На подсосе, или Тяжела вампирская доля

Тяжела вампирская доля в двадцать первом веке. Особенно, когда твоё чувство собственного достоинства слишком зашкаливает, чтобы смиренно косить под низкопробный человеческий род. Внутри моего мёртвого сердечка так и извивается подленько гадское чувство, словно я в костюме шута нахожусь на крутом маскараде. И так изо дня в день. Неприятно. То ли дело средневековье! Только пикни о том, что ты вампир, и люди в ужасе хватаются кто за сердце, кто за голову (кому что важнее). А если поживился кем-нибудь в кустах, да хоть даже посреди города, никто и не подумает надеть на тебя кандалы. Вот где были свобода, раздолье и вечный пир. А что сейчас? Ни адекватного пропитания, ни почтения и благоговейного трепета. Людишки совсем распустились и возомнили себя властелинами мира (наивное стадо). Вампиры же какого-то чёрта вынуждены скрываться, позорно посасывая донорскую кровь из пакетов. А так хочется охоты и дикого визга… Но из всей охоты у меня только зверская охота пожрать (точнее попить, но не суть), а из визга только ржач моего соседа (впрочем, если и походящий на визг, то только на истерично свинячий). Паренёк-то оказался смышлёным… Так я подумал о своём соседе по квартире, когда только заселился. Однако моё мнение быстро (уже спустя коротких пять секунд) сменилось на диаметрально противоположное. — Ты такой красивый… — в глазах светловолосого парня, что стоял передо мной в одних лишь трусах и ярких цветных носках (что были явно из разных пар), сиял восторг. — И такой бледный… Вампир, что ли? — выдал серьёзно после того, как я представился. — Угадал, — не стал я отпираться. Но вместо так жаждуемого мною возгласа ужаса, паники, слёз, срочного изготовления кола из ножки табурета… ну или хотя бы сдавленного хрипа… раздался лишь звонкий заливистый смех. Такой громкий и счастливый, что то противненькое чувство, отвечающее за восприятие мной себя любимого в качестве шута, снова гаденько закопошилось в сердце. Да при том удвоив старания. С тех пор смех Пак Чимина стал для меня пыткой и проклятием.

***

— Хён, твой стиль в одежде такой устаревший, — неодобрительно цокал языком уже одетый Чимин, который сидел прямо на полу возле моего чемодана и наблюдал за тем, как я перекладываю вещи в шкаф. — Никто такое уже не носит. Ты что, из прошлого века? — и закатил глаза с таким надменным видом, будто его дырявый (словно изъеденный мышами) свитер — последний писк моды. — Из позапрошлого тысячелетия, — горделиво отчеканил я, оскорблённый тем, что меня тут за сопливого мальчишку считают. Тот в ответ лишь разразился смехом.

***

— Юнги, почему ты днём всегда сидишь дома, — Чимин замер в дверном проёме кухни с надгрызенной морковью в руке, глядя на то, как я шнурую ботинки, — а на ночь глядя куда-то намыливаешься? Ты работаешь стриптизёром? — и взгляд полный лукавства (видел я такой, когда в восемнадцатом веке одна пышногрудая крестьянка звала меня за собой на сеновал, где меня поджидали мужики с вилами и факелами). — Нет. Просто я вампир, — произнёс максимально сухо и бесстрастно. — И прячусь от солнца. Чимин даже приложился башкой об косяк от смеха.

***

— Слушай, — начал свой привычный допрос Чимин за завтраком, уминая за обе щёки яичницу, — что ты такое постоянно пьёшь? Это какой-то сок, стилизованный под донорскую кровь? — Нет. Это и есть кровь, — ответил спокойно я, посасывая красную жидкость прямо из прозрачного пакета. Чимин, смеясь, едва не подавился желтком. А жаль, что только едва.

***

— Хён, ночью, когда тебя не было, — Чимин, весь взлохмаченный и с зубной щёткой в руках, тормознул меня в коридоре, — я зашёл к тебе в комнату, чтобы вернуть ручку, которую ты мне одалживал, и увидел у тебя на столе череп. Что за такой? — Это череп моей первой жертвы. Я храню его как память. Чтобы всегда помнить, кто я есть. — У тебя какие-то странные сатанинские наклонности. Случайно, в секте не состоишь? — Не состою. Зачем мне это? Ведь я вампир. Давясь от смеха, Чимин оплевал меня зубной пастой.

***

— Ни разу не видел, чтобы ты спал, — задумчиво выдал Чимин, усердно чистя картофель, пока я рядом за столом посасывал очередной пакетик с известным содержимым. Я надеялся, что тому наконец вдарит в нос запах крови и он одумается… Но похоже, у него были явные проблемы с обонянием. — Даже кровать твоя завалена книгами, что никак не прилечь туда. Ты спишь вообще? У тебя проблемы? Бессонница? Так и умереть можно. — Не можно. Я уже и так мёртв, — я вытер пальцем кровавую каплю, скользящую вниз по подбородку. — И да, я всё-таки сплю. Ночью. У нас как раз кладбище по соседству. — В гробу, что ль, спишь? — Догадливый. Пока Чимин смеялся, заваливаясь вперёд, я всё надеялся, что он напорется на нож в своих руках и в мучениях умрёт. Но увы.

