сорвался с его языка. Они сидят со старшим в его комнате и рубятся в приставку – у Тэёна выдался свободный вечер, а Марк не мог упустить возможность разгромить брата в Мортал Комбат. Атмосфера такая уютная и домашняя, что он не смог сдержать внезапный порыв посоветоваться. Тэён медленно поворачивает к нему голову, откладывает джойстик и смотрит на брата в упор, долго и задумчиво. Марку неуютно под таким изучающим взглядом, потому что кажется, будто тот читает его мысли (а ведь всё возможно, это же Тэён). Он неловко ёрзает и очень жалеет, что вообще решил спросить. - Забей, хён, - нервный смешок, - это я так, чисто гипотетически. «Пожалуйста, высылайте за мной летающую тарелку, я съебываю с этой планеты», – обреченно думает Марк, хотя, зная Тэёна, можно с уверенностью сказать, что хён и в другой галактике его достанет. - Гипотетически, значит, - хмыкает тот и прищуривается. – Тогда и я, чисто гипотетически, попробую ответить, идёт? Брат терпеливо ждёт и в его глазах есть что-то такое – немой призыв и обещание никому и ничего не говорить, - от чего младший сдаётся. Он и так уже очень давно носит эти странные чувства в себе, не имея возможности поделиться хоть с кем-то, а Тэён, кажется, действительно хочет помочь (да и не отстанет теперь в любом случае). - Идёт, - кивает, наконец, Марк, и пытается никак не выдать своего интереса и выглядеть невозмутимым (конечно, ему не удаётся, потому что глаза так и светятся ожиданием). Тэён задумчиво кусает губу, решая, как будет правильнее донести до брата свои мысли по этому поводу. Ещё никогда младший не приходил к нему за советом по таким щекотливым темам, (Тэёну хочется смахнуть несуществующую слезу в духе «как быстро растут дети») но, кроме шуток, ему это, как старшему брату, и правда льстит. - Я думаю, - начинает Тэён, а Марк весь подбирается, чтобы не упустить ни слова, - что в любом случае будет лучше сказать о своих чувствах. Всегда есть вероятность того, что на них ответят, пусть даже совсем небольшая. - А если не ответят, да ещё и пошлют куда подальше? - Марк похож на котёнка, у которого пролилось молоко – столько отчаяния и неуверенности во взгляде. Тэён вздыхает и трёт переносицу – давать советы, действительно, сложно. - Ну, тогда это будет проверка дружбы – человек не должен отворачиваться от друга из-за симпатии. - Но ему же может быть неловко, - Марк продолжает сыпать теми «но», которые постоянно крутятся у него в голове. - Да, но, мне кажется, это со временем пройдет, - старший аккуратно подбирает слова: - Чувства – непостоянное явление, сегодня есть, а завтра уже нет. Особенно те, которые ничем не подпитываются. - А если они подпитываются только одним присутствием человека? – Марк смотрит куда-то в пол и говорит едва слышно. Все страхи, которые клубились где-то в глубине души, обретая словесную форму, выползают на поверхность и сковывают его с головы до ног. - Боже, Марк, ты слишком много думаешь, - смеётся Тэён. – Лучше действуй. Думаю, Донхёк ценит именно решительных людей, - добавляет он после небольшой паузы. У Марка округляются глаза, и он вот-вот порвет себе футболку – так сильно вцепляется в её края. - Хён, с чего ты взял, что мы о Донхёке? – начинает тараторить он. – Я же говорил, что это гипотетически, ничего и никого конкретного, просто мысли вслух, и он тут совершенно не при чем, и вообще… - Всё-всё, успокойся, - мягко улыбается Тэён и кладет руки брату на плечи, аккуратно сжимая их. – Я не слепой, это раз. Никто тебя ни в чем не обвиняет, так что не надо оправдываться, это два. Я сказал тебе свои мысли, но решить, что делать, ты должен сам. Марк кивает, а сам думает о том, что неужели он настолько очевиден, что даже Тэён, который видел его с Донхёком лишь пару раз у них дома, сделал такие правильные выводы? Это немного пугает – вдруг кто-нибудь ещё окажется таким же наблюдательным? - Давай ты не будешь сидеть с таким лицом, будто кто-то умер? – шутит Тэён. – Вернемся к игре, а о вашей мелодраме подумаешь потом. - Хён! – недовольно восклицает брюнет, слегка толкая брата, отчего тот показушно валится на пол, морщась от боли - в Тэёне погибает актёр, честное слово. Уже позднее, когда они заканчивают игру, Тэён, разгромленный младшим в пух и прах, на выходе из комнаты оборачивается и повторяет мягко, но настойчиво: - Хватит думать, просто действуй, Марк Ли.

