Цвети

      Склонив голову вбок, ты убираешь длинную прядь за ухо и задумчиво вертишь между пальцами ручку, так что блики от лампы играют на её гранях. В твоих волосах лепестки сакуры, ведь весной ты всегда вплетаешь в них её цветы. Через пару часов они вянут и, путаясь, теряются в тёмной копне. Я каждый вечер вижу, как перед тем, как уйти домой, ты расчёсываешь волосы, и они опадают на пол.       Пластиковым кончиком ручки ты дотрагиваешься до нижней губы и медленно водишь по ней из стороны в сторону, будто бы привлекая моё — рядом больше никого нет — внимание. Хотя и без этого ты забираешь всё моё внимание, мысли, и неважно, что ты делаешь в этот момент: виновато в этом каждое чёртово движение, взгляд, жест, вздох. Смотреть на тебя — привычка, пагубная или нет — я не знаю. Изредка ты кусаешь ручку белыми зубами, продолжая устало смотреть в монитор и скользя глазами по тексту, а иногда проводишь языком по искусанному пластику, заставляя его блестеть от слюны, и я с трудом отворачиваюсь, чтобы мысли не уходили в ненужное русло: так происходит всегда, когда я рядом с тобой.       Резкий шелестящий звук в тишине режет слух, вынуждая меня вновь повернуться — почти каждое твоё движение рефлекторно притягивает взгляд: ты взяла со стола конфету в яркой зелёной упаковке и шуршишь обёрткой, дёргая за кончики, а потом кладёшь леденец в рот. И тогда я думаю, что мне срочно нужно выйти курить, пока я ещё могу сдерживать себя, чтобы не дотронуться до губ — нужно всего-то наклониться вперёд на каких-то пятьдесят сантиметров, чтобы ощутить вкус мятной конфеты и дорогой ярко-красной помады.       Вытаскиваю сигарету из пачки и зажимаю её между пальцами, желая побыстрее выйти на улицу, нетерпеливо ищу зажигалку на столе.       — Вы так часто курите. — Твой голос без вопросительной интонации или нотки нравоучения, и поэтому эта фраза звучит как констатация известного факта.       — Это не так страшно, как тебе кажется.       — Вы вредите здоровью, — лучезарно улыбаешься, сообщив и этот очень важный факт.       А ты — моей нервной системе. Но я же молчу.       — Может, лучше кофе?       Может, лучше — тебя?       — Не сегодня. И рабочий день кончился. — Я будто бы отвечаю на свой собственный вопрос, отчего на губах возникает улыбка, и ты понимающе улыбаешься в ответ.       Уперевшись ладонями в стол, ты тянешься вверх, высматривая что-то в окне. Или — кого-то?       — Наверное, мне и вправду пора.       Мы выходим вместе, но по лестнице я спускаюсь первой, чтобы успеть насмотреться на тебя снизу вверх (иногда мне кажется, что так и должно быть всегда). Ты ступаешь на последнюю ступеньку, и ветер кутает тебя в вихре розовых лепестков. Весело махнув рукой, ты моментально уходишь вперёд, а я останавливаюсь и прикуриваю сигарету, ощущая успокаивающий вкус никотина во рту.       Ты идёшь по выстланной цветами дороге и, открыв переднюю дверь машины, грациозно садишься на сиденье, не забывая на прощание дать полюбоваться своими длинными стройными ногами.       Сделав последнюю затяжку, выдыхаю едкий дым, машинально облизываю губы, чувствуя слабый вкус горечи, и смотрю, как последние лепестки опадают с веток, а сакура теряет свою красоту. Теперь можно идти работать.

