Проблема

Поселить двух шестнадцатилетних парней в одной комнате было ошибкой. Ваня думает, что жизнь ещё та сука, которой наплевать на твоё мнение и чувства. Он постоянно просыпается посреди ночи и прислушивается к дыханию Дани. Не намеренно. Просто для того чтобы понять, почувствовать, услышать, что Даня всё ещё здесь. Что он всё также лежит на соседней кровати и сжимает подушку рукой. Да, Ваня слишком хорошо успел изучить Даню за это время. Иногда Ваня всё же думает, что ему скоро придется посетить психиатра. Последнее время он стал чаще ловить себя на мысли, что Даня выглядит довольно-таки сексуально, когда закусывает нижнюю губу, как будто дразня, провоцируя. Или грызёт кончик ручки, обхватывая его пухлыми губами, в такие моменты Ване хочется схватить голову Данила руками и двигать в такт его рваным вдохам. У Вани постепенно сносит крышу. Ему кажется, что Даня проник глубоко в него и осел где-то на перегородках сердца. У Вани просто нет никаких предположений, почему всё случилось так. Как такой неопытный и несмелый ботан, как Даня, смог занять все его мысли. Даня ведёт себя как прежде, будто ничего не замечая, или игнорируя очевидное. Если бы Ване сказали, что Даня вундеркинд, он бы не поверил. Потому что не возможно не заметить пристальный взгляд карих глаз. Когда Ваня первый раз увидел Данила, он сразу понял, что всё будет хреново. Но он не мог предположить что настолько. Ваня отчётливо помнит, как Даня прижал его к стене в порыве гнева. Его глаза сверкали, как бенгальские огни, в Новогоднюю ночь, а кулаки сжимались и разжимались, в неконтролируемом желание разбить наглую рожу Вани. Ему так хотелось прижать Даню к стене и целовать до колик в животе, но нет. Ваня слишком гордый, он лишь толкает Даню плечом и уходит. Не оглянувшись. Раньше Ваня не замечал за собой привычки подсчитывать, сколько сигарет он выкурил, а сейчас… Раз сигарета… Два… И, опять по новой. Он похож на чёртового психа. Наверное, если бы прохожие увидели его сейчас, то позвонили бы в дурдом. А Ваня не против, он лучше бы жил в психушке, чем изо дня в день находиться с Данилой в одной комнате. А курить он всё-таки стал чаще. — Вань, ты стал чаще курить — голос раздаётся слишком громко, нарушая умиротворяющую тишину и, кажется, что окна вздрогнули, как и Ваня всем телом. Он, блядь, и мысли читать умеет? По телу прошёлся электрический заряд и стало, трудно дышать, когда Даня в пижамных штанах, в одних штанах, блядь, сделал шаг ближе к Вани. Забудь, думай о чём угодно только не о нём. Ваня отводит взгляд, пытаясь сосредоточиться на переливающемся от звёзд небе. — Вань… — он выдохнул имя на одном дыхании. Почему? Почему, блядь, его имя, так, звучит, когда его произносит Даня. Только не оборачивайся, только не смотри в его глаза. Данил будто не замечая, что творится с Ваней, обхватывает его локоть своей ледяной ладонью. Убери, блядь, руку. Пожалуйста. — хочется заорать это в голос, но Ваня лишь смотрит на, то место, где покоится рука Дани. Хочется разодрать зубами кожу, без анестезии, или убежать далеко-далеко и забиться в тёмный уголочек и скулить, как побитый пёс. — Иди в дом, Дань, замёрзнешь. Что ты, твою мать, несёшь? У Дани в глазах бирюзовые искорки и немного удивления. Хочется выколоть эти глаза к херам и забыть, что они существовали. Но вместо этого Ваня затягивается и выпускает дым прямо Дане в лицо. Запах мятной жвачки и сигаретного дыма проникает во все уголки сознания и клубится там, как туман над рекой. Въедается в лёгкие, оставляя на них метки. Дане хочется глотать этот дым бесконечно, ловя его губами. Ваня это видит, видит, как приоткрываются его губы в попытке вдохнуть, как можно больше этого запаха. Даня делает шаг вперёд, он медлит, потому что неуверен. Всё тело Вани покрывается мурашками и он хочет убедить себя в том, что это от того, что на улице холодно (да, он слышал прогноз синоптиков), а не от того что тело Данила всего в нескольких сантиметрах от его. Кажется, если вдохнуть полной грудью коснешься его. Ваня хочет изменить что-то в этой ситуации. Даня проводит рукой по волосам и закусывает губу, и это становится последней каплей, Ваня сокращает оставшееся расстояние между ними и врезается своими губами в губы Дани. Раздаётся взрыв, ощущение как будто ты тонул, а потом вдохнул воздуха. Как удар в солнечное сплетение, в самое сердце. Если бы случилась атомная война, они бы этого не заметили. Руки Дани запутываются в длинных волосах Вани, оттягивая их назад. Это похоже на сумасшествие, руки трясутся, глаза лихорадочно блестят. Когда в голове проясняется Ваня отскакивает, как ужаленный. Быстрый вдох и на коротком выдохе: — Прости, — Ваня разворачивается и уходит (это не гордость). Даня находится в какой-то прострации, ни чувств, ни мыслей. Полная пустота. Осознание приходит слишком поздно, когда Ваня уже скрывается из виду. — Какой же ты придурок, Вань. Ваня бежит, а в голове крутится одна мысль трус, трус, какой же ты трус. Даня думает, если Ваня ещё раз его поцелует, он не сможет оттолкнуть. Ваня хочет выжечь клеймо на том участке кожи, которого касался Данил.