***

Этот смешливый лохматый парень по имени Пак Чимин раздражал меня с каждым днём всё больше и больше. Мне уже даже временами хотелось (аж невтерпёж) закрыться в гробу этак лет на пятьсот, чтоб уж наверняка больше не пересечься ни с самим Чимином, ни с его отпрысками. Но с какой такой радости я должен лишать себя нормальной (насколько это конечно возможно) жизни из-за какого-то убогого и скорбного головой человека? Я совершенно не понимал, что именно в моих словах так постоянно его веселит. Однако Чимин просто был из тех, кто находил повод для смеха в чём угодно, будь то бессмысленный мультик по ТВ или какой-то звук, неожиданно вдруг показавшийся ему отчего-то странным. Наша квартира всегда была полна смеха. И при том неважно, привёл ли Чимин друзей или заседает в комнате один. Порой даже из туалета доносился сдавленный ржач. И меня это ужасно бесило. Мне хотелось изничтожить всё человечество, начав всенепременно с Пак Чимина. Больше его смеха меня бесило только, пожалуй, его неверие. Мне хотелось, чтобы хоть один жалкий человек наконец признал во мне вампира, наконец уверовал в моё могущество, чтобы преклонился и стал моим рабом на веки вечные (пока не скопытится конечно, на этом вечность для него закончится). А Пак Чимин лишь продолжал унижать своими глупыми насмешками. Отчего мне только сильнее хотелось впиться клыками ему в глотку. Но я не мог позволить себе убийство. Никак. Ведь нынче снимать жильё весьма затратно. В одиночку мне такое не потянуть. Да и прятать труп, а потом скрываться от полиции — тоже перспектива весьма унизительная для такого высокородного меня. Так что приходилось терпеть. Терпеть и посасывать кровь из пакетов, чувствуя себя долбаным наркошей. И только в одну ночь в году, только в этот праздник я позволял себе немножечко свободы. Хэллоуин — был определённо моим любимым днём. Самым долгожданным днём. Если бы я был психом, то непременно стал бы убивать на Хэллоуин. Такое раздолье для креативной душеньки! Даже самые жуткие убийства в этот день воспринимаются иначе. И хоть психом я не был, время это всё равно любил, ведь в эту ночь не нужно было прятать клыки и глушить голод холодной кровью. Я разрешал себе отведать немного тёплой. Зажать в переулке какую-нибудь порядком подвыпившую ведьмочку-золушку было проще простого. Главное успеть вовремя остановиться, не доходя до крайностей. — Юнги! — раздался восторженный возглас за дверью моей комнаты. — Знаешь, кем я нарядился на Хэллоуин? Ни за что не угадаешь! Та-дам! — и дверь шумно распахнулась, ударяясь о шкаф. — Я вампир! — Чимин, до тошнотворных рефлексов счастливый, стоит и лыбится, демонстрируя пластмассовые клыки. На нём обтягивающие чёрные кожаные штаны, кроваво-алая шёлковая рубашка с глубоким вырезом и чёрный плащ с воротником стойкой, ниспадающий с плеч и до самого пола. А волосы, вечно пушащиеся и торчащие по все стороны, аккуратно уложены на боковой пробор, открывая лоб. На секунду я даже подумал, что тот выглядит соблазнительно. Но быстро опомнился и презрительно фыркнул. Ведь вампиры никогда не одевались подобным образом. — Ой, так ты тоже нарядился вампиром? — лицо парня заметно погрустнело. — Твой костюм лучше, — прозвучало понуро и удручённо. — Клыки как настоящие, — протянул похвально-опечалено он, приблизившись ко мне почти вплотную. — И глаза красные… Это линзы? Почему ты не сказал, что тоже нарядишься вампиром? Я бы тогда придумал что-нибудь другое… А то теперь на фоне тебя выгляжу как детсадовец. — Послушай, — крепко схватив парня за плечи, я прижал его к дверце шкафа, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. — Я не наряжаюсь вампиром, — больше сдерживать гнев никак не получалось. — Потому что я и есть вампир. Понимаешь? Нет? Когда ты наконец это уяснишь? — я говорил негромко, но слова тем не менее звучали слишком яростно, словно с каждым звуком я желал вбить в него по гвоздю (хотя почему "словно"?). — И это не пластик, а зубы. И в глазах не линзы, а голод. Всему в этом мире есть предел. И моему терпению тоже. И сейчас я, знаешь, что сделаю? — я медленно спустился к его шее, втягивая щекочущий нос аромат свежей крови. — Я собираюсь испить тебя всего, без остатка. — Звучит весьма сексуально, — Чимин чуть дёрнулся и захихикал, когда я коснулся губами нежной шеи. — Ты думаешь, я шутки шучу? Думаешь, не смогу действительно это сделать? Думаешь, я продолжу терпеть? — Юнги, — лицо Чимина вдруг стало до нереальности серьёзным. — Я тебе нравлюсь, что ли? Таких выводов я вообще никак не ожидал услышать. А потому, растерявшись, даже забыл всю ту запугивающую речь, которую ещё собирался толкнуть, прежде чем вонзить в него клыки. — Знаешь, раз уж тут пошли такие откровения, — Чимин опустил взгляд, а щёки его даже сквозь толстый слой практически белой пудры покрылись румянцем. — Я тоже выскажусь. Я хотел быть похожим на тебя, хоть на одну ночь. Быть таким же бледным, красивым и аристократичным. Потому что… Потому что ты тоже мне нравишься. И я тоже хочу… — он смутился ещё больше. — Тоже хочу испить тебя без остатка. Но давай не будем торопиться. И пока просто пойдём праздновать Хэллоуин вместе, ладно?