Ab altero expectes, alteri quod feceris

Каждую ночь ему снится один и тот же сон. Где-то на грани сознания он понимает, что это всего лишь сон, но каждый раз просыпается в холодном поту, и не может унять дрожь. Все происходит как наяву. Нож в его руках двигается против желания его владельца. Отчаянный крик звенит в ушах весь последующий день, и каждый раз, видеть брата — становится самой настоящей пыткой. Хочется сбежать как можно дальше, и Клаусу кажется, что он медленно сходит с ума. — Что с тобой происходит? — Фрея останавливает брата после того, как он хочет уйти, в очередной раз сорвав на ней злость. Он не хочет этого делать, но, вновь обретенная сестра — единственная кто все еще готов с ним общаться. Больше никого не осталось. И на нее рушится все невысказанное остальным, едким ядом льются слова, задевая, раня, проникая внутрь, оставляя неизгладимые шрамы. Элайджа, Ребекка, Хейли… Они рядом, но для них он будто не существует. Он вполне способен справляться со всем, что валится ему на голову, сам, но, иногда, особенно остро чувствуется нехватка общения с семьей, замолкающая каждый раз, когда он оказывается с ними в одном помещении. — Ты этот вопрос задаешь всем членам нашей семьи? — Клаус не может обойтись без издёвок. Впрочем, он рад, что хоть кому-то есть дело до того, что с ним происходит. — Или же я единственный, по-твоему, веду себя, не так как должен? — Я не могу осуждать свою семью за то, что они считают тебя недостойным — Фрея сделала шаг к окну, и выглянула на улицу. — Но я не могу не замечать, как ты вздрагиваешь каждый раз, когда твой взгляд наталкивается на Элайджу. Я могу ошибаться, но у меня складывается ощущение, что ты боишься его, или чувствуешь вину за что-то. Вот только, насколько я успела тебя узнать, тебе не присуще чувство вины перед семьей или же беспочвенный страх. — А кто говорит, что он беспочвенный? — Клаус пожал плечами. — Кто знает? Может моя семья только и ждет, чтобы всадить кол мне в сердце? — В таком случае, тебе стоит бояться Хейли, которая тебе никогда не простит того, что ты разлучил её с дочерью, но Элайджа определенно не тот, кого тебе стоит опасаться. — Ты плохо знаешь нашего брата. — Никлаус усмехнулся. — Он не такой белый и пушистый как тебе кажется. На его руках столько же крови, как и у всех остальных членов нашей семьи. Кроме тебя. — Откуда ты можешь знать? — В голосе ведьмы прозвучала грусть. — Вполне возможно, что я убила не меньше людей, сама того не подозревая, но, мы говорим не обо мне, а о твоих страхах. — Тебе когда-нибудь сняться кошмары? — Клаус встал рядом с сестрой, вглядываясь в темноту за стеклом. — Такие кошмары, проснувшись от которых ты не можешь понять, где реальность, а где продолжение сна? — Иногда. — Фрея задернула занавеску, скрывая от их взглядов очередную похоронную церемонию; вереницами тянутся они сквозь город в последние дни, и стали привычны, набили оскомину. Клаус поморщился. — Наше подсознание может раскрыться только ночью. Днем у нас просто нет времени к нему прислушаться, но ночью, через сны, оно говорит с нами, показывая решения проблем терзающих днем. Иногда это хорошие сны, но бывают и кошмары. Возможно психолог тебе мог бы объяснить точнее, но в каждом сне есть часть того вопроса который терзает тебя днем и в нем же кроется подсказка. Её нужно лишь найти. — А что если сон повторяется из ночи в ночь? — Клаус скрестил руки на груди, внимательно слушая сестру. — Что, если после таких снов ты начинаешь опасаться за свой рассудок? — Он у тебя никогда не был особенно здравым. — Ведьма пожала плечами. — И все же? — Клаус пропустил колкость мимо ушей. — Если сон повторяется, то это значит, что ты откладываешь проблему, стараясь о ней не думать, но ночью ты не контролируешь свои мысли, и они проявляются в виде повторяющегося сна. Он перестанет тебя мучить, когда ты поймешь что, и почему тебе снится, а затем, решишь терзающий