Пожирающая

Лили не могла понять, что с ней происходит. С утра она прекрасно себя чувствовала, играла с малышом, провожала мужа на работу. Но сейчас у нее отчаянно кружилась голова и тошнило. Не ясно от чего – она еще даже не успела позавтракать. В желудке блуждал только стакан сока. А еще – раздражение. Её неумолимо раздражало буквально всё. Малыш перестал играть и молча сидел среди игрушек. Лили бесило, что всегда игривый ребёнок стал таким тихим и безвольным. За окном кто-то ещё с утра включил музыку. Женщину раздражало и это. Даже ее одежда – вязанное обтягивающее платье – показалось ей жестким, цепляющимся за все подряд. Лили ощущала, как злость захватывает ее волнами, заливает все остальные чувства и разум. Наконец её вырвало. Продолжительные спазмы не оставляли её. А когда она смогла разогнуться и посмотреть на себя в зеркало в ванной, Лили не узнала себя. В зеркале на нее смотрела бледная худая женщина с синяками под глазами и горящим яростью взглядом. И это вновь взбесило её. С криком она голыми руками разбила зеркало. В то же время Лили почувствовала неутолимый голод. Она тупо уставилась на собственную разбитую в кровь руку. Красные капли раздражали, но в то же время зачаровывали её. Женщина поднесла руку к губам и всосала вытекающую кровь. Хорошо. Но очень и очень мало. От нового приступа злости заскрипели зубы. Лили вышла из ванной и хотела направиться в кухню, но внимание её переключилось на малышку. Ребёнок сидел на полу, облокотившись на большого плюшевого белого мишку. Лили подумала, что это совершенно бесполезно и невыносимо. - Чёртов младенец, почему ты не играешь?! – взревела мать, кидаясь на малыша. Она схватила его за плечики, но тот не проронил ни звука. Маленькая головка моталась из стороны в сторону. Разъяренная женщина даже не услышала, как хрустнули неокрепшие позвонки. - Играй! – орала она, тыча в малыша пластиковой погремушкой. В какой-то момент, на лице ребёнка показался порез и первые капли крови. Лили замерла, увидев их. Голод снова дал о себе знать. Как акула чует кровь, так и женщина вдруг поняла, что не сможет остановиться. Сначала она поцеловала своего ребёнка в ссадину. Но поцелуй быстро перерос в ожесточенное разрывание плоти. Лили впилась зубами в щеку малыша, отрывая кусок мяса, наслаждаясь теплотой крови и запахом молока. Её пальцы впивались в маленькое тельце. Все вокруг окрашивалось в красное, но голод так и не проходил. Лили разорвала живот малыша, помогая себе каблуком туфли. Злость и ярость кипели в ней. Она злилась, что голод не проходит, злилась, что у нее из рук выскальзывают внутренности малыша, злилась на весь мир, что ей пришлось совершить это преступление, чтобы унять свои желания. Но в конце концов голод немного отступил. Лили поднялась и вышла на улицу. Платье мешало её широкому шагу, поэтому она с силой разорвала юбку до неприличия. Впрочем, это её сейчас меньше всего заботило. Музыка – вот что теперь её раздражало. Она мечтала разбить приёмник об голову своего соседа. Добравшись до магнитофона, Лили вырвала провод из розетки и хотела уже зайти в чужой дом. Но ей навстречу вышел сам хозяин. На мужчине была порванная рубашка и домашние брюки. Его руки, прямо как у Лили, были в крови. Он посмотрел на замолчавший приёмник и кивнул соседке. Его тоже слишком раздражала эта музыка. Лили отвернулась. Только сейчас она заметила, что в доме напротив открыта дверь. Что же за люди такие – не могут дверь закрыть?! Злость вновь проснулась в женщине. Она с глухим рычанием пошла к дому. Её сосед присоединился к ней – его уже давно не нравилась та старая дева, что жила по соседству. И он уже давно хотел овладеть ею самым грубым способом. Злость пожирала их изнутри, и никогда бы не насытилась до конца.