...
2 декабря 2017 г., 10:00
Рутинная работа кипела в лабораториях и Ядре. Ничто, как говорится, не предвещало. Гастер на компьютере строил виртуальную модель для проверки очередной вумной гипотезы, когда произошёл резкий подземный толчок. Несколько колб и пробирок затряслось и попадало, однако к счастью, они были пусты, но настроения монстру это определённо не добавило.
В природном явлении не было бы ничего необычного, учитывая, что Хотленд расположен буквально в вулкане, поэтому естественно, что был целый отдел геологов-аналитиков, чья работа была как раз прогнозировать подобное, но этого землетрясения явно не было в расписании.
Королевский учёный недовольно нахмурился, но идти и выяснять в чём дело не стал, ведь такие внештатные случаи тоже были предусмотрены. Он решил дать шанс остальным привести всё в максимальный порядок, прежде чем Вингдингс начнёт, что называется, «рубить головы» виноватым и не очень.
Монстр хотел было продолжить работу, как толчок вдруг повторился, причём явно сильнее предыдущего. И дольше. Свет начал истерически мигать; какая-то аппаратура попадала и заискрилась; учёного отшвырнуло и скинуло со стула; оставшаяся в живых лабораторная посуда вместе с реактивами решила присоединиться к упавшим собратьям и активно улетала со столов и штативов, характерным звуком означая своё приземление и разливая содержимое; некоторые оказавшиеся на полу вещества, продолжая вечеринку, начали реагировать между собой, создавая миниатюрные взрывы, горели или шипели, разъедая пол.
Всё закончилось внезапно. Свет прощально мигнул, и помещение погрузилось во мрак. Но буквально через полминуты заработали резервные генераторы, лампы загорелись тревожным красным.
Шокированный Гастер медленно поднялся с пола, оглядывая получившийся беспорядок и приходя в ярость. Глубокий вдох. Медленный выдох. Спокойствие, надо сохранять спокойствие. Гр-р-р! Как тут оставаться спокойным, когда вся работа канула… да, именно туда! Ценные и редкие реактивы, которых в условиях Подземелья почти негде уже достать, сейчас активно едят плитку пола! Оборудование, кропотливо собранное вручную, сломано! А модель проекта, на которую были потрачены уже не одни сутки беспрерывной вдохновлённой работы — монстр посмотрел на монитор, за которым работал, экран ответил красноречивой чернотой — не сохранена! Всё придётся начинать сначала!
Дрожа от распирающей злости и судорожно глубоко дыша, королевский учёный рыцарем-мстителем вылетел из своей личной рабочей зоны. В коридоре народ активно даже панически суетился и носился туда-сюда как ужаленный, впрочем, от Вингдингса сотрудники шарахались как от чумы, стараясь не подходить к начальнику близко, иначе рисковали быть схвачены и допрошены. К счастью, ему сейчас не было ни до кого дела, нужно было сначала проверить целостность и стабильность Ядра. А уже потом можно и разобраться, что произошло и кто виноват.
До нужного кабинета королевский учёный буквально долетел на белых крыльях развевающихся полов лабораторного халата.
На звук открывающейся двери обернулся нависший над своими подчинёнными двухметровый широкоплечий каменный голем, поправив толстым указательным пальцем очки в тонкой оправе. Это был заведующий отделением удалённого контроля преобразователей и реакторов геотермальной электромагической станции Эмет Штейн, несмотря на свой довольно устрашающий вид очень добродушный и довольно умудрённый жизнью монстр.
— Всё в порядке, док, Ядро стабильно, — с каменным спокойствием произнёс он вместо приветствия, едва Гастер вошёл. — Основной удар, должно быть, пришёлся на нашу сторону. Я связался с тамошними техниками на всякий случай, они даже почти ничего не почувствовали. Но недавно звонили из зоны систем охлаждения, у них там какая-то ерунда происходит. Они попросили снизить мощность на тридцать процентов на всякий случай.
— Снижайте, — жестами приказал успокоившийся королевский учёный, покачав головой. Система охлаждения это действительно серьёзно, так что геоаналитики ещё могут немного пожить. Но только немного. Нужно ещё узнать, что там с амортизаторами комплекса, насколько силён ущерб, сколько восстанавливать… от осознания предстоящей горы работы Вингдингс приуныл окончательно. Голем от него отвернулся, раздавая команды операторам, но краем глаза поглядывал на пришедшего монстра.
— Снизьте нагрузку на четвёртый преобразователь, он к нам ближе всего, — растеряно добавил королевский учёный, прислонившись к двери и переваривая слишком стремительные и яркие события дня.
— На пять? — уточнил Эмет.
