Страшно красивый

Сынхён осматривает широкую гостиную, оценивая знакомых в костюмах и гриме и пытаясь узнать хоть чьё-то лицо в приглушённым свете; даже Сынни, с которым они вместе приехали на машине, - в смокинге и гримом скелета на лице - куда-то исчез. Оккупировать пансионат Dolce Vita всем агентством на Хэллоуин было идеей Джиёна, который не мог упустить шанс лишний раз потусоваться с друзьями перед уходом в армию, но из антуража внутри дома только тыквы на окнах и приглушённый тёплый свет, окутывающий всё помещение аурой загадочности, потому что куда важнее для всех дружеская атмосфера, которая не требует никаких лишних атрибутов. Пройдя глубже в гостиную, позволяя достаточно громкой музыке хлынуть в голову, растечься вокруг и затащить себя в душные объятия, Сынхён замечает Черин в костюме ведьмы с синими губами и длинными черными ногтями, оживлённо болтающую с Бобби, у которого вскрыта шея. - Хён! Чхве поворачивается на знакомый голос и чуть ли не вздрагивает, видя перед собой Дэсона в жутких белых линзах с маленькими чёрными зрачками; судя по орнаменту из белых точек и сердечек на его лице, его красил кто-то из девочек. - Хён, я так рад видеть тебя! - Кан крепко обнимает Сынхёна за шею, от чего тот улыбается и охотно отвечает на объятия. В их сторону тут же обращаются лица всех присутствующих, озарённые нежностью и радостным возбуждением, все машут Чхве рукой и перекрикивают музыку словами приветствий. Сынхён бы даже мог прослезиться от счастья, но он давно пообещал себе, что больше никаких соплей при людях, поэтому он улыбается в ответ и машет рукой. Сияющий Ёнбэ в чёрных склеральных линзах, делающих его похожим на инопланетянина, кидает Сынхёну запотевшую банку холодного пива, и тот ловко ловит ее. - Хён, ты пришёл в костюме себя? - громко говорит он, улыбаясь, - и правда страшно! Гостиная взрывается смехом, и Сынхён присоединяется, широко улыбаясь, пока доходит до свободного дивана и падает на него, закинув ногу на ногу. На самом деле, его сейчас больше всего интересует местонахождение Джиёна, которого он видел последний раз вчера вечером на своей кухне, небритого, в одних розовых боксёрах. От этих воспоминаний Сынхён улыбается как довольный кот и нетерпеливо ёрзает, желая поскорее оказаться рядом с ним. - Ну, как жизнь? - говорит на ухо женский голос, но Сынхён не успевает даже обернуться, прежде чем его крепко обнимают, целуя в щеку, - где твой парень ходит, пока тут столько красивых девушек, а? Сынхён тихо смеётся и, когда его выпускают из цепкой хватки, смотрит из-за плеча на Минзи с рисунком паутины на половину лица. - Боишься, уведут меня? - игриво склоняет голову Чхве, на что девушка широко улыбается. - Боюсь, он упускает шанс, - ответно подмигивает она, но тут же поднимает глаза и застывает, - мать моя... Сынхён следит за её взглядом и поворачивается ко входу, сжимаясь в комок нервов, когда он видит там своего парня. Своего парня в костюме крольчихи Playboy. Сынхёна будто отбрасывает волной его сексуальности в стену и дробит ему позвоночник, полностью обездвиживая, потому что даже если очень захочется, ближайшие секунд десять Сынхён не сможет пошевелить и пальцем. Джиён в капроновых колготках, в чёрном боди с хвостиком на заднице, в длинном парике с чёлкой, поверх которого надет ободок с ушками, и на каблуках. Сынхёну плохо. Джиён. На каблуках. Дэсон, перекрывая всеобщий ажиотаж, кричит, что это ужасно, и что "это и правда страшно, как смерть, хён, ты получаешь приз за самый страшный костюм", пока Сынхён обтекает по дивану и оттягивает горло своего бордового свитера, смотря на красные губы Джиёна, растянутые в широкой улыбке и на его парные татуировки на бёдрах, которые, вообще-то, мало кто видел помимо Чхве. Наконец, Джиён