Испытание на прочность

Музыка нещадно долбила по ушам, отдаваясь басами даже где-то в желудке. Вечеринка в честь Хэллоуина была в разгаре. Раскрашенная под монстров, вампиров и привидений молодёжь смеялась, толкалась на танцполе и просто радовалась жизни. Юре не хотелось это признавать, но ему здесь вроде нравилось — и музыка отличная, и коктейль вкусный, и диджей хорош… Одно плохо — они с этим диджеем должны были отмечать его день рождения в спокойной камерной обстановке, а не в тесном клубе среди шумной толпы. Да ещё и по отдельности. — Ну ладно тебе, Юр, не вешай нос, — обняла его за плечи Мила, со стуком поставив на столик свой стакан. — Смотри, как тут весело! — Угу, — буркнул Плисецкий, подперев рукой щёку. — Весело им. Развлекает он их, поглядите-ка. Ну, каким же грёбанным фриком-меломаном надо быть, чтобы согласиться работать в собственный день рождения?! — Мне казалось, для него это не работа, а скорее, отдушина, — заметил сидящий с другой стороны Попович. — Как для тебя коты. — Да просто отказать никому не может, добрая душа! — Юра совсем растёкся по столешнице. — Ну и вот чего теперь делать? — Если так хочешь вытащить его из-за пульта, сделай так, чтобы работать не смог. Есть масса способов: сломить морально, напоить в стельку, перебить пальцы… — самозабвенно перечислял Гоша. Плисецкий подхватился, подобрался. А ведь точно! Напоить его так, чтоб ноги не держали — какая уж там музыка! Он покопался в карманах, достал всё, что было из наличности, и вручил Миле. — Будь другом, а? Не для себя прошу. — Ладно уж, — Бабичева ласково потрепала светлую голову. — Только на Хэллоуин, так и быть, главная ведьма поможет. Вернулась она от барной стойки спустя пару треков в обнимку с большой бутылкой вискаря и тремя рюмками. А ещё минут через пять Отабек доиграл сет, поставил фоновый плейлист и вышел к друзьям в зал. — Ну как ты тут, Юр, не скучаешь? — Не-е-ет, ну ты чё! — виртуозно пряча досаду, соврал Плисецкий. — Даже круто наконец выбраться потусить. — Мы решили устроить алкобаттл, — сощурилась Мила. — Присоединяйся, именинник. В честь праздника должен всех нас выиграть. Ну? Отступить перед таким явным вызовом Алтыну не позволила гордость. Юра устроился поудобнее, вцепился свой коктейль и стал наблюдать. Ребята пили шотами, долго и целенаправленно, благо заготовленный плейлист у Беки тоже оказался приличным. Первым, как ни странно, отвалился Гоша. Запросил таймаут и упал рядом с Плисецким, уронив резко потяжелевшую голову ему на плечо. Мила держалась достойно, но ожидаемо оказалась слабее закалённого степными ветрами и кумысом мужчины в полном расцвете сил. Юра заворожённо наблюдал за тем, как лишь слегка порозовевший скулами казах уверенно перепивал русских фигуристов. За державу стало немного обидно, но на мгновение Плисецкий даже засомневался, что в бутылке действительно виски, а не подкрашенный чай. Как так-то? Он даже не поморщился ни разу! В том, что виски был настоящим, Юра убедился, когда Алтын улыбнулся ему напоследок, развернулся на сто восемьдесят и пошагал куда-то в сторону бара. Качало его знатно, как маятник того древнего механического метронома в студии у Лилии. — Эй, ты куда? — крикнул Плисецкий, вскакивая с места. — Работать, — выдал Отабек. — У меня ещё два сета. — Какая работа, какие сеты?! — возмутился Юра. — Ты ж на ногах не стоишь! И вообще, пульт со сценой в той стороне. — Знаю. Пьяный диджей скрылся в толпе, облепившей бар, а трезвый фигурист заполошно соображал, что теперь делать. Облажается же, как пить дать, в подобном состоянии любое творчество выходит весьма… своеобразным. А перед публикой? Да он же сам себе не простит такого позора! Юра попытался растрясти Милу с Гошей, но те, похоже, перестарались с состязанием и теперь, на правах побеждённых, травили друг другу какие-то дурацкие байки и глупо подхихикивали. Плисецкому ничего не оставалось, кроме как пойти караулить горе-музыканта у самого пульта, чтобы за руку вытащить, если понадобится, даже из клуба. Он глубоко вздохнул и помотал головой, отгоняя назойливую мысль о том, что будет, если Бек начнёт сопротивляться… Протолкавшись сквозь ораву танцующих монстров к сцене, Юра вдруг замер, наблюдая настолько же нелепую, насколько и поразительную картину: вернувшийся Отабек взбирался на принесённый им же высокий барный стул, как заправский альпинист, чуть не срываясь и не падая. Зато, когда эта вершина ему всё же покорилась, Алтын преобразился. Повесил наушники на шею, отёр влажные ладони о брюки и потянулся к пульту. Первый трек нового сета заикнулся вокалом. Всё, финал празднику. Отабека срочно, немедленно надо было уводить, но Юра не мог сделать ни шага, засмотревшись на потрясающе вдохновенное лицо диджея. Заикание повторилось ещё и ещё раз. Потом весь бит стал как-то ровно и мерно спотыкаться, ритмично подвывать. И тут Плисецкий понял: это не косяк. Это его музыка. Так он сейчас слышит, так чувствует, и не стоит ему мешать. Наушники Алтын так и не надел — сводил на ощупь, ориентируясь только на безумный голос толпы и чутко улавливая каждое его изменение. Пальцы бегали по кнопкам, тумблерам и переключателям, постукивали по панели и оглаживали винил так живо, что за ними трудно было уследить. И так чувственно, что Юра успел искусать себе все губы, прежде чем очередной толкнувший его в спину монстр не заставил очнуться и уйти обратно за столик. Плисецкий снова сидел, подперев рукой щёку, игнорировал что-то бормотавших сокомандников и размышлял о том, как Отабек всё успевает. Тренировки, соревнования, семья, друзья, мотоцикл, музыка, клубы, учёба… Вот же ещё, сумел урвать время, чтобы в Питер приехать. На свой, между прочим, день рождения. — Да нахрен ты такой идеальный! — простонал Юра, сползая под столик и стараясь не думать о том, что через пару часов ему придётся развозить по домам три взрослых пьяных тела.