Муня и Чук

Ну ни фига ж себе! Чука целовал какой-то парень! Прям всерьез целовал! Как какую-нибудь телку! Я чуть не опрокинулся. Даже не допёр сначала, что они там творят, чуть было не пошел дальше. Они зашкерились, забились в шадоу в закутке под лестницей, у задней двери школы. Она на вечном локе, охранники — не лохи, согласны дежурить только у главного входа, потому на той лестнице никого никогда нет. А после уроков — ваще Сахара. Углядеть, что творится внутри, можно только снаружи, через окно, и только из одного, блин, места под стеной. Если бы меня Автор не остановил и прям в стекло мордой не ткнул, я б ничего и не заметил. Второй парень казался знакомым. Из нашей школы, на класс или два старше. Длинный, как удочка, тощий, как удочка же, с отвратным пушком на верхней губе и россыпью алеющих угрей на щеках. Меня заклинило. Охренеть! Прям в шок! Как только Чука не вырвало! Но Чука не вырвало. Он типа балдел. Вот дикий! Тот, второй, парень зажал его бошку ладонями, наклонился чуть ли не в половину своего роста и хватал губами его губы. Чук стоял, закрыв глаза, и типа позволял это с собой делать! ОМГ! Не сопротивлялся ни разу! Руки повесил, сам вытянулся вверх, навстречу этому ахтунгу. Они не зажимались, не терлись друг о друга, не лапались, не тискались. Короче, между ними был зазор, и это хорошо, а то меня все-таки стошнило бы. Но, блин, от них так и веяло порнхабом! Ну, типа все по-взрослому было. Не детский поцелуй. Я даже напряжение в животе почувствовал. Угар! Не хватало мне еще и возбудиться, глядя, как два пидора сосутся! Но Чук! Чук! Типа мой лучший друг! С детства! И вдруг гомик! Ого… И тут вдруг меня аж подбросило на месте. Типа жахнуло со всей дури. Это ж ньюс века! Реальный снос башки! Я выхватил из кармана телефон, хотел было начать снимать, вспомнил о вспышке, вырубил и стал раз за разом фоткать, не жалея памяти. Еще и видео снял. Через окно, с дневными бликами по стеклу, а там, внутри, пичалька, совсем темно, ну а вдруг! А те двое все стояли там и никак не могли насосаться! Меня аж припирало на месте запостить ньюс в коллективе! Тут пидорки вдруг зажиматься начали! Ну, не зажиматься, а типа... Короче, ладонь ахтунга поползла Чуку на спину, а потом и на поясницу. — Э! — крикнул я, обернувшись к Автору, когда до меня дошло, что находится ниже поясницы. — Ты это прекрати! Я на такие выверты не подписывался! Я тут обрыгаться не желаю! — А че вдруг? — изумился Автор. — Порнуха вживую! Кто же от такого откажется! Посмотри, вникни, может, даже поучаствуй. Заодно, наконец, девственности лишишься… — Ты чё, баклан! — возмутился я. — Совсем дерзанулся? Мне такая порнуха не нужна! Я на такое смотреть не хочу ни разу! — Так это же рассказ для Фикбука! — начал меня уговаривать Автор. — Для таких сцен все и пишется! Они немного полапаются, потом, даром что девственники, ловко отсосут друг другу и в анусы грациозно потрахаются! Раза по три в каждый анус! А ты сможешь подрочить, любуясь! Но лучше — присоединяйся! Сорок страниц сплошного PWP обеспечено! — А мне пофиг, сколько страниц! — взревел я. — Я на пидорский секс глядеть не желаю! Да еще и с моим лучшим другом! Или помещай туда Светку с Ленкой, и я готов дрочить на их кунички, или я разворачиваюсь и ухожу! — Да какие Светка с Ленкой! — запротестовал Автор. — Это ж фем получится! Гет! Кто ж на Фикбуке гет читает! Все хотят мальчиковый секс в школьном туалете! — Ща как въеду меж гляделок! — взбесился я. — И не погляжу, Автор ты или не Автор! — Ну и черт с тобой! — обиделся тот. — Жизнь, она серая и неинтересная. Вот увидишь, ничего примечательного не случится. Будет уныло, вяло, никак. А вот я бы мог… — Увянь, изврат! — рявкнул я. Автор отвернулся, демонстрируя полный игнор меня, Чука и вообще всего на свете. Я глянул на наших ахтунгов. Те, оказывается, дальше поясницы не пошли — так и сосались, держась на пионерском расстоянии и подогревая спину одного ладошкой другого. Потом вдруг разом оглянулись, но не в мою сторону, в сторону коридора, отскочили друг от друга, и мне пришлось занырнуть под окно, чтоб не засекли. Когда я снова посмотрел, их там уже не было. В закутке возилась уборщица. Я бросился домой.