замечает Сынхёна и топает на высоких каблуках к нему, чтобы присесть рядом, игнорируя шум вокруг своей персоны. - Привет, - говорит он на ухо Сынхёну, от чего тот блаженно прикрывает глаза и мечтает, чтобы сейчас никого не было поблизости. - Что на тебе надето? - фыркает Сынхён, ведя пальцами по гладкому капрону, и тыкается носом в мягкую щеку Квона, от которого пахнет сладкими духами и женской косметикой. - Тебе не нравится? - улыбается Джиён, но Чхве не успевает что-либо ответить, потому что к нему на колени прилетает Сынни, обхватывая его шею и вешаясь, как ленивец. - Хён, что за прекрасная дама? - говорит он, прижимаясь лицом к лицу Чхве. - Квон Джиён, - почти серьёзно говорит Сынхён, оттирая щеку от грима Сынни, - прости, она сегодня занята. Джиён беззвучно смеётся, опустив голову, чтобы спрятаться в длинных волосах. - И сегодня, и завтра, и потом тоже, наверное, - говорит он, поднимая лицо к одногруппникам, и Сынхён, снова смотря на его красные губы, спихивает макне с себя. - Подруга! - кричит как будто совсем не удивленная очередным эпатажным костюмом Джиёна Черин, хватая Джиёна за запястье, прежде чем Чхве успевает пойти в наступление, - пойдём, будешь у нас пятой! Прости, Сынхён, я его краду. Джиён охотно поднимается, целуя Черин в щеку, и идёт фотографироваться со всеми, пока Сынхён с улыбкой наблюдает за происходящим. Ему всегда больше нравилось наблюдать за друзьями, чем веселиться с ними, потому что от вида их счастливых лиц Сынхёну самому становилось радостно и спокойно. Однако, смотреть на рёбра и бёдра Джиёна, обтянутые стрейтчевой тканью боди оказалось просто невыносимой пыткой, и через двадцать минут попыток отвлечься в разговорах и шутках, Сынхён замечает белый хвостик, мелькнувший в сторону коридора, тут же оставляя недопитую банку пива на столе и заканчивая беседу с Минзи вежливой - насколько это возможно в состоянии нетерпения - улыбкой. Выйдя в коридор, Чхве оглядывается по сторонам, нигде не замечая Джиёна, прежде чем из темноты его мягко берут за руку и тянут в сторону лестницы на второй этаж. Тихо, поспешно, они поднимаются в большую спальню, где горит один настольный светильник, и лишь закрыв дверь на замок Сынхён позволяет себе подхватить Джиёна на руки, усаживая на почти пустой письменный стол. В голове мелькает мысль, что Джиён специально все тщательно распланировал и подготовил - от своего порно-костюма до этого эротически-приглушенного светильника, и, зная Джиёна, можно предположить, что так оно и есть, но это не то, о чем сейчас стоит думать. Сынхён, наконец, впивается в красные губы влажным поцелуем, поглаживая выпирающие костяшки бёдер большими пальцами, на что Джиён плотнее стискивает его коленями по бокам и шумно дышит ему в щеку. - Ты с ума сошёл, - шепчет Сынхён, отрываясь от поцелуя, - все же видели твой член. Джиён смеётся и откидывается назад, заведя руки за спину. - Ещё эти волосы, - не унимается Чхве, проводя по прямым волосам, обрамляющим лицо Джиёна, пока тот ловит его палец зубами и пошло, игриво улыбается, призывно толкаясь бёдрами. - Это настоящие, - говорит он, - знал, что тебе понравится. Довольно улыбаясь в ответ, Сынхён наклоняется к нему и касается губами уха, спрятанного под волосами. - Без этого всего ты мне нравишься гораздо больше, - мурлычет он, стягивая лямку с плеча Джиёна, чтобы оставить на нем влажный поцелуй. - Бобби сказал, что я "самая страшная баба в мире", - выдыхает Джиён и тихо, сипло смеётся, прерываясь на сдавленные вздохи, когда мягкие губы Чхве добираются до его соска, а затем поднимаются по груди на чувствительную шею. - Он завидует, - быстро кидает Сынхён, приподнимая Джиёна, чтобы стянуть боди с его бёдер, и отстраняется, снимая его до конца. Запах тела Джиёна вперемешку