твой разум вопрос. — Это бессмысленно. — Клаус покачал головой. — Я примерно могу представить, что именно вызвало эти сны, но решение, которое они предлагают, не укладывается у меня в голове, и я сомневаюсь, что в них вообще есть какой-либо смысл. — Ты не узнаешь, пока не постараешься понять. — Фрея пересекла комнату, остановилась около стола, на котором лежала раскрытая книга их матери. — Возможно, я смогу помочь. Если ты позволишь… — Если бы не сверхчувствительный слух гибрида, то последние слова сестры Клаус бы не услышал. — Если я приму твою помощь, — Никлаус прищурился. — Что ты получишь взамен? — Покой в семье? — Ведьма пожала плечами. — Пожалуй, этого будет вполне достаточно, так как я думаю, что вся проблема твоих кошмаров кроется как раз в непростых отношениях, сложившихся на данный момент. — Возможно. — Клаус неохотно кивнул. Он и сам об этом иногда размышлял, но каждый раз у него находились десятки аргументов противоречащих сказанному сестрой. Впрочем, может ей действительно удастся если и не избавить его от кошмаров, то хотя бы объяснить их природу. — Хорошо. Если ты сможешь мне помочь со снами, то я обещаю, что постараюсь наладить отношения, хотя бы настолько, чтобы Элайджа и Ребекка перестали презрительно отворачиваться каждый раз, когда мы пересекаемся в коридоре. — Звучит обнадеживающе. — Фрея посмотрела в глаза брата и кивнула. — Ради этого стоит постараться. Она не стала доносить до брата свои личные наблюдения по поводу отношения к нему членов семьи. Возможно, стоило, но ведьма не была уверенна, в том, насколько он правильно понимает чувства других. Было бы намного легче, если бы она могла напрямую поговорить с Элайджей и Ребеккой, но брат каждый раз обнимал её за плечи, твердя, ей что волноваться не о чем, и не смотря на Клауса, они всегда будут с ней рядом. Ребекка же вообще отказывалась говорить на тему старшего брата, как будто его и не существовало. Впрочем, это не помешало ей заявить, чтобы ведьма не лезла не в свое дело, когда Фрея имела неосторожность заметить, что Элайджа кажется, не столько презирает Клауса, сколько, как будто, боится посмотреть ему в глаза. Как будто на месте брата увидит бешеного пса, которого придется прикончить. А теперь еще и сновиденья Клауса. Скорее всего, ей не стоило предлагать свою помощь. Нужно было уйти, а затем рассказать о кошмарах Ника Ребекке или Элайдже. Вот только, что-то подсказывало, что они даже слушать не захотят, а если и выслушают, то в очередной раз посоветуют ни обращать внимание, так как это всего лишь Клаус, и с ним, как всегда, все будет в порядке. — Ты уж постарайся. — Клаус повернулся, что бы уйти, но в следующий миг, вопреки ожиданиям Фреи, подошел к сестре и провел ладонью по её щеке. — Если у тебя получится избавить меня от этих кошмаров, или хотя бы выяснить их природу, я буду твоим вечным должником. — Не стоит обещать того, что не сможешь исполнить. — Ведьма вздохнула, взяв Клауса за руку. — Ты — мой брат, и я всего лишь хочу тебе помочь. — Надеюсь, ты знаешь, как это сделать… — Возможно, мы можем попробовать разобраться в природе твоих сновидений прямо сейчас. — Фрея кивнула на книгу Эстер. — Пару дней назад, я читала заклинание, с помощью которого можно перенестись в сон. — Это конечно отлично. — Клаус усмехнулся, — но не кажется ли тебе, дорогая сестра, что попасть в свой сон я и так могу каждую ночь, когда он мне снится. — Ты меня не так понял. — Фрея отпустила ладонь брата, и перевернула несколько страниц книги. — Здесь говорится, что заклинание позволяет переместиться в сон и стать сторонним наблюдателем. По идее это должно означать, что ты перенесешься в свое сновидение, и будешь наблюдать за всем, что там происходит, не будучи непосредственным участником. — Хочешь сказать, что если во сне, я, скажем, кого-то убиваю… — Клаус замялся, не решаясь посмотреть Фрее в глаза, — то сейчас я буду видеть со стороны самого