Цепи

- Шеф? Вы меня слышите? Грег отвлекся от гипнотизирования экрана ноутбука и вопросительно посмотрел на Донован. - С вами все в порядке? - Да, да, все хорошо. – Он переложил бумаги с одного края на другой. Поправил уголки. Вспомнил, что нужно посмотреть на Донован и улыбнуться. Вышло жалко. - Что у тебя? Салли недоверчиво покосилась на шефа и протянула отчет. - Вот, как вы просили вчера: я подшила экспертизу, написала рапорт, можно отдавать прокурору. Грег взял папку с документами и положил на ту же злополучную стопку. Донован проследила за его движениями, но никак не прокомментировала. - Вы плохо выглядите, сэр, - сказала она напоследок, прежде чем выйти из кабинета. То, что у Лестрейда отчего-то весь рабочий день не сходило удивленно-несчастное выражение лица, она умолчала. У него тянуло шею, и затекли руки. Он даже не успел испугаться, когда понял, что обездвижен. Запястья связанные тугими путами за головой, щиколотки врозь с небольшим запасом маневренности. Мягкая кровать, возле пальцев чугунная резная спинка. Колени он свести вместе не смог и это ему не понравилось. Первое, что ему пришло в голову, что его похитили для изощренной мести. Он попытался ослабить ноющую боль в плече, попутно рассматривая варианты для какого вида мести нужно раздевать догола и привязывать к кровати. Варианты ему тоже не понравились. Может его обмажут дегтем и усыпят пухом? Будут щекотать? Заставят рассказывать пошлые анекдоты? Внутренний голос изобразил всемирную печаль и уткнулся с размаху лицом в ладонь. «Ты еще скажи, поставят на ночь повтор Sabotage от Beasty Boys, а связанный и с повязкой на глазах ты им просто больше нравишься. Дебил. Тебе даже ноги развели по всем правилам для удобства позы». Грег замер, обдумывая эту мысль. Не то, чтобы он сразу ужаснулся, что его вроде как собрались… эээ… В общем, эта мысль была большой, черной, с острыми углами и он покружил вокруг, не решаясь начать разбирать ее на составляющие. Он представил себя со стороны и внутренний Грег отошел от пугающей мысли еще дальше. Ему сорок лет и до недавнего времени он был женат. Ну, то есть, как. В смысле, он же не был в полной боевой готовности. Он не думал, что вскоре произойдет развод, и он останется один. Что придется снова выходить на… ну, на рынок, что ли. Искать среди толпы новую женщину, свидания там всякие, ходить в тренажерку, не есть после шести, и отказаться от пончиков на перекусах. Он вообще не рассчитывал на подобное. Поэтому совершенно не представлял, о чем думали похитители, когда его раздели и устроили в данное положение. Он-то себя в зеркало видел. Грег бы еще понял, если бы на его месте была хотя бы его жена, ведь женщины, даже полные и страшные, в принципе выгоднее смотрелись на такой кровати, чем Грег. У него были волосатые ноги, такая же волосатая грудь, от него воняло потом, а на лице красовалась трехдневная щетина. А еще мужские гениталии точно не подходили для долгого созерцания. Если так представлять, то с такого ракурса он сам бы от себя ушел, если бы в Англии разрешили разводиться с собственным телом. Он услышал шорох и понял, что в комнате не один. Этот кто-то, Грег сначала понадеялся на женщину, но отчетливый тяжелый вздох подсказал обратное, поднялся с кожаного кресла и подошел ближе. Теперь, когда вопрос о компании разрешился, Грегу стало во стократ неуютнее под теоретически направленным на него взглядом. Так они и молчали, похититель и Грег, распластанный на кровати. - Может вы ошиблись, и взяли не того? – спросил наобум Грег в потолок. Похититель хмыкнул и слегка тыкнул пальцем тому в лоб. Не самый многословный ответ, однако, Грегу хватило. - Вы знаете, кто я? Знаете, чем грозит похищение представителя закона? На этот раз рука утешающе погладила его по голове. В этом жесте было все: от – уж я-то знаю, кто ты, и до – и мне точно за это ничего не будет. - Может, вы меня просто отпустите? – со слабой надеждой на положительный ответ спросил Грег. Похититель не удержался и коротко рассмеялся. Грег перевел это как «ну да щаз, размечтался». Тогда он решил предупредить, что без боя не дастся, до конца отказываясь поверить в абсурднейшую ситуацию, в которую попал. - Сразу говорю, что буду кусаться, пинаться и сопротивляться в полную силу. И я недавно был на тренинге по рукопашному бою от Скотленд-Ярда. Снова раздался снисходительный смех. Похититель наклонился, выдавая себя одеколоном с освежающим лимонным запахом, приблизился к самому уху и еле слышно прошептал: - Весь в нетерпении. Ну, вот и все. Майкрофт уселся в кресло, ослабил галстук и впал в транс ожидания. Никаких фанфар, никакого конфетти, ни грома, ни молнии. Смеяться ему тоже не хотелось. Завещание писать тоже. Поздно. Там точно есть графа в «здравом уме и трезвой памяти». Ни первым, ни вторым теперь не похвастаться, так что не стоило даже думать. Майкрофт Холмс сошел с ума. Абсолютно и бесповоротно. Официально. Поздравим с прибытием поезда «а дальше он нес пургу и околесицу, так что мы решили сдать его в дурдом». Майкрофт положил подбородок на сложенные домиком руки и скосил обреченный взгляд на своего пленника, который отходил от снотворного. В данной ситуации было даже не понятно, кто кого похитил и собирался мучить, ибо Холмс сидел с таким видом, словно готовился к собственной казни