с текилой, женскими духами и лаком для волос действует на Сынхёна просто убийственно; он манит его, притягивает, заставляет вдыхать глубже, чтобы запомнить его, сохранить и отложить у себя в лёгких про запас, хотя Сынхён надеется, что это ему не пригодится, и Джиён как можно дольше будет рядом, такой тёплый, родной, притягательный. Джиён обхватывает плечи Сынхёна, прижимаясь грудью к его мягкому свитеру, пока их губы снова встречаются, в уже более страстном поцелуе с привкусом спирта, а Сынхён снимает с него ободок и шумно откидывает на стол, пытаясь зарыться пальцами в волосы, но натыкаясь на сетку парика и досадно рыча. Музыка внизу становится громче, и Джиён улыбается, когда слышит песню The Weeknd, - это наверняка подстроил Ёнбэ, заметивший отсутствие их двоих и пытающийся либо создать им наверху сексуальную атмосферу, либо прикрыть крики Джиёна, ведь он до сих пор помнит, как заехал в их студию позже обычного в то время, как Джиён с Сынхёном занимались сольным альбомом в далеком 2012-м, и если бы в здании был кто-то ещё, то их промоушен услышали бы обязательно. Поставив Джиёна на пол, Чхве разворачивает его спиной к себе и целует в шею, откинув длинные волосы на одно плечо. - Боже, ты в стрингах? - выдыхает он, на что Джиён победно улыбается. - У тебя с этим проблемы? - Детка, заткнись, - басит Сынхён, - у меня пожизненные проблемы с тобой, - он рывком стягивает капроновые колготки и опускается на колени, оставив по пути пару поцелуев вдоль позвоночника. - Знаешь, я... - начинает Джиён и сдавленно стонет, смотря в стену, - я думаю о том, как мы с тобой уйдём служить... - пару раз надрывно выдохнув, Квон сжимает челюсти и закрывает глаза, часто втягивая воздух носом, - как я буду просыпаться без тебя, - его голос опускается до абсолютно грубого, мужского тембра, - как я буду там без твоих глупых шуток, без твоих глаз, губ, рук... и всего остального, - шёпотом прибавляет он, тихо постанывая и толкаясь бёдрами. Опустив руку за спиной, он зарывается в волосы Чхве, массируя кожу, и счастливо улыбается, когда его ладонь накрывает чужая горячая рука. - Давай не будем, - говорит Сынхён, поднимаясь на ноги и целуя Джиёна в щеку, пока тот оглядывается на него из-за плеча, - сейчас ты тут, со мной, - ещё один поцелуй ложится в уголок губ Джиёна, - и я не хочу ни о чем больше думать, кроме как сильно я люблю тебя. Джиёну кажется, у него треснет лицо от улыбки. - Иди сюда, мой страшно красивый, - шепчет он, цепляясь за край его джинс и прижимая его бёдра к своей заднице, - ты мой личный секс-символ, в курсе? - Конечно, - смеётся Сынхён, пытаясь придумать остроумную шутку, пока расстёгивает молнию одной рукой, а другой ласкает Квона, но тут же забрасывает эту идею, как только Джиён прогибается и тяжело стонет его имя. Это как всегда срывает Чхве голову, и он вжимается в его спину, взявшись за горячие бёдра. Джиён позволяет себе сорваться на глухой вскрик, когда Сынхён подстраивается под ритм песни, пронизывающей их тела вибрирующими басами, и хватается руками за его ладони на своих голых бёдрах. - У тебя идеальное чувство ритма, - выдыхает Джиён, когда их бёдра соприкасаются с безупречным звуком, дополняющим песню, и Квон думает, что теперь никогда не сможет спокойно слушать ее, не подумав о том, как Сынхён чувственно стонет ему на ухо и сжимает его бёдра пальцами до тупой боли, потому что рост Джиёна на каблуках идеально сочетается с ростом Чхве. Просто идеально. Через минуту они растворяются в музыке, приглушённом свете и неудобных, жадных поцелуях, теряя контроль и чувство меры; Сынхён сбивается с ритма, ускорившись, и если никому не приспичит подняться на второй этаж, он будет благодарен судьбе, потому что стоны Джиёна, должно быть, слышно в соседних