Считая дни до нашей встречи

— Ну? — протянула подруга, только меня заметив. — Что «ну»? — возмутилась я. — Рассказывай давай! — А где «привет», «как дела?» — поинтересовалась я. Вовсе нет, мне не было обидно. Просто Минджи хотела расспросить сразу с ходу дела, а к такому я готова не была. — Привет! Как дела? — покорно повторила она. — Рассказывай давай! — казалось, что Минджи была готова взорваться от нетерпения. Я показательно подняла руки вверх, тем самым давая понять, что сдаюсь. — Ладно, уговорила, — пробурчав это, — удобно сложила руки на груди, прислонившись спиной к стене. Интересный рассказ, к моей невероятной радости и величайшему сожалению подруги, был прерван началом урока. Минджи опечаленно опустила глаза, после чего показала мне жест, означающий, что она за мной следила. Что ж, в этом я почему-то и не сомневалась. — И он так и не показал лица? — удивленно воскликнула подруга, как только повествование закончилось. — Угу, — кивнула я. — Мне тоже показалось это странным, поэтому… — Тут одно из двух, — перебила Минджи, не дав закончить мысль, — либо он слишком страшный, либо слишком красивый! — С чего ты взяла? — в удивлении мои брови даже немного приподнялись. — А какие ещё могут быть варианты? — Минджи пожала плечами. — Ну, — протянула я, — может быть, у него какая-нибудь детская травма? — Даже не знаю… *** Уроки закончились как-то уж слишком быстро, а домой, как мне показалось, я пришла слишком рано. Я устало бухнулась на кровать — все-таки школьный день знатно вымотал. Достав из сумки, которую, благо, закинула рядом собой на постель, телефон, я решила проверить соцсети, чтобы, ни дай бог, не пропустить ничего важного. В моём мозгу начался штурм небывалых размеров, как только я включила телефон и увидела заставку, на которой, к слову, был изображен пляж, поехать на который никогда бы не отказалась. Я судорожно пыталась вспомнить, что же такое могла забыть и упустить. Ответ пришёл сам, как только я, обреченно вздохнув и уже погасив экран смартфона, повернула голову влево. Там находилась тумбочка, на которой лежали две упаковки конфет, а также перчатки и шарф Тэхёна. Я хлопнула себя по лбу, вспомнив, что вообще-то хотела определить, какие из конфет лучше, а умственное заключение обещала отослать обладателю одежды, лежавшей рядом с конфетами. «И как могла забыть?» — пронеслось в голове. Правда, такое даже в голове не укладывалось. Особенно, учитывая мою безграничную любовь к сладкому. Конечно, не такую же, как к кофе, но тоже вполне себе крепкую и нерушимую. А вообще, говоря на чистоту, стоило завязывать с поеданием сладкого в таком количестве, иначе это грозило не одним прыщиком на лице. С кровати вставать было лень, поэтому я подползла к краю и, еле дотянувшись до двух упаковок, тут же схватила те, закидывая на кровать и вновь удобно располагаясь там же. В конечном итоге, испробовав два вида конфет, я поняла, что с первоначальным вариантом — теми самыми вкусными конфетами, которые мне дал Тэхён при первой встрече — ничто не сравнится. В любом случае, те конфеты, что купила я, значительно уступали по вкусовым качествам. «Твои вкуснее», — напечатала я, не став здороваться и просто решив, что ответить на поставленный вопрос было бы проще. Ответа в скорейшем времени совершенно не ждала и вовсе на него не надеялась. Вместо этого я взяла в руки неподалёку лежащую книгу и решила немного почитать, чтобы отвлечься от повседневной рутины. Страницы постепенно перелистывались, все ближе и ближе приближая к концу произведения. В конце концов, когда очередная глава закончилась, я сошлась на мнении, что читать уже порядком поднадоело. Поэтому, решительно открыв телефонный календарь, в котором, к слову, было множество заметок, я решила ещё раз перепроверить все свои планы. Получалось, что последующие две недели я должна была с головой погрузиться в учёбу, не считая четырнадцатого и двадцатого сентября — в эти дни обещала Минджи сходить с ней по магазинам. Сразу перед праздничными днями — двадцать второго сентября — был назначен очередной важный тест, поэтому практически все числа в календаре значились зелёным цветом — подготовкой. Ну, а с двадцать четвёртого я была свободна на целых три дня. Ну, как свободна. На Чусок* мы с семьёй всегда выбирались в Тэгу, чтобы навестить бабушку с дедушкой. К слову говоря, почти сразу после