***

      Сакура цветет только весной, но когда ты входишь в офис в первый день дождливой осени, то приносишь с собой аромат свежих цветов.       Ты проводишь языком по ярко накрашенным розовым губам, которые моментально начинают блестеть от слюны под искусственным светом. Будто бы демонстративно перекладываешь ногу на ногу. Делаешь это медленно, чтобы все (я) успели полюбоваться стройными ногами, плотно обтянутыми чёрным капроном.       При взгляде на тебя все мысли из головы уходят прочь. И сделать с этим ничего не возможно. Ты автоматически притягиваешь мои взгляды и желания.       Слегка откинувшись назад на спинку стула и вскинув руку вверх, ты вытягиваешься и, чуть раздвинув ноги, прогибаешься в спине, упершись каблуками в пол. С твоих губ срывается едва слышный блаженный стон, а чёрная юбка задирается, оголяя кружевной край чулка и светлую полосу кожи.       Шумно сглатываю, вслепую нахожу на столе пачку сигарет и вытаскиваю одну. Мои движения привлекают твой взгляд. Развернувшись ко мне, ты мягко улыбаешься и откидываешь волосы назад. Мне кажется, что я вижу в них заблудившиеся лепестки, которых, там, конечно же, быть не может.       — Курить вредно.       А я не знала!       — Да-да, — автоматически соглашаюсь, но сигарету из рук не выпускаю.       — Может, хотите кофе?       За окном льёт дождь, и его капли громко барабанят по подоконнику и стеклу. Я представляю, как они будут падать на кожу, и вздрагиваю.       Пожалуй, сегодня я хочу кофе, но больше — тебя.       — Возможно, хочу, — киваю в ответ с мягкой улыбкой на губах.       Иду вслед за тобой по полуосвещённому коридору, вслушиваясь в парное цоканье каблуков, и ловлю сладкий запах духов, который кружит мне голову. Густая копна кудрявых длинных волос двигается из стороны в сторону на каждом шагу. Мой взгляд машинально падает на округлые бёдра, и вновь приходится сдерживаться, чтобы не хлопнуть по ним рукой. Или просто погладить.       Приготовив кофе, ты ставишь передо мной чашку, и я киваю в знак благодарности. Сажусь за столик напротив тебя, крепко сжимая чашку в руках. Ты говоришь что-то весёлое, я слушаю, хотя до меня доходят лишь обрывки фраз. Но я вежливо улыбаюсь и смеюсь, когда смеёшься ты. Уже достаточно для создания видимости дружеской беседы. Ты считаешь так же. Теперь мой взгляд падает на белую рубашку, которая всегда была застегнута, даже будто бы намертво запаяна на все пуговицы до горла, а сейчас соблазнительно расстёгнута до неприличия сильно, так что я вижу округлую грудь максимально хорошо. И уже представляю, как дотронусь до неё губами.       Ты опять смеёшься над своей шуткой и носиком туфли задеваешь мою ногу под столом, и я понимаю, что дружескими отношениями тут даже не пахнет. Сделав последний глоток уже холодного кофе, который и так пила слишком медленно, я встаю с места и, выкинув пластиковый стаканчик, выхожу в коридор, а ты моментально повторяешь за мной.       В офисе обычно так мало людей, и сейчас, поздним вечером, осталась лишь пара-тройка человек, которые сидят по своим кабинетам. Слышно лишь монотонное клацанье по клавишам, тяжкие вздохи и изредка — мат.       Хотя я тебя не вижу, но чувствую, как ты улыбаешься мне в спину. Но сказать что-то — будто бы нарушить тонкую грань временного понимания между нами.       — Теперь вы не хотите курить? — тянешь, а голос, как всегда, сладкий и мягкий, но я не люблю подобные вопросы.       — Ты хочешь (мне всё равно, что ты хочешь), чтобы я бросила курить?       