Не у тебя одного

Салли видит кошмары. Каждую ночь, стоит только закрыть глаза, апартаменты Эдисона преображаются. Пятна крови расплываются по обоям, между жутких знаков и слов обвинений. В каждой комнате воцаряется смерть и ужас. В этой болтается тело женщины. Вокруг шеи её – петля, черная, резко контрастирующая своим цветом со светлой кожей, золотистыми волосами и запачканным рвотой белым платьем девушки. Вот здесь – скелет, старый, сгнивший, в обрывках мужского костюма. Здесь – девочка. А вернее - части того, что от неё осталось – верхняя часть тела с единственной рукой, лежащая чуть поодаль голова на обрубке шеи, ещё что-то бесформенное вдалеке – то ли органы в крови, то ли настолько сильно изуродованная часть тела. Все они, конечно, не живы. Не могут быть. Они мертвые, в этом нет сомнений. Но даже смерть не мешает им наблюдать за маленьким синеволосым мальчиком, с замотанным бинтами лицом, тщетно ищущим выход в, казалось бы, таком знакомом доме, что в такие моменты превращается в лабиринт. Салли не боится мертвецов. Он привык видеть призраков – и во сне, и наяву. Но есть и то, что страшнее. То, от чего пробирает дрожь, страх захлёстывает сознание, а в голове, сквозь животный ужас пробивается лишь одна мысль: Бежать!!! И он бежит. Бежит, сбивая ноги, падая, поднимаясь, бежит с разодранными коленями и локтями, поскальзываясь на лужах крови, налетая на трупы, оглушенный стонами и рыданиями боли мёртвых и охваченный страхом. Бежит бессмысленно, бежит в тупик, знает это, но все же надеется. Надеется найти выход, хоть знает – выхода не будет. Красноглазый демон никогда не упустит свою жертву. Сал просыпается каждый раз в поту, посреди ночи, с дрожащими руками и сковывающим душу ужасом. Лежит, кутаясь в одеяло – холод ощущается даже физически, но тёплая постель от него не спасает. Страх не проходит со временем. Да и как ему пройти, если парень знает, что все, что там – оно есть и в реальности? Знает и осознает, то, что призраки всех этих людей действительно наполняют комнаты дома. Что демон с красными глазами всегда бродит рядом. Что это создание может настигнуть его в любой момент и расправиться с ним, так же легко и просто, как и со многими остальными. В такие моменты, даже дышать в апартаментах Эдисона становится невыносимо. ...На крыше все по-другому. На крыше – свежий ночной воздух и звёздное небо. Салли знает, что звёзды далеко, совсем не над головой, а в миллионах километров космоса от него – и всё же даже их свет успокаивает. Кажется, что он всё же способен прогнать эту тьму. По крайней мере, здесь парень её не ощущает. Эта ночь холодная, но ясная. Впрочем, холод никогда не был для Салли преградой. Зато сейчас на крыше красиво. Блестящий снег. Силуэты голых деревьев внизу. Темнота ночи... Парень садится у края, расчищая ботинком тонкую пелену снега. Подтягивает воротник куртки – взял первую, что попалась под руку, оказавшуюся не совсем подходящей для зимней погоды. Но возвращаться за чем-то другим он не намерен. Здесь он дождется конца ночи, чтобы вернуться домой незадолго до рассвета, прежде, чем отец обнаружит его исчезновение. Однако, кажется, эта ночь будет не совсем типичной. Салли слышит шаги на лестнице. Слышит открывающуюся дверь. Усмехается про себя. Духи не издают таких звуков. Нормальные люди ночью на крышу не притащатся. Это может быть только один человек. Ларри подходит сзади. Садится рядом, свесив ноги вниз. Сал бросает на него взгляд, наблюдает, как ночной ветер шевелит длинные темные пряди и про себя восхищается тем, как красиво выглядит отражение звёзд в его карих глазах. – Кошмары? - спрашивает пришедший, скосив глаза на синеволосого. Салли кивает, не особо настроенный на разговор. Брюнет усмехается, вновь устремляя взгляд в небо. – Не у тебя одного. Салли не в том состоянии, чтобы начинать общение. Ларри это понимает. Он ясно видит, что паренек сейчас далёк от хорошего самочувствия и настроения. А потому и удивляется, когда на его вопрос о том, стоит ли ему уходить, Салли совершенно неожиданно произносит: – Останься. Какое-то время, они просто сидят рядом, глядя на звезды. Молчат, не нарушая ночную тишину. "Точно влюбленная парочка, захотевшая