себя, убивающего кого-то? — В принципе, если написанное здесь верно, то да. — От внимания Фреи не скрылась тень, скользнувшая по лицу Клауса при словах о том, что он должен будет наблюдать за убийством со стороны. — Все, что тебе нужно — это постараться понять, почему ты это делаешь, а со стороны это сделать намного проще. Ты сможешь подметить детали и запомнить все подробности, чтобы потом понять, почему ты это видишь. — Ничего сложного. — На губах Клауса заиграла ироничная улыбка. — В таком случае, не будем тянуть. Что я должен делать? — Думаю, тебе стоит лечь. — Фрея перевела взгляд с брата на низкую оттоманку с резными подлокотниками. — Чем удобнее положение, тем больше вероятность того, что ты сможешь полностью погрузиться в свое подсознание. — Хорошо. — Клаус сделал шаг назад, и скинул пиджак прямо на пол, не заботясь ни капли о его будущем — Если что-то пойдет не так… — Я тебя разбужу. — Фрея, со всей серьезностью, кивнула. — Тебе не стоит волноваться. — Надеюсь. — Вампир подошел к оттоманке и, взяв подушку, улегся. Со стороны это должно быть выглядело довольно смешно, так как на маленьком диванчике его ноги помещались лишь на половину, но сейчас это было не важно. Фрея окинула брата одобрительным взглядом и подошла к двери, ведущей в кабинет. — Что ты делаешь? — Во взгляде Клауса скользнула тревога, когда она повернула ключ, запирая их изнутри. — Забочусь о том, чтобы нам никто не помешал. — Ведьма подошла к столу, забрала книгу и, вернувшись к Клаусу, опустилась на колени рядом с диваном. — Ты готов? — Это не имеет значения. — Никлаус провел ладонью по волосам сестры. — Делай, что нужно… — Хорошо. — Фрея кивнула, и, поместив пальцы на виски брата, забормотала древнее заклинание на давно забытом людьми языке. Она выглядела сосредоточенной и полностью погруженной в себя, чем вызвала улыбку Клауса. Даже если ничего не получится, то это не будет сделано напрасно. Удивительно, но сейчас он как никогда раньше почувствовал, что кому-то не безразличен. Под тихий голос сестры, повторяющий по кругу древние слова, начинало клонить в сон. Это казалось удивительным — ведь еще несколько минут назад он чувствовал себя бодрым и полным сил, а теперь по всему телу расползалась приятная усталость. Веки, казалось, были налиты свинцом, и единственное чего хотелось, так это больше никогда не открывать глаза, погрузившись в вечный сон. «Это похоже на то, как засыпаешь, пораженный кинжалом, только не так болезненно». Клаус открыл было рот, чтобы спросить сестру как быстро должно подействовать заклинание, но понял, что не может произнести ни слова. Вокруг все плыло, и казалось, что он сам качается на невидимых волнах, а затем мир потерял свои очертания. Последним, что почувствовал Клаус, было как голова сестры, безвольно упала на его грудь. *** Тьма понемногу рассеивалась, и, когда перед глазами перестали плыть разноцветные круги, Клаус понял, что, скорее всего, у них получилось. Во всяком случае, он стоял как раз перед той дверью, с которой каждый раз начинался его кошмар. Стоило лишь сделать шаг, протянуть руку и толкнуть окованное железным орнаментом дерево, чтобы попасть в свой кошмар, но когда вампир попробовал это сделать, он наткнулся на невидимую преграду, не пропускающую его дальше. — Кажется, об этом не упоминалось в книге. — За спиной Клауса раздался немного растерянный голос сестры. — Фрея? — Вампир оглянулся. — Немедленно вытащи нас отсюда! — Я не могу. — Ведьма испуганно взглянула на брата. — Что значит, не можешь? — Клаус шагнул к сестре, которая, как отражение в зеркале, сделала шаг назад. — Ты собиралась запереть меня в собственной голове? -Клаус зарычал, и эхо, многократно усилившее его крик, забилось где-то в темной высоте призрачных сводов. — Нет. — Фрея испуганно замотала головой. — Что-то пошло не так. Я не должна была следовать за тобой. — Не удивительно. — Клаус провел рукой по лицу. — Это