Кончиками пальцев веду по стене, изредка натыкаясь на дверные ручки. В коридоре темно, но я помню наизусть каждое помещение: пыльная кладовка, кабинет, гардероб, дальше будет серверная — идеально подходит, и я замедляю шаг, выжидая твоего ответа.       — Да, было бы неплохо, — томно отвечаешь ты, а я останавливаюсь и автоматически ищу ключ. Он, как и всегда, в замке и поворачивается с лёгким треском, и я делаю шаг внутрь. Ты не медлишь и проходишь за мной, а я моментально закрываю дверь.       Первые секунды в темноте ничего не видно, но глаза быстро привыкают, и я вижу силуэт. Делаю шаг вперёд, переступая через провода, ты — назад и натыкаешься на стену, но ничего не говоришь, лишь издаёшь короткий и громкий вздох. Я бы могла сказать, что это было похоже на испуг, если бы это была не ты.       Тихое жужжание сервера заглушает мои тяжёлые вздохи: чрезмерно волнуюсь, ощущая тебя рядом с собой и даже больше — ощущая, что я могу сделать с тобой всё, что захочу. Эти мысли заставляют кровь кипеть, и я вновь делаю шаг, плотно прижимаясь к твоему телу, и утыкаюсь в шею, втягивая приятный аромат, который впервые чувствую так близко. Пахнет сакурой, хоть сейчас осень. Но рядом с тобой всегда витает аромат цветов; рядом с тобой всегда весна и всегда цветёт сакура.       Слышу, как твоё дыхание становится глубже и тяжелее — ты тоже волнуешься? Запах твоих духов и тела одинаково невообразимо сладок, или же я идеализирую всё, что связано с тобой; и то, и то пахнет цветами. Не могу сдержаться, чтобы не дотронуться до кожи, почувствовать вкус, запах или просто проверить, убедиться, что ты рядом со мной, что всё это не сон. Хотя какой это может быть сон, если я слышу, как ты тихо шепчешь моё имя, но остановиться не просишь. Звучит как просьба «сделай что-то» или приказ «сделай всё, что захочешь» — но мне совершенно неважно.       Чтобы не мешали, я убираю твои волосы назад и, чуть отклонив твою голову вбок, прикасаюсь губами к шее, а руками провожу от твоих бёдер до талии, выше к груди, сжимаю сосок через рубашку и бюстгальтер, выдавливая из тебя тихий стон. Это очень красиво — слышать, что тебе нравится. Но это так мало! Ты трёшься о мою грудь своей, отчего я готова застонать в голос вместе с тобой. Ставлю колено между твоих ног, разводя их в стороны, и ты беззвучно соглашаешься, беспрекословно подчиняясь. Надеюсь, навсегда. Прочерчиваю языком линию до уха, слабо прикусывая мочку, а ты моментально прижимаешься ко мне плотнее и однозначно трёшься о моё колено. Целую щёку, шею, нетерпеливо и жадно вылизывая кожу, но мне хочется намного больше, и я, покрывая лёгкими укусами ключицу прямо через рубашку, спускаюсь ниже. Рукой продолжая стискивать грудь, до второй дотрагиваюсь губами, кусая её через тонкую хлопковую рубашку и бюстгальтер. Зубами сильно сжимаю сосок вместе с тканью, а ты издаешь громкий стон, от которого моё тело бросает в жар.       С некоторым сожалением опускаю руки и, встав коленями на холодный пол, дотрагиваюсь до твоей лакированной белой туфли. Провожу кончиками до колена и, прикасаясь губами к плотно натянутому капрону, подцепляю край строгой юбки. Постепенно собираю её вверх, оставляю сложенной в складку на талии и вновь спускаюсь к краю чулка, слегка прикусывая кружево. Ты разводишь ноги шире, давая мне больше места, и, поднимаясь выше, я целую внутреннюю сторону бедра. Провожу ладонью между ног, ощущая твой жар, а ты моментально издаёшь тихий всхлип. Большим пальцем надавливаю на клитор, и твоё тело вздрагивает, а колени непроизвольно начинают дрожать.       