Чусока в календаре был отмечен ещё один красный день — двадцать девятое сентября. Эта дата обозначала день рождение лучшей подруги. Как только глаза наткнулись на эту цифру, мозги начали свою усердную работу в попытках сообразить, что же можно было бы ей подарить. «Может быть, напрямую спросить?» — проскочила мысль, которая, если бы можно было это визуализировать, отправилась бы в мусорную корзину. Минджи любила сюрпризы, поэтому спрашивать, чего она хотела, было бы не вполне уместно и удобно. Мне удалось отбросить все размышления только тогда, когда мама позвала меня ужинать. Вообще, ужин в кругу семьи был традицией, которая нарушалась довольно-таки редко, разве только тогда, когда все были очень заняты или же запланировали какие-то другие дела. — На Чусок мы едем в Тэгу, — подтвердила мои догадки мама, как только вся семья примостилась за столом, — не забудьте. Мы с Мэй тут же закивали головами. Все было до боли знакомо. «Когда мне отдать тебе твои вещи?» — отправила сообщение я, только зайдя в комнату. Дело было в том, что мной было принято решение не тянуть кота за хвост, как говорится. Ну, одной из причин являлось то, что чувство обязанности кому-то совершенно не было по душе. Оставался какой-то неприятный осадок, будто если бы кто-то, однажды оказавший мне помощь, свистнул бы в свисточек, а я бы должна была побежать прямо к нему. И ладно ещё, если бы это были близкие люди! Так нет: человеком, которому я задолжала, оказался Тэхён — почти неизвестный мне парень, который, ко всему прочему, ещё и скрывал своё лицо под капюшоном и маской! Хорошо ещё хоть солнечные очки, как незнакомец из магазина, не додумался нацепить! Я вздохнула, отгоняя все ненужные мысли. «Нашла, о чем думать!» — упрекнула сама себя. Телефон совершенно неожиданно завибрировал. Я тут же потянулась за ним, поскольку вполне себе осознавала, кто мог написать. Моё предчувствие на этот раз не обмануло. «Я свободен только на следующей неделе», — пришёл ответ на поставленный вопрос. «А на этой никак?» Честно говоря, удивление захватило меня с головы до пят. Неделя только-только началась, как можно было успеть что-то запланировать. Тем более — на все семь дней! «У меня планы, не могу», — звякнул вновь телефон. «На всю неделю?» «На месяц». Как только последнее сообщение было прочитано, моя челюсть повстречалась с землёй. Вернее, с полом. Как можно было запланировать что-то на месяц вперёд? Нет, я хоть и была не сильно пунктуальным человеком, но даже будь таковым, месяц — это уж слишком большой промежуток времени, чтобы строить планы. «Да кто он вообще такой?» — пронеслось в мыслях. Я уже начинала сомневаться в том, что Тэхён — нормальный. Что вообще можно было запланировать на целый месяц? Он же не президент, в конце концов! Вдруг подумалось, что это, быть может, было просто неудачной шуткой, и на самом деле его «расписание» составлено только на неделю. Что ж, вполне возможно, что так и было. «Прости, мне пора бежать! Потом о дне договоримся». Спросить, была ли это шутка, мне так и не удалось.

***

Пятница — безусловно, один из самых лучших дней недели. Обычно по пятницам я валялась на кровати, окруженная конфетами и печеньем, а иногда и попкорном, и смотрела дорамы. Изредка, правда, случалось так, что интернет внезапно выключали, и приходилось доставать из ящика мангу*, прочитанную от корки до корки уже около десяти, а то и больше, раз. Но эта пятница, впрочем, как и позапрошлая, внезапно превратилась в небольшое путешествие по Сеулу. Мой рюкзак для «вылазок» в город был успешно собран (в очередной раз за три недели, что было удивительно), а все самые необходимые вещи, вроде проездной карточки, кошелька и, конечно же, ключа от дома, были рассунуты по карманам. Поскольку кашель до сих пор не проходил до конца, а нос и вовсе был больше похож на какую-нибудь свеклу, я вышагивала к остановке в маске, чтобы и самой больше не заболеть, и других не заразить. Заняв своё место в автобусе, я первым делом глянула на время. Часы показывали ровно шестнадцать ноль ноль, отчего настроение тут же поползло вверх: это значило, что зайти в магазин и в очередной раз, уже скорее по обыкновению, купить конфет, не было бы проблемой. На этот раз я решила обойти аэропорт десятой дорогой. Благо, мой верный телефон с навигатором с радостью мне помог. Хотя, думалось мне, что если бы и