же книга Эстер, мне стоило понять, что даже у самого безобидного заклинания может быть побочный эффект. Фрея буквально сжалась в маленький дрожащий комочек — Ты злишься? — Злюсь? — Клаус перевел полный раздражения взгляд на сестру. — Нет, я не злюсь — я в бешенстве, но не на тебя. Ты не виновата в том, что наша мать была еще той сукой способной даже после смерти приносить множество неприятностей. — Что там, за этой дверью? — Фрея притворилась, что не слышала нелестных отзывов брата о матери. — Поверь, — Клаус вздохнул. — Тебе лучше этого не знать. — Боюсь, что это не тебе решать. — Фрея пожала плечами. — Сомневаюсь, что у нас вообще есть выбор, теперь только идти до конца. Сомневаюсь, что мы сможем выбраться раньше, чем сон подойдет к своему концу. Ты помнишь, чем он заканчивается? — Каждый раз по-разному. — Клаус пожал плечами — Хотя, я не уверен, что хоть раз смог досмотреть его до конца. Иногда я просыпался еще до того как войти, а иногда желал чтоб эта дверь никогда не открылась, но каждый раз все было иначе. Иногда у меня складывается ощущение, что я не знаю половины того, что должно произойти, но ведь это всего лишь сон. Незнание здесь не может навредить. — Не должно. — Ведьма кивнула. — Если только сон не пророческий. В таком случае лучше не искушать судьбу и узнать все до конца. В случае, если это действительно окажется пророчество, может здесь же найдется способ как его остановить. — Очень надеюсь, что твоя первая теория о подсознании окажется более вероятной, чем пророческие сны. — Пробормотал Клаус, прислушиваясь к звукам. Где-то наверху послышался скрип открывающейся задвижки, и, следом, хлопнула закрываясь дверь, после чего раздался звук приближающихся шагов. — Сюда. Клаус резко ухватил сестру за руку, и втянул вслед за собой в незаметную нишу около двери. Он будто знал, что она должна здесь находиться. Вот только откуда? Майклсон точно помнил, что ни разу не видел этого проема, когда шел здесь, будучи во власти сна. — Откуда ты…? — Фрея не успела закончить вопрос, как Клаус зажал ей рот, и кивнул на приближающуюся тень. Через несколько секунд за тенью показался и её обладатель, в котором они оба узнали самого Клауса прошедшего мимо них, не замечающего ничего вокруг себя. — Сомневаюсь, что он бы нас увидел. Это ведь твой сон и его правила не могут измениться. — Ведьма осторожно отодвинула ладонь брата, который в тот момент был сосредоточенно следил за самим собой. — Уверена? — Клаус перевел взгляд на сестру, когда другой «он» отперев массивную дверь, скрылся за ней. — А вдруг из-за заклинания, что-то пойдет не так, и мы станем частью происходящего. — Если бы это было так, то ты смог бы пройти за дверь до его прихода, а ты этого не мог сделать. — Девушка подтолкнула брата к двери. — Я уверена, что здесь мы всего лишь сторонние наблюдатели, неспособные ни на что повлиять. Так же, мы можем двигаться только туда, куда направляется Никлаус из сна, и видеть то, что видит или мимолетно замечает он. Так что если мы хотим понять, что тебя угнетает, то идем. — Тебе лучше остаться. — Клаус перехватил сестру около двери. — Боюсь, что это не возможно. — Фрея покачала головой, с сочувствием глядя на брата. — Во-первых, я, скорее всего, привязана к тебе, и не смогу оставить, а во вторых тебе может потребоваться магическая поддержка. — Ты же только что сказала, что мы не можем вмешаться в ход событий. — А ты сказал, что с заклинаниями нашей матери никогда нельзя быть в чем-то уверенным до конца. — Ведьма пристально взглянула в глаза брата. — Что бы там ни было, я пойму. Тебе не нужно бояться, что я тебя осужу. — Не обещай того, что не сможешь исполнить. — Клаус вздохнул, и толкнул дверь, пропуская сестру внутрь погреба скрывавшегося за ней. — Добро пожаловать в мой личный Ад, сестра… — Тебе не холодно? — В его голосе звучит обманчивая забота, когда вампир двумя пальцами касается подбородка повисшего