Фрейдизм

Сигарета, первая за многие месяцы. Зажигалка, тлеющая бумага, первая затяжка и длинная ядовито-горькая струя дыма. Когда наркоман делает первую дозу после долгого перерыва, он думает, что на этот раз все под контролем. Когда алкоголик выпивает первый стакан, то он считает, что не обязательно напиваться до поросячьих соплей, чтобы расслабиться. Когда диета нарушается кремовым пирожным, человек уверен, он успеет еще все наверстать. Это только начало. Но это уже конец. Это шаг через грань, которую ты сам себе отметил в попытке проявить силу воли. Чем больше проходит времени, тем гибче становится эта грань. Сигарета в руке, и Грег переступил свой закон. Он курил, стоял на улице и смотрел на двухэтажное здание. Кто бы знал, о чем он думал? Справа приличное кафе, слева магазины оптики и кожгалантереи, а прямо перед ним находилась студия, где преподавали танцы. Вечерние занятия только что закончились. Женщины выходили, кутались в плащи и пальто. Они были легки и наполнены энергией в каждом шаге. Одна из них бросила взгляд на Грега и одарила искренней улыбкой. Грег не знал, что она увидела, но улыбка быстро угасла. На нем был шарф, под курткой теплый синий свитер, одна рука в кармане джинсов, другая перекатывала между указательным и средним пальцами убийственную палочку с никотином. Он смотрел на второй этаж, там только что зажегся свет. За этими окнами жил тренер по танцам. Не правда ли удобно? Она не вышла со всеми. Зашла и не вышла. Осталась. Нарушила свою грань так давно, что это стало нормой. Все вышло естественно и просто – задержаться, выпить, поговорить, почувствовать себя кому-то нужной и сместить грань до «измена это нормально». Может она даже не называла это изменой. Многие люди врут сами себе до последнего. Скорее она просто проводила время с человеком, который вдруг услышал ее. В отличие от некоторых, законных супругов, которые спохватились только тогда, когда в комфортную закрытую атмосферу планеты ворвался броненосец из космоса. С зонтиком. «Вот так из семьи из двоих человек мы превратились в феерически запутанный дурдом», - думал Грег. Проблема была не в том, что она изменила. Господи, какое отвратительное слово звенящее медным надломом. Если бы существовал аналог по способу убийства, измена не котировалась бы даже за нож под лопатку. Скорее отбеливатель в утренних хлопьях. Самое тошнотворное во всем этом, что люди вокруг знали об этом и спрашивали – ну и чего ты ешь эту отраву? Разве не пора что-то решить? Взять и сделать завтрак самому? По всем правилам он должен был бороться за нее. За их будущее. Однако он не знал гениальных решений, способов, их разговоры стали перерастать в споры моментально, в отпуске она только ныла, жаловалась и придиралась по поводу и без. Все, что он теперь чувствовал, это - в свои тридцать восемь он полный и неисправимый дурак. Апатия, равнодушие, небольшое раздражение - вот те чувства, что царили в его собственном доме. В какой момент стало наплевать? Неужели закрывать глаза на все, что происходит настолько удобно? Какая из дорог повела в сторону «постороннему человеку я интереснее, чем мужу» и «у меня очередное убийство и некогда тратить время на всю эту чушь». Грег был не в силах внушить желание бороться за семейное счастье в свою голову, не говоря уже о мотивации жены. Не было таких технологий пришельцев или способностей в психологии. Вот Холмс, наверное, смог бы. Поговорить, напомнить, склонить к нужному ответу. Только он немного на другой стороне. Он играл против добродетельного семейного очага, за команду злодеев. И играл намного лучше, учитывая, что начинал он с шанса равного абсолютному нулю. Грег потушил окурок, выкинул в мусорку и пошел к входу. Пришла пора разобраться с этим. Дверь была открыта, за стойкой собиралась домой совсем молодая девчонка. Он показал свое удостоверение и выгнал ее. Танцевальный зал его впечатлил. Действительно. Безликий гад и ублюдок выделил небольшую стойку для наград, кубков и рамок с грамотами. На стенах висели плакаты с кружащимися парочками. Это - фестиваль бесплатных танцев, и урод, кроме безусловного таланта, оказался добрым и отзывчивым. Фотографии с последнего Рождества. Веселые, запорошенные