Через тонкую чёрную ткань дотрагиваюсь до клитора языком, ощущая, как ты нетерпеливо трёшься бёдрами о стену позади себя. Подцепляю край кружевных трусиков, быстро стягивая вниз, и аккуратно снимаю их, но только с одной ноги. Бегло целую щиколотку, колено, бедро и поднимаю на тебя взгляд. Запрокинув голову назад, ты тяжело дышишь, а от каждого моего прикосновения мелко вздрагиваешь, будто бы от удара током. Ты кладёшь левую руку на свои губы, правую — на мою голову, крепко сжимая волосы, и я провожу языком по коже, собирая солоноватую смазку. Дотрагиваюсь до клитора, слегка сдавливая губами, и вслушиваюсь в твои заливистые всхлипы. Даже ладонь на губах не помогает скрыть их.       Облизав свои губы, я ощущаю твой вкус и сглатываю. Я размазываю пальцем по горячему влагалищу собственную слюну и смазку, оглаживая мягкие края и чуть царапая коротким ногтем, наслаждаясь тем, как ты нетерпеливо сжимаешь мои волосы в руке. Медленно проталкиваю внутрь два пальца, вслушиваясь в твоё прерывистое дыхание, и кладу свободную руку на грудь, вновь стискивая сосок.       Ты двигаешь бёдрами, насаживаясь на пальцы максимально глубоко, и продолжаешь держать мои волосы в кулаке, так что кожа на затылке ноет. Не даёшь отстраниться, боишься, что, если уберешь руку, я остановлюсь — хотя я такого, конечно же, не сделаю. Ты дрожишь, и каждый раз, когда я надавливаю на клитор и плавно двигаю пальцами, чувствую, как внутри всё сжимается, а ты захлёбываешься в гортанных, немного хриплых стонах, которые пробираются через ладонь на твоих губах. Ты замираешь, сжимая мои волосы крепче в кулак, оттягиваешь мою голову назад, а я любуюсь твоим лицо и телом, которое едва видно в слабом свете индикаторов. Мышцы ритмично напрягаются и расслабляются.       Отпустив меня, ты убираешь ладонь ото рта и глубоко вздыхаешь, а я вновь дотрагиваюсь языком до влагалища и вылизываю, собирая капли смазки. Медленно провожу ладонями от щиколоток до колена, оглаживая гладкий капрон. Поднимаюсь выше и, нащупав сползший чулок, аккуратно подтягиваю его вверх. Взяв за край юбки, опускаю её ниже и провожу руками вдоль бёдер, выравнивая ткань. Встав с пола, не отхожу, продлевая момент, когда я ещё могу (имею право) дотрагиваться до тебя. Кладу руки на грудь, слегка сжимая через рубашку и бюстгальтер, а ты продолжаешь смотреть в сторону и кусать нижнюю губу. Мягко прикасаюсь к шее, желая напоследок ощутить сладкий вкус твоего тела. На прощание нежно целую чуть влажную от пота кожу и отхожу назад. На губах остаётся горько-сладкий цветочной вкус.       Открыв дверь, выхожу в полутёмный коридор, ты следом и целенаправленно идёшь в кабинет, даже не взглянув в мою сторону. Сев на своё место, ты вновь смотришь в монитор и даже не поворачиваешься ко мне.       — Уже шесть часов... как быстро прошло время. — Ты, кажется, не удивлена — абсолютно ровный голос: говоришь, чтобы сгладить никому не нужную тишину.       — Вот и кончился рабочий день. — Я развожу руки в стороны, изображая непричастность.       Мы выходим на улицу вместе. Сакура покрылась огненным одеянием высохших листьев и рассыпает их к твоим ногам. Яркими пятнами они пылают на земле, по которой ты неспешно ступаешь. От твоих шагов раздаётся тихое цоканье и летят мелкие брызги.       Приятно пахнет мокрым асфальтом, хотя этот запах едва перебивает твой аромат цветов, намертво въевшийся в мою кожу. Как всегда, ты убегаешь вперёд, не забыв махнуть рукой на прощание, садишься в машину, как обычно, грациозно, давая всем смертным полюбоваться твоими прекрасными ногами. На правом чулке тянется длинная стрелка, и у меня вырывается нервный смешок, а сигарета выпадает изо рта. Прикуриваю новую, и никотин вяжет во рту, а губы слегка жжёт из-за очередной глубокой затяжки. Курить почему-то больше не хочется, тебя — тоже.