— На восемь, — ответил Гастер. — Они ведь не сказали, что у них там творится. Как бы у них там вообще всё не накрылось.
Штейн улыбнулся и понимающе кивнул. На некоторое время повисла тишина, прерываемая лишь клацаньем по клавиатуре да краткими докладами о состоянии тех или иных элементов Ядра. Королевский учёный, всё так же стоявший у дверей, молча наслаждался атмосферой сосредоточенности и профессионализма, которых порой так трудно добиться от монстров остальных в силу природных и социальных особенностей. Но каменный здоровяк был великолепным и грамотным организатором, которого обожал весь подконтрольный ему отдел. Пожалуй, никому другому присматривать за основной частью ГеоЭМС Гастер бы не доверил. Он, восстановив душевное равновесие и понизив концентрацию злости до приемлемого уровня, уже хотел было уйти разбираться с остальными проблемами, но едва отлипнув от двери, получил ею же по спине и неэлегантно брякнулся на пол под молчаливый смех всё так же следившего за ним краем глаза Эмета. Вошедший, а точнее влетевший петухообразный монстр — лаборант из отдела контроля за системой охлаждения — тяжело дыша, встал посередине кабинета и лихорадочно осматривался.
— А… э… эт-то… — пытался начать он, задрожав под любопытным взглядом голема, кивнувшего, мол, говори, не бойся.
— Д-док-ктор Гаст-тер г-где? — выдавил из себя заикающийся лаборант.
— Вон он, — указал Штейн за спину птицемонстра на уже поднявшегося и отряхивающегося недовольного учёного. Петухообразный было радостно обернулся, но под тяжёлым взглядом Виндингса быстро сник. Этот день заканчиваться явно не собирался.
— Что? — раздражённо спросил Гастер. Жесты дёрганные, лицо недовольное. Злится.
— Т-там… т-там… — начал, было, лаборант, всеми силами желая казаться меньше или лучше вовсе исчезнуть. Королевского учёного это начинало уже откровенно выбешивать. Его взгляд становился всё тяжелее и мрачнее, доводя младшего сотрудника до полуобморочного состояния.
Когда побледневший, взмокший и дрожащий петухообразный начал нечленораздельно икать, а из Вингдингса разве что пар не шёл, вмешался Эмет, всё это время за ними наблюдавший.
— Хэй-хэй, спокойнее, док, — со смешком произнёс голем, выставив руку в останавливающем жесте, — ты ж его такими темпами окончательно до обморока доведёшь и ничего не добьёшься. С нашей стороны, — он взглянул на один из мониторов, — никаких отклонений всё ещё нет. В том числе и температурных. Так что, что бы ни случилось, это не страшно и можно пережить. Конец света отменяется, расслабься.
Учёный ответил ему яростным взглядом и гневным сопением, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что он думает о некомпетентности своих сотрудников и конкретно этого лаборанта в частности. Последний позволил себе тихо выдохнуть, после чего постарался в кратчайшие сроки прийти в себя и вообще вспомнить, зачем пришёл.
— Итак, коллега, — мягко обратился к нему Штейн, — не расскажешь, что случилось?
— П-пр-роизошёл сбой в с-системе п-перекрёстного о-охлаждения, — начал лаборант, немного успокоившись, — н-но к-как Вы и ск-казали, для работы Ядра это н-не критично. Т-тут другое… В-вы ведь помните, что система к-климат-контроля комплекса к-как раз завязана на п-перекрёстной системе? В-вот в этой части и случился сбой.
Ещё когда ГеоЭМС и лабораторные комплексы строились, инженеры экономии ради предложили подключить климат-контроль к системе охлаждения Ядра. По итогам проект действительно вышел экономнее как по времени, так и по ресурсам, при том, что эффективность почти не снизилась, потому было вполне естественно, что задумка получила добро и была реализована.
— Чт-тобы поч-чинить её нужно отключ-чать все охладительные комплексы, включая резервные, — продолжил птицемонстр.
Хотя в обе системы вкладывали максимальный запас прочности, а также троекратно зарезервировали и защищали, как могли, дабы в итоге Ядро работало максимально автономно, систему контроля климата никто дублировать на случай аварии не стал. Её просто подключили ко всем охладительным комплексам то ли из того же желания сэкономить, то ли из-за «горящих сроков», то ли просто потому, что никто об этом не подумал. Нет, конечно, инженеры сделали её достаточно независимой, чтобы в случае чего, она не влияла на работу всего остального. Но вот влияние этого «всего остального» на неё и, соответственно, на лаборатории, никто просчитывать, естественно, не стал. И просто тупо выключить, тоже не получится.