бликами конфетти, с дружескими объятиями всех, кто ходил в этот клуб танцев. Грег хмыкнул. Его фотографии полны крови, садизма и жестокости. Его работа приносила только стресс. Только извращенный азарт. Он - ненормальный, и чувствовал это сейчас особенно остро. Грег выключил свет в танцевальном зале и пошел по узкой деревянной лестнице наверх. С каждой пройденной ступенью он становился злее, циничнее и обрастал броней. Нахмурился против воли. Лицо окаменело. Да начнется шоу. Повернуть ручку и открыть дверь - самое тяжелое. Это - красный флаг перед битвой. За ним не было шанса все переиграть. Иди, иди и не оглядывайся. Впереди амбразура. Квартира неплоха. Много места, много окон, низкие диванчики, картины на стенах, творческий подход с цветами, деревянный пол и деревянная облицовка стен. Они сидели вдвоем на диване, и уж лучше бы он держал ее за руку или гладил по коленке. Что-нибудь, говорящее «ты имеешь право убить их прямо сходу». Тогда бы Грег не чувствовал себя чужаком пришедшим на пир духа, где его не ждали. Они прервались на полуслове. Она вскочила с дивана. А Грег просто смотрел. С одного на другого. Переводил взгляд и отчаянно боролся с желанием улыбнуться и сделать какой-нибудь глупый фортель. Как клоун в представлении. Помахать шляпой с большим пером, представляясь публике. Но Грег молчал. - Только не трогай Сесиль, она здесь не причем. Это только между тобой и мной. Танцор загородил ее, словно Грег, как разъяренный бык, собирался броситься на матадора. Грег засмеялся до кашля. Невероятно. Эти напомаженные волосы, загорелая кожа, темные итальянские глаза - весь он вел себя как рыцарь дамы своего сердца. Грег думал, что таких не бывает. Может ему стоило радоваться, что его узнали с первого взгляда? - Кто сказал, что я ее трону? Грег преодолел расстояние за секунды, еще быстрее двигался его кулак. Он ударил в челюсть. Безымянный танцор пытался ответить, но, черт возьми, что обыватель стоил против того, кто начинал с драк в подворотне, а закончил в массовых беспорядках в Тоттенхэме. Плечом к плечу с целой армией. Он использовал грязные приемы и быстро уложил соперника на лопатки, продолжив превращать его лицо в месиво. Жена кричала, била его кулаками по спине, но ничего не вышло. От бессмысленного насилия его остановил железный и невероятно острый кончик зонта, упершийся ему в горло. Грег перевел дыхание и заметил, что рядом стоял Майкрофт, принесший тишину. Они молча переглянулись. Грег видел бледное лицо Холмса, складку между бровей, жесткий взгляд. Что видел Майкрофт никому неизвестно. Кровь и отчаяние? Останови меня, господи, останови пока не поздно. Майкрофт убрал зонт от его лица, зацепил рукояткой на другой локоть и протянул руку. Грег мучился сомнениями недолго. У Холмса сухая, уверенная ладонь, рывком поднимающая Грега с колен. Вероятно, Сесиль думала, что это - спаситель. Однако Майкрофт перехватил ее благодарный взгляд и скривился. Презрительно осмотрел комнату, ее, испуганную и взволнованную, и всю сцену разом. Брезгливо поджал губы, вынося вердикт: - Какая пошлость. Мистер Лайенс, не двигайтесь, скорая уже в пути. Советую сосредоточиться на дыхании, кажется, у вас сломан нос. Доброго вечера. – Он кивнул лежащему горе-танцору, так ни разу и не удостоив обратиться к Сесиль хотя бы косвенно, словно она была мебелью. - Идемте, Грегори. Ваше триумфальное появление они забудут не скоро. Они вышли на улицу - уже начался дождь. Майкрофт раскрыл зонт, и они вместе дошли до места, где Грег стоял до случившегося. Подъехала черная машина. - Такси или вас подвезти? Грег молчал до сих пор. Думал. Рассматривал рядом идущего человека, который вторгся в его личную жизнь. Он мог бы раньше. Но только сейчас. Боялся, как боялся и сам Грег, что грань убийства невинного человека так же, по сути, зыбко и неуверенно проложена, как и остальные. - Майкрофт. - Ммм? - Вы следили за мной. - Это очевидно. - Вы знали, зачем я иду. - Это тоже было очевидно. - И вы вмешались. - Скажем, я в меру своих скромных сил пытаюсь защитить вас от последствий превентивными мерами. И я рад, что ваш здравый смысл победил. - Майкрофт. - Да? - Спасибо. - Всегда, пожалуйста. Грег ушел под дождь, так и не вызвав такси.