***

«Не думать» для Марка оказывается очень трудной задачей. Он не может перестать анализировать и осмысливать ситуацию и свои чувства к Донхёку (конечно, они никуда не делись). С каждым днём они общаются всё больше, становятся всё ближе - это прекрасно, но мысли в его голове от этого всё сложнее и запутаннее. Марк представляет себя альпинистом, который пытается влезть на крутую гору без страховки: один неверный шаг и пропасть. Марк смотрит на Донхёка (такого удивительного, яркого, временами язвительного, но всё равно очень милого Донхёка) и понимает, что быть просто другом для младшего ему уже недостаточно. Хочется прикоснуться к красным волосам, взять за руку, обнять и прижать к себе, раствориться в нём буквально без остатка (хотя мысленно он уже). Но в то же время он очень боится поставить Донхёка в неловкое положение. Боится услышать «Прости, но…». Боится того, что их дружба закончится, едва начавшись, на его нелепом признании, которое будет совершенно не к месту и не ко времени. Боится, как любой нормальный человек, быть отвергнутым. Марк хочет как-то подготовиться, пытается составить план действий, выбрать удачный момент и просто собраться с силами для признания – спонтанность у него не в приоритете. Но в любом мероприятии, где есть Ли Донхёк, такая схема не прокатывает. Балом правит случай и эффект неожиданности. Поэтому всё планирование Марка машет ему ручкой и вприпрыжку сваливает в закат. Несмотря на то, что очередной концерт проводится лишь для отчётности перед кем-то сверху и для демонстрации того, что в школе на высоком уровне развита творческая деятельность учеников, все участники выкладываются на полную. Донхёк участвует в серии коротких юмористических сценок и сольно исполняет кавер на популярную песню. Как и всегда, своим присутствием он всё делает ярче – Марк уже не раз говорил ему, что сцена – это целиком и полностью его место, и младшему в дальнейшем смело можно было бы развиваться в этой сфере (Донхёк краснел и выдавал смущенное даладнонепреувеличивайхён на одном дыхании, чем вызывал у того дикий восторг и сердечки в глазах). После завершения мероприятия старший ждёт Донхёка в коридоре у раздевалок, где готовились к выступлениям юные таланты. Он подвисает на ленте инстаграма и не замечает, как перед ним вырастает главная звезда (ну, для Марка уж точно главная). Тот хватает его за руку и тянет за собой, ничего не объясняя. Марк едва не роняет телефон, но быстро прячет его в карман форменного пиджака и подстраивается под шаг младшего – у Марка стойкое чувство дежавю их первого взаимодействия. - Мы опять идём переделывать какую-то контрольную? – пытается разбавить он возникшую между ними тишину. - Нет, сейчас узнаешь. Марк ожидает чего угодно, но не этого: Донхёк через боковую дверь затягивает его обратно в уже пустой актовый зал, поднимается на сцену и останавливается посередине, разворачиваясь к нему лицом. Марк оглядывается недоуменно по сторонам, пытаясь собственными силами понять, что, собственно, происходит, но, как и во всех случаях, поступки младшего трудно расшифровать, и он выдает лишь глубокомысленное ээээээээ. Донхёк какой-то слишком серьёзный, складывает руки на груди и заявляет: - Я жду. - Чего ждёшь? – старший Ли теряется ещё больше, хотя куда уж. - Ну, ты же хочешь что-то мне сказать, так вот я жду. Марк начинает паниковать. Очень сильно паниковать. В голове хаотично мечутся мысли в духе: «Он догадался», «Откуда он узнал?!», «Ты такой очевидный, Марк Ли», «Что теперь делать?!», «Он злится?», «Где уже, наконец, чертова летающая тарелка?» и лаконичное «Пиздец», подытоживающее всё происходящее. Параллельно со сменяющими одна другую фразами цвет лица у него тоже переходит от пурпурно-красного до бледно-мелового и обратно с удивительной скоростью. Донхёк наблюдает за старшим с нечитаемым выражением лица, а потом выдыхает и тихо говорит: - Мне всегда казалось, что сцена – это место, где человек может расслабиться, почувствовать себя увереннее, примерить на себя какой-то образ, который раньше даже боялся представить. И совсем не потому, что здесь всё не взаправду, наоборот, зачастую на сцене можно увидеть гораздо больше искренности, чем в жизни, - он смотрит в сторону зала, а Марк, как завороженный, - на него. – Я на сцене ничего