подошла близко к аэропорту, ничего не случилось, ведь маска — защита на все случаи жизни. Ну, или почти на все. Я зашла в магазин с надеждой, что никаких странных посетителей в этот раз не встречу, и никто последнюю упаковку конфет из рук не вырвет. Да и вообще на то, что упаковка конфет, которые я куплю, будет не последней. «Жизнь меня не любит», — сразу же открыла я уже всем известную истину. Напротив стойки с конфетами стоял очередной странный парень. Глянув на него изначально, я подумала, что это тот же самый тип, что попался в прошлый раз, однако эта мысль сразу отметалась, поскольку этот, по моим наблюдениям, был чуть выше. На парне был капюшон, поэтому ничего разглядеть я не смогла. Кстати говоря, толстовка была темно-серая, а не чёрная, как у предыдущего «странного» человека. Подойдя поближе, поскольку конфеты купить все-таки собиралась, — мельком глянула на него. Никто бы не удивился, скажи я, что на этом парне тоже была маска. Причём, чёрная. И тоже была кепка под капюшоном, которая даже глаза частично закрывала. Правда, очков не было. Этот, видимо, был не настолько мелочным. — Что? — внезапно поднял на меня глаза парень, похоже, увидев, что я на него откровенно пялилась. — Ничего, — голова будто бы сама, без моей команды, мотнулась из стороны в сторону. Мой взгляд тут же переметнулся на разнообразные блестящие и не очень упаковочки конфет. Я тут же стала высматривать ярко-синие обёртки, однако ничего похожего почему-то не находилось, отчего становилось все грустнее и грустнее: уголки губ тихонечко опускались, а настроение медленно, но верно падало все ниже и ниже. Пожалуй, его можно было сравнить с осенним листом, оторвавшимся с ветки, который опускался все ниже и ниже, а потом, оказавшись на земле, и вовсе вскоре полностью засыхал. Вот и моё настроение, уже «упавшее на землю», постепенно засыхало. Однако, к счастью, мой «зоркий» глаз отыскал во всей этой куче нужные конфеты. Упаковка опять осталась последней. Парень, стоящий рядом, вдруг, как по команде, развернул голову в мою сторону. Вернее, в сторону конфет. — Это… — протянул он. — А вы не могли бы… — Э! Нет! — тут же среагировала я, инстинктивно прижимая конфеты к груди, будто это было что-то драгоценное. Ничего хорошего от этой ситуации ждать не стоило, поскольку дело, по моим догадкам, принимало нежелательный оборот. — Но я хотел просто попросить отдать конфеты… — протянул парень. — Последняя упаковка ведь… — Девушкам нужно уступать! — хмыкнула я, совершенно не желая с драгоценным конфетами прощаться. — Но мне же не для себя! — Мне тоже! Руки незнакомца внезапно настойчиво потянулись к конфетам, собираясь, по-видимому, их забрать. Мои руки, в свою очередь, сжались крепче, грозясь упаковку разорвать. Продавец внимательно наблюдал за каждым нашим действием. Правда, в особенности моим. Было похоже, что он вспомнил несносную девчонку, которая уж слишком долго стояла в магазине, а в конце-концов ничего сама так и не купила. Когда упаковка конфет, завёрнутых в яркие синие фантики, начала перетягиваться, подобно канату, продавец не выдержал. — А ну, прекратить! — грозно воскликнул он. Лицо продавца выражало крайнюю степень злости, а вместе с тем и негодования. Эти чувства, казалось, охватили всего его. — Что за дети малые?! — то и дело повышал голос продавец. — Поделить конфеты не могут! Моя голова сама по себе повернулась в сторону раздраженного мужчины, а конфеты совершенно случайно из рук вырвались и перекочевали в другие руки, мне не принадлежавшие. — Ура! — воскликнул парень, совершенно не обращая внимание на продолжавшего высказывать свои замечания продавца. — А ну сто… — опомнилась я, но вдруг речь оказалась прерванной. В магазине зазвенел колокольчик, оповещавший о чьем-то приходе, а дверь раскрылась. Голова вновь оказалась повернута в другую сторону, хотя я была уверена, что команды такой ей не давала. На пороге стоял уже знакомый мне человек во всем почему-то чёрном, включая и солнечные очки, вновь плотно закрывавшие глаза от только ему видимых лучей солнца, которого, кстати говоря, на улице не наблюдалось уже чуть больше недели. «Везет же мне на чудиков», — проскочила мысль в моей голове, однако тут же была закинута куда подальше, поскольку внимание моё привлекла ещё одна персона, вошедшая в магазин сразу за «знакомым незнакомцем», как я его окрестила.