— Если ничего не сделать, то, п-по моим подсчётам, температура опустится до нуля в-во всём лабораторном к-комплексе через три с половиной часа, — завершил свой рассказ петухообразный, громко выдохнув, после, чуть подумав, виновато добавил: — Дальнейшую динамику просчитать не успел.
В итоге получилось то, что получилось.
Глава отдела и королевский ученый переглянулись. Отключать Ядро дело скользкое, далеко не быстрое и, разумеется, несущее за собой как минимум нервотрёпку, бессонные ночи и, конечно же, головную боль. Причём всем и каждому. Это ж целую коллегию собирать надо, потом двигаться всем коллективом к королю с советниками и решать этот вопрос уже с ними, так как ГеоЭМС уже давно обеспечивает энергией всё Подземелье.
Вингдингс явственно поморщился. Этот день становился всё хуже и хуже с каждым часом.
Холодно.
Х-холоднее.
Е-ещё х-хол-лоднее.
Т-температура п-продолжает ст-тремит-тельно падать…
Гастер сидел в своей лаборатории, кутался в притащенный откуда-то (он не хочет знать, откуда именно) и отданный ему щедрым, проникшимся ситуацией Азгором розовый шерстяной колючий плед и стиснул челюсти, чтобы не стучать зубами. Королевский учёный мрачно переводил взгляд с температуры на мониторе на некогда обжигающе горячий свежезаваренный чай, покрытый сейчас ледяной корочкой в треснутой от осознания тщетности бытия чашке. Надо срочно что-то придумать, иначе такими темпами теплолюбивые сотрудники — а иные в Хотленде не селились — устроят бунт.
На срочном внеплановом совещании, собравшимся почти сразу после катаклизма, поднимать вопрос об отключении Ядра никто, естественно, не стал — не тот масштаб проблемы. Сошлись на том, что нужно срочно придумать альтернативный метод охлаждения, дабы с чистой совестью отключить основной комплекс и отремонтировать климат-контроль. Тем не менее, королю о ситуации сообщили на тот случай, если придумать ничего не удастся, на что тот приказал выделить всем несчастным чего-нибудь теплого. А пока придётся работать вот так. Однако лаборатория, превратившаяся в своеобразный филиал Сноудина ещё вчера, явно не собиралась останавливаться на достигнутом. Так что вполне естественно, что большая часть деятельности остановилась, остальная же перешла в замедленный или вовсе автоматический режим.
Шёл второй день после сбоя в системе климат-контроля.
Тёплое чёрное пальто, прекрасно согревавшее в том же пресловутом Сноудине, здесь же помогало не сильно даже несмотря на белый шерстяной шарф и серый свитер. Это при том, что, теоретически, Вингдингс по своей природе мёрзнуть не должен вообще никак.
Работать совершенно не хотелось. Поморозив взглядом монитор, на котором температура снизилась ещё на градус, после переведя вновь взор на чашку с ледяным чаем, королевский учёный резким движением скинул её в мусорку, после встал и решительным широким шагом направился прочь наводить ужа… в смысле, проверить, как работают остальные.
Те немногие, что не свалились с простудой и прочими болячками, прогревают любую не отказавшуюся работать в таких условиях технику и сидят с ней в обнимку. Греются. Те, кто находится ближе к выходам, сидят в коридорах с открытыми дверями на жаркие улицы Хотленда и работают, как могут. К сожалению, жар от лавы до глубин комплекса не доходит. Большинство инженеров и механиков вместо поиска альтернативных методов охлаждения преобразователей, активно клепают минибатареи из всего, что попадётся под руку, скотча и какой-то матери, чтобы обеспечить теплом все жизненно важные отделы. Те из них, что не работали над прогревом лаборатории в полевых условиях — старшие или просто толковые — активно занимались решением боевой задачи, восседая вокруг большого кустарно собранного обогревателя, как шаманы вокруг костра, кутаясь в пледы и пуховые одеяла, обложив себя различными чертежами и схемами и активно дискутируя между собой. Вот к этому собранию и шёл целенаправленно учёный, вклиниваясь в кружок и так же присаживаясь на пол. Теплее.
— … а я говорю, нам не хватит на это материалов, все шахты давно разработаны подчистую, можно ещё попытаться поискать в Ватерфолле, но это пока найдут — и то если найдут — пока разработают, мы успеем сгореть, замёрзнуть и снова сгореть! — распалялся монстр — огненный элементаль, рядом с которым уже собрался отдельный полукруг страждущих. Вингдингс демонстративно закашлял, привлекая внимание.
— Вижу, коллеги, у вас особых успехов тоже нет, — прожестикулировал Гастер, когда все глянули на него.
