улыбнись,

тихий шелест книжных листов, тяжелый вздох, нахмуренные густые брови и надутые губы. тэхен потирает ноющие виски, крепко зажмурившись, и, потянувшись, скатывается с кровати, полностью игнорируя неприятное чувство тошноты. он прикладывает ладонь ко лбу, взлохматив челку, и ползком добирается до стола, громко хныча, как маленький. чонгук отвлекается от скучных конспектов, с трудом борясь с желанием закрыть глаза и подремать хотя бы пару часиков, и бросает на своего, кажется, слетевшего с катушек парня заинтересованный взгляд. тот смешно дергает носом, укладывая руки на чонгуковские бедра, и наклоняет голову набок, заторможено моргая большими глазами. — тэ… — гук не уверен в том, что хочет сказать, но ему и не дают этого сделать, прерывая. — я устааал, — протяжно, некрасиво скривившись. тэхен падает лицом в сильные ноги, обнимая руками под коленками, и начинает что-то напевать, привыкший отвлекаться от всего своим же потрясающим голосом. — хен, — чонгук пытается поднять прилипшего к нему парня, потянув за напряженные плечи, но неудобная поза позволяет лишь немного сдвинуть с места. максимально строгий голос: — тэ, вставай. и нечленораздельное мычание в ответ. гук закатывает глаза, пытаясь сдерживать широкую улыбку, и просит почти шепотом, догадываясь про чужую головную боль. — не сиди на полу, давай хотя бы на ручки. тэхен поднимает голову, ярко светя вмиг заискрившимися глазами, и медленно встает, чуть слышно хрустнув коленями. чонгук притягивает к себе этого большого ребенка, помогая усесться, и целует в макушку, положенную ему на плечо. — сегодня заниматься мы больше не будем? — гук, конечно же, знает ответ, но не спросить не позволяет природная вредность. тэ злобно бьет его в грудь, сразу же, извиняясь, погладив крепкие мышцы, и пародирует ентана, начиная тихонечко скулить. чонгук хрипло смеется, откидываясь на спинку компьютерного кресла, и крепко обнимает свое личное солнышко. — ну нет, так нет. за что же ему такое счастье.