вселенных. Песня начинает играть с начала, и Джиён улыбается, загнано дыша. - Я убью Ёнбэ, - сбивчиво шепчет он, но тут же забывает про свои слова, когда Сынхён особо по-собственнически насаживает его на себя и рывком прижимает к своей груди, заставив запрокинуть голову, и Джиён пьяно целует его острую скулу, задерживая дыхание вместе с очередным громким стоном, который всё равно вырывается из его лёгких. - Не могу больше... черт, - стонет Сынхён и трется носом о щеку Джиёна. - Сынхён! - кричит тот, когда движения становятся предельными, и закидывает руку за голову, чтобы сжать в кулаке волосы Сынхёна, вызывая у него животный рык. - Почему ты такой идеальный? Почему? - громче стонет Чхве, вбиваясь так сильно и глубоко, что Джиён видит звезды на обратной стороне век, - Детка, я... Сынхён замирает и резко горячо выдыхает Джиёну в шею, вздрагивая всем телом. У него перед глазами за несколько секунд проносятся все самые горячие фантазии с Джиёном, все самые страстные поцелуи и минеты в общественных туалетах. Джиён вообще всегда был его ходячей эротической фантазией, которая сейчас стала чуть более извращённой и снова отдалась в руки Чхве, в этом длинном парике, капроновых колготках, спущенных стрингах, лаковых чёрных туфлях, с накладными ресницами и красными обцелованными губами. Фантазия, которую Сынхён может потрогать, обнять, почувствовать. Сжав руку Чхве, Джиён направляет её к своему паху и беззащитно стонет, когда Сынхён с низкими стонами резко двигает бёдрами и подстраивает движения руки под этот темп, сосредоточенно вслушиваясь в шлепки и влажные звуки. Джиён насаживается до упора, не давая больше отстраниться, и утыкается носом в щёку Чхве, звонко выстанывая его имя. - Сынхён... Сынхён... Я... почти... - сквозь зубы скулит он и крупно вздрагивает, стискивая пальцами волосы и бедро Сынхёна. Чхве чувствует, как он сжимается, пульсирует на нем, трясётся от удовольствия, и утягивает Джиёна в глубокий поцелуй, покусывая его губы и сглатывая все его громкие стоны. - Боже, я люблю тебя, - облегченно шепчет Квон, расслабленно улыбаясь, и утыкается носом в щёку Сынхёна, - люблю...

***

Когда они спускаются на первый этаж, Джиён уже переодет в большую красную майку, заправленную в рваные джинсы, а благодаря смывке, которая совсем не случайно оказалась в комнате вместе с обычной одеждой (и теперь Сынхён понимает, что это всё было распланировано), от его макияжа на лице ничего не осталось. На большой плазме идёт первый Звонок, и Бобби чуть ли не катается по полу от смеха, заражая всех вокруг, потому что сейчас, в принципе, всё кажется смешным и забавным. Особенно - волосатая девочка из колодца. - Сынхён! - зовёт Чхве уже явно поддатый Сынни, - куда это вы дели ту красотку?! Джиён смеётся, утыкаясь лбом в плечо Сынхёна, пока тот обнимает его одной рукой за шею и грозит макне пальцем. - Мы вам тут не мешали случайно? - спрашивает Черин, толкая Джиёна в бок, когда они садятся на ковёр, где как раз осталось немного места на две худые задницы. - А мы вам? - передразнивая интонацию девушки говорит Джиён, от чего все начинают приглушённо хихикать, а Сынхён - Джиён чувствует это кожей - глумливо закатывает глаза и передаёт Квону банку пива и пачку чипсов. На какое-то время все затихают, уставившись на экран; в тишине лишь иногда слышно хихиканье Бобби на пару с глупыми, но уместными шутками Сынни; на резком моменте Джиён вздрагивает и прячется за широкое плечо Сынхёна, а все сидящие вокруг реагируют умильными возгласами, смущая Квона еще больше, но ему так умиротворенно и тепло рядом с близкими людьми, что он прощает весь стёб в свою сторону, думая, что это лучший Хэллоуин в его жизни. А Сынхён рядом с ним такой заботливый, родной, теплый. И страшно красивый.