перед ним на цепях Элайджи. Ладонь скользит по оголенным плечам, кончики пальцев касаются сонной артерии, и другой рукой резко дергает за отросшие волосы, заставляя откинуть голову назад, чтобы его глаза встретились с затуманенным вербеной взглядом брата. — Не волнуйся, я помогу тебе согреться. Ты ведь хочешь, чтобы я тебя согрел? Отвечай! Удар получается достаточно сильным, чтобы Клаус получил желаемое. Пересохшие губы, с запекшейся в уголках кровью, почти беззвучно шепчут слова согласия, но Никлаусу этого мало. Ему нужно больше. Полное подчинение. Сейчас он хозяин положения, и просто обязан сделать так, чтобы у этого ублюдка больше никогда не возникла даже мысль о том, чтобы бросить своего властелина. — Когда я закончу, ты будешь валяться у моих ног, умоляя, чтобы я позволил тебе находиться рядом. В руках Клауса блестит длинный кинжал, кончиком которого он проводит по груди брата, наблюдая за тем, как под острейшим лезвием расходится кожа, и рана медленно наполняется кровью. Красные ручейки весело спешат вниз, по обнаженной коже, капля за каплей срываются вниз с пряжки ремня, собираются в маленькие лужицы у ног вампиров, делая и так обессиленного Элайджу еще слабее. Клаус обнимает брата, обманчиво даря спокойствие, прижимается, ни обращая внимание на то, что его рубашка пропитывается чужой кровью, шепчет прямо в ухо, почти касаясь его губами — Я могу осушить тебя полностью… — Одним движением Клаус отстраняется от измученного тела, и клинок снова вспарывает кожу. Второй надрез ложится строго рядом с первым. — До последней капли. Это будет долго и болезненно, но не интересно. Он огибает вздрагивающее тело брата и подходит со спины… Ладонь гибрида скользит по груди брата, обманчиво нежно пока не достигает надрезов. Пальцы проникают в раны, раскрывая их, делая глубже, кровь начинает течь быстрее, а Клаус все тянет за края, пока ему не надоедает эта игра, и он решает приступить к развлечениям, которые должны сломать брата полностью. — Кровь — не самая лучшая смазка. — Голос Клауса звучит приглушенно, руки дергают пряжку ремня, и брюки Элайджи скользят вниз. Дыхание Клауса срывается, когда он не глядя, мажет испачканными кровью пальцами между ягодиц Элайджи. — Знаешь, все могло бы быть иначе, будь ты верен мне. Душераздирающий крик раздается под сводами погреба, когда Клаус резко всаживает рукоять кинжала в брата, и поворачивает вокруг оси, любуясь, как по клинку стекают алые капли крови. — Прости. — Он так же резко выдергивает рукоять, в то же самое время, захватывая горло Элайджи петлей собственного ремня и заставляя откинуть голову назад, под неестественным углом касаясь затылком плеча Клауса. — Кажется, я тебя порвал. Надо же, мой братец оказывается девственник, а я-то думал, что за сотни лет мы успели перепробовать все. Впрочем, это не имеет значения. Так даже интереснее. Его член скользнул в истекающее кровью отверстие, по помещению пронесся очередной вскрик и холодный смех, заглушающие приглушенные голоса наблюдателей. — Нет, нет.… Отпусти… — Фрея из последних сил пыталась вырваться из крепкого захвата Клауса, в котором он удерживал сестру с того мгновения, как его двойник приблизился к Элайдже со спины. — Ты не можешь ничего сделать! — Клаус сделал резкий рывок, разворачивая сестру к себе и крепко прижимая к груди. — Просто не смотри. Это всего лишь сон. Это не по-настоящему. Сейчас. Сейчас мы проснемся, и все кончится. Он успокаивал сестру, поглаживая вздрагивающую спину, сам, будучи не в силах, оторвать взгляда от происходящего: извивающееся тело Элайджи, и собственный безумный взгляд, полный похоти и наслаждения. Фрея оказалась права. Будучи непосредственным участником, он не мог оценить всей картины полностью, зато сейчас в голове, словно взрыв, зазвенел истеричный визг Ребекки. Перед глазами резко потемнело. Пол ушел из-под ног и Никлаус понял, что падает, попутно выпуская из объятий Фрею.