романтики" – мелькает мысль в голове у Ларри. Парень усмехается. Только усмешка выходит не весёлой. Порывшись в кармане, Джонсон извлекает на свет пачку. Салли оборачивается на её шуршание. Вновь неожиданно заговаривает, и в его голосе слышны осуждающие, но все же смешливые нотки. – Мама не учила не тащить в рот всякую гадость? – Да иди ты, Салли-Кромсали! - беззлобно реагирует он на его высказывание. Парень отворачивается, в том же тоне отвечая: – После тебя, Ларри-Схерали. Кажется, взаимные оскорбления. Ничего хорошего. А атмосферу все же разрядило. Зажигалка работать отказывается. Салли наблюдает за тем, как Ларри с руганью чиркает колесиком, пытаясь заставить "гребаный кусок пластмассы" выдать хоть небольшой огонек. Ни одна попытка не увенчивается успехом, и вскоре маленький красно-черный предмет отправляется в полёт вниз, с крыши. Салли проводит его взглядом. Красный и чёрный. Цвета ужаса. Цвета демона... Совершенно неожиданно, он вспоминает о том, что в тот день упустил. Будучи слишком напуганным, он так нормально и не поблагодарил Ларри. А ведь неизвестно, чем бы кончилось всё, если бы парень не пришёл к нему и не привёл в сознание. Решив сейчас же исправить это, Салли поворачивается к нему. – Ларри... Знаю, я должен был сказать это раньше, но... Спасибо. Парень косится на него, вскинув брови. – За что? – За то, что спас меня. В тот день, когда я пытался поговорить с духом отца Меган, а вместо него появился красноглазый демон. – А, вот ты о чем... - металист коротко отмахивается – Да брось, не стоит. Я просто тебя в сознание привёл... – Но если бы ты этого не сделал - уверен, что меня здесь бы уже не было. Так что... Я обязан тебе жизнью. Налетевший порыв ветра заставляет парня задрожать – холод пробирает до костей. Заметив это, Ларри вдруг пододвигается ближе и приобнимает его, притянув к себе. Салли поднимает на него удивленный взгляд, но не отстраняется. – Я не хочу, чтобы ты здесь замёрз до соплей. – с усмешкой поясняет тот свой поступок. Вместо ответа, парень лишь молча склоняет голову, прижимаясь к его рукаву. И вновь – молчание. Вновь тишина. Только изредка, вдалеке – звук проезжающих машин, да порывов холодного ветра. – Сал... - на этот раз молчание нарушает уже Джонсон – Можно попросить тебя кое о чем? – Да? - реагирует синеволосый, подняв голову. Ларри не решается продолжать довольно долго, и парень уже успевает подумать, что он не договорит. Однако брюнет все же собирается с духом, озвучивая то, что хотел сказать. – Протез... Сними его. – Что?.. – Прошу... - голос начинает звучать умоляюще – Это была бы лучшая благодарность. – Ларри, тебе это не понравится... – Салли... Пожалуйста. Он смотрит на него. Смотрит в глаза, и Салли просто не может отказать этому взгляду. Заведя руку за голову, он отстегивает первый ремень. Затем, второй. Опускает голову, не решаясь поднять лица. Белоснежный, повторяющий черты лица предмет теперь покоится у него на коленях. Ларри сам берет его за подбородок, приподнимает. Абсолютно без настойчивости - Сал легко мог бы не поддаваться этому. Если бы захотел. Но единственное, что он делает – это зажмуривается, дабы не видеть того отвращения и омерзения, что, по его мнению, неизбежно возникнет на лице Ларри, когда он увидит то, что скрывал протез. Но вместо этого он лишь чувствует, как тёплые губы парня накрывают его собственные, вовлекая в поцелуй... Теперь страх охватывает уже Ларри. Он ожидает, что будет отвержен. Ожидает толчка в грудь, ожидает оскорблений и звука удаляющихся шагов. Но вместо этого Салли лишь обхватывает руками его спину, прижав к себе и, неумело, неловко, но отвечает. Отвечает ему... Как только поцелуй заканчивается, Ларри отстраняется, ощущая, как пылают щеки и бешено бьётся сердце. Смотрит на Салли. Тот вновь опустил голову. Однако он улыбается. И чёрт, уже ради этой улыбки стоит жалеть о том, что он не уговорил его снять этот протез раньше! – Думаю... Ты давно уже догадался, что у меня к тебе есть чувства... – начинает было Джонсон, толком не понимая, что хочет – то ли признаться, то ли извиниться. Салли остановливает его. Берет за руку. И, скосив глаза, усмехается. – Не у тебя одного.