не боюсь, просто потому, что здесь страх только мешает, - Донхёк переводит взгляд и встречается глазами со старшим. – Я просто подумал, что с тобой это тоже сработает. Марк сражен, Марк убит, и вообще, это точно не сон? Они стоят друг напротив друга, глаза в глаза, между ними висит вязкое напряжение – хоть пальцами прикоснись. Под ногами разноцветные конфетти, которые вылетели из хлопушек на финальном номере, и Марку кажется, будто что-то помощнее хлопушек взрывается прямо в эту секунду внутри него. Да, всё происходит слишком неожиданно и быстро, но если сейчас неудачный момент, то что это? И сколько ещё его ждать? Увязнув в своих сомнениях, он совершенно забывает про Донхёка, который всё это время наблюдает за ним, и, не дождавшийся хоть как-то реакции, качает головой и горько усмехается: - Ладно, забудь. Можешь ничего не говорить, - и делает шаг в сторону спуска со сцены. Старший дергается от неожиданности, но быстро хватает того за руку, не давая уйти. - Нет, подожди. Я…действительно, должен тебе кое-что сказать, - он неловко мнётся, а Донхёк выжидающе на него смотрит и больше не собирается никуда уходить. - Возможно, тебе не понравится то, что я скажу, и ты не захочешь со мной общаться, но это нечестно – скрывать от тебя, - сбивчиво начинает Марк. – В общем, ты даже не представляешь, как я был рад, когда мы начали с тобой общаться, но не потому, что ты классный друг, - младший приподнимает бровь (Марк Ли, что ты несешь?). – Точнее, не только поэтому. Сердце как бешеное бьётся о грудную клетку, и, кажется, вот-вот выпрыгнет наружу. И это будет неплохим раскладом, так умереть, думает Марк, набираясь смелости перед финальным прыжком в своём путаном признании. - Я уже давно наблюдал за тобой, - очень приятно, я Марк Ли, твой чертов сталкер, - и ты мне всегда был…интересен. Но, чем лучше я стал тебя узнавать, я понял, что это непростой интерес. Ну, в смысле, как человек ты тоже просто замечательный, но кроме этого… Ты мне нравишься, Донхёк, – пауза. – Не как друг. Марк утыкается взглядом в дощатый пол сцены, в разноцветные конфетти под ногами и зажмуривается до ряби в глазах – ему очень страшно увидеть выражение лица младшего, потому что, серьёзно, признания – это самая жуткая и непредсказуемая штука на свете. Он слышит, как шуршат пёстрые бумажки под чужой обувью, и хочет провалиться сначала под сцену, потом в подвал, а потом, если такое возможно, в Тартар. Он чувствует, как Донхёк подходит близко-близко, кладёт ему руки на плечи, опаляет горячим дыханием щеку (мурашки устроили ебаный марафон по спине) и шепчет на ухо: - Ну, неужели, я дождался, Марк Ли. Старший резко поднимает голову, чтобы увидеть широкую улыбку на лице Донхёка, карие с крапинками глаза, в которых светится привычное для того озорство и такая (не)объяснимая радость, от которой у Марка пересыхает в горле и дыхание сбивается напрочь. Он неуверенно улыбается в ответ, а младший облизывает губы и, подавшись вперед, прижимается ими к губам Марка. В первую секунду в голове образуется вакуум, в теле появляется такая легкость, что кажется, не держи его сейчас Донхёк за плечи, он бы улетел куда-нибудь (на другую планету, к примеру). Но парень быстро приходит в себя и отвечает на поцелуй. У Донхёка чуть шершавые от постоянных покусываний губы, чувствительная шея (когда Марк едва ощутимо прикасается к ней, тот слегка вздрагивает), Марк перемещает руки на затылок, слегка наклоняя чужую голову для удобства, и целует уже увереннее, глубже, жарче. Они целуются посреди сцены школьного зала, их в любую секунду могут застукать и явно не похвалить за подобную инициативу, но Марку сейчас действительно плевать на всё, кроме Донхёка, который обнимает его ещё сильнее и целует так, как Ли и не снилось. Когда старшеклассники отрываются друг от друга, чтобы наполнить лёгкие воздухом (черт, кому он нужен в такие моменты?), Донхёк хихикает, щипает старшего за бок и шепчет ему на ухо, намеренно касаясь его губами: - Ты, конечно, тормоз, но тоже мне нравишься, Марк Ли. Действовать иногда не по плану, оказывается, очень приятно. __________________________ * исправьте меня, если я не права, но система оценок в Южной Корее именно буквенная, как Великобритании или Штатах, например. Поэтому "В" - это русская "4", а "А" - "5"