"Лошадкино счастье"))

«Мир окунается в вечность рядом с тобой Пак Чон Мин, или вечность становится секундой». Она сама не понимала ход своих тягучих мыслей, которые так резонно сильно влетали в голову уничтожая все логическое, и не логическое в сознании. Девушка с черными локонами и шоколадными карими глазами, то и дело поглядывала на швейцарские наручные часы, которые она держала в тонких белоснежных пальцах, удостоенных шикарного маникюра сегодня утром. Стрелка уже легла далеко за полночь, а глаза неумолимо слипались, не слушая мозговые приказы хозяйки: «НЕ СПАТЬ». Ждать оказалось куда сложнее; сгруппировавшись в глубоком кресле и подмяв под себя большого розового зайца, с белыми ленточкам на шее, она продолжала умоляюще смотреть на коричневую металлическую дверь. Ее с недавнего времени музыкальный слух, уловил тихие шаги в подъезде, сердце настороженно екнуло в груди, и порхая как бабочка, она кинулась к входной двери, но шаги стали исчезать. Похоже не он. Тихое шипение раздалось в полумраке пустой квартиры, и шаркая тапками салатного цвета, с собачьим носиком и глазками,она села в то же глубокое кожаное кресло, ближе всего из мебели находящиеся к двери. «Чуть-чуть, еще чуть-чуть и он вернется». Она не помнила его расписание, которое он сообщил ей утром уходя. Ужин трижды успел остыть, стоя в одиночестве на искусно сделанном столике итальянского происхождения, его Мин выбирал лично, очень тщательно. Тень улыбки проскользнула на уже порядком бледном лице, при виде маленькой рамочки, аккуратно поставленной на полочке рядом с цветами и каким-то фарфоровым слоненком стоящим на задних ножках. На этой фотографии, парень с лучезарной улыбкой, светящимися глазами цвета темного шоколада, и девушка с острым носиком и губками-бантиками, которые она так во время надула, и фотограф успел запечатлеть ее. Сердце невольно дрогнуло, когда на часах пробил второй час ночи. Да, она сидела, долго и упорно ждала, но два часа... Не слишком ли сильно он опаздывает? Или она еще не привыкла? Она переехала к нему только вчера вечером, конечно, ни о какой близости не было и речи, и поэтому он спал в гостиной. Да, да, она заставила Секщи Харизму, лечь в гостиной на диванчике, даже сама не может понять как и почему? Но, он настолько устал, что даже не стал спорить. Встречаются всего три месяца, виделись за эти три месяца ничтожно мало, возможно, и десяти полноценных свиданий не было, вот Харизма и заставил ее переехать к нему, хотя, даже это не помогает. Утром он выскочил как ошпаренный, после того, как полчаса был в ванной, и полтора часа стоял у зеркала. Но за то, приготовил завтрак, разбудил спутницу и даже очень крепко поцеловал. Ну как, на такого можно обижаться? Безусловно нельзя. Девушка сладко зевнула и окончательно потеряла желание ждать, но надо.... Почувствовав как сон нагнетает, она резко и неожиданно даже для самой себя подскочила, и обулась в свои «собачки», подошла к двери и повернувшись спиной к металлу, вдавила свое тело в него. Бороться со сном бессмысленно, а проигрывать не хочется. Давая себе расслабиться, брюнетка медленно скатилась по узорчатой поверхности двери и присела на пол, подгибая колени под себя. …. Какие-то тени, яркий свет, откуда-то взялись ламы? Откуда? Нет, не хочу кататься на ламе, я боюсь ее...... О боже, какая у нее гладкая шерстка! В спину ударило что-то жесткое и сильное, отдавая в ушибленную часть резкой болью, и выводя из сна. Девушка со стоном рухнула на пол, а дверь уже гораздо медленнее подталкивали вперед. Сонные глаза долго фокусировали взгляд на объекте, так жестоко уничтожившей впечатляющий сон, но в итоге нашли лишь голову торчащую из-за двери. - Не хочешь встать? Я тут войти не могу, – бархатный голос пробил барабанную перепонку, с такой силой, что не удавалось даже, року включенному на полную громкость наушников. - Ламаа, – еле слышно буркнула девушка, еще находясь в прострации, но по инерции или же просто половина сознания была тут, а другая еще во сне, она все-таки отодвинулась давая двери открыться, ровно на столько, чтобы впустить хозяина. - Уау! Да, так меня даже Макнэ не называл, – уголки его губ поднялись вверх, а глаза оценивающе смотрели на даму его вожделения. Белая облегающая маечка выдавала красоту ее тела, коротенькие черные шорты, увеличивали ровные белые ножки, а длинные волосы казалось полностью закрыли плечи. - Ты пришел?! – больше утверждая вслух, чем задавая вопрос тихо шепнула девушка. Мин улыбаясь присел рядом и мягко взглянул на результат своего позднего возвращения. Серебристый пиджак, ровно сидел на его владельце, под которым была, лишь черная рубашка с незастегнутыми первыми двумя пуговицами. Черные джинсовые штаны, вычерчивали каждый изгиб натренированных танцами ног, а большие белые кеды красиво выделялись на общем фоне, заканчивали всю картинку фенечки на запястий парня умело переплетенные профессиональной рукодельницей. - Прости, что не ответил на звонок, я давал интервью, а потом отрабатывал танец и …... – тихий жалобный стон, заставил его сначала замолчать и посмотреть на девушку, а потом широко улыбнуться. - Ужин на столе, я почти на кровати, все как ты любишь, – бурчала она, ползком на четвереньках добираясь до заветной комнаты Мина. Парень уже в голос рассмеялся, он тихо подошел и встал перед ней, а она не переставая идти уткнулась в его ноги головой, картинка: «Бык и закрытая дверь». - Может помочь? – стебался парень, немного отойдя назад. В ответ послышалось, лишь еле уловимое мычание, то ли в знак протеста, то ли согласия, этого ему не дано было сегодня узнать. Не долго заставляя себя ждать, Мин присел на корточки и подхватил девушку в свои крепкие руки. Ни чувствуя особой тяжести сопящей в его руках тушки, парень меланхолично побрел в свою комнату. Слегка пнув дверь достаточно дорогой обувью, и не особо себя грезя по этому поводу, он прошел в комнату стараясь сделать свои шаги как можно тише. Чон Мин подошел к любовно заправленной еще утром кровати, с молочного цвета маленькими подушками, поверхность которых покрывали замысловатые узоры, больше похожие на те, что обивают стекло, в зимние морозы. Убрал покрывало на кресло стоящее в углу рядом с деревянным столиком, который под действием тусклого света лампы, переливался из цвета шоколадного в оливковый. Недолго мелочась он скинул подушки в кучу и уложил поудобнее свою сопящую девушку, видящую заслуженное продолжение сна о ламах. Мин заботливо укутал любимую в пестрое пуховое одеяло, и вытащив вибрировавший телефон, быстро вышел из комнаты, попутно нажимая на кнопку принятия вызова.