— Ну, почему же? Кое-какие наработки есть, — произнёс сидящий рядом инженер. — Альфис, покажи, пожалуйста, свою задумку.
Альфис — жёлтая ящерица в больших круглых очках, укутанная в тёмный пуховик и натянувшая капюшон до самого носа, тискала в руках какие-то чертежи и активно притворялась ветошью, потому вздрогнула, когда её позвали по имени, и взгляды собравшихся переместились на неё. Королевский учёный тоже смотрел, пытаясь припомнить, видел ли он её раньше. «Должно быть, новенькая. Видимо, мозги у неё есть, иначе бы сидела с остальными и клепала обогреватели», — подумал он, оценивающе оглядывая сжавшуюся коллегу, робко протягивающую ему листы. Краем глаза монстр уловил, как хмурились или отводили взгляд остальные. Очевидно этот вариант не самый лучший, причём далеко не самый лучший, но, видимо, ничего иного они пока не сообразили. Ладно, надо взглянуть для начала.
Чем дольше Вингдингс вглядывался в чертежи, тем более недоумевающим становилось его лицо, словно немо вопрошая, как можно было до такого вообще додуматься? Лёд из Сноудина должен доставляться по реке в Ватерфолле, чтобы не растаять сразу, а там уже через сеть тоннелей глыба попадает прямо в Ядро. Конечно, мощность ГеоЭМС придётся понизить ещё как минимум процентов на пятнадцать, но всё же, как временное решение вполне имеет место быть, до кучи это выгодно, как по ресурсам, так и по времени. Вот только надёжность этой системы сильно уходит в минус.
— Опять сэкономить хотим? — кисло вопросил Гастер. В ответ угрюмое молчание. Вопрос был риторический, все и так прекрасно понимали последствия такой экономии. Более того, один раз уже было сэкономлено, в результате чего все сейчас активно мёрзнут, будучи в самом жарком районе Подземелья. Собрание продолжилось.
Учёные спорили ещё три дня, но так ни к чему и не пришли. Драгоценное время уходит. С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее. Состряпанные буквально на коленке обогреватели отказывали один за другим. Лаборатория всё сильнее погружалась во мрак и безмолвие. Сотрудники, как и предполагал Вингдингс, устроили забастовку и покинули рабочие места. Но он не мог их винить, ибо сам держался только на чувстве долга и общей ответственности за происходящее. В конце концов, в комплексе остались только сам королевский учёный, спорящие инженеры, да отдел Эмета. Король ситуацией, имеющую тенденцию продолжать двигаться от плохого к худшему, крайне обеспокоен.
— Короче, всё! — вскочил Гастер, когда обсуждение заходило на очередной круг. — Реализовываем вариант со льдом и отключаем систему охлаждения. Чем скорее починим её, тем лучше. Как закончите, надо переделать обогреватели в кондиционеры, пока поживём на индивидуальных системах климат-контроля. — И был таков.
Делать было больше нечего. Работа активно закипела по всему Подземелью. Проводились тоннели в Ватерфолле, строилась небольшая машина для производства льда на берегу Сноудина, был нанят даже «бросатель льда», поскольку конвейерной ленты немного не хватило, ибо все они уходили в Ядро, гибкость архитектуры которого позволяла делать новые пристройки. Работа кипела.
Наконец, временная система охлаждения была готова и даже запущена. Основные и резервные охлаждающие комплексы потихоньку отключали и снижали мощность станции до тех пор, пока последний охладительный блок не был отключён. Пять секунд, полёт нормальный. Работа снова закипела. Но тут…
Ну да, разумеется, очередной внеочередной подземный толчок, который, естественно, случился совершенно не по расписанию. И это-то после недавней головомойки главе отдела геоаналитиков. В этот раз удар пришёлся на Ядро. Амортизаторы, конечно, большую энергию удара смогли погасить, но тряхнуло всё равно знатно. Вингдингс, как чувствовал, как раз крутился там, постоянно проверяя показатели лично и действуя механикам на нервы. Землетрясение произошло как раз тогда, когда он, совершая очередной обход или, как выразились бы работающие там монстры, наворачивая очередной круг, проходил опасный участок, где меняли перила. Пол под ногами королевского учёного вздрогнул, взбрыкнул и выкинул того за пределы бытия.
— …а потом я умер, — завершил повествование Гастер, разведя руками, — или не умер? Я так и не понял, если честно.
Гастеры из других временных линий и Альтернативных Вселенных, составляющие консилиум имени Гастера задумчиво кивали.
…А нормальную систему охлаждения, кстати, так и не починили. Разве что к временной ещё паровые вентили добавили. Получилось даже неплохо. Во всяком случае, это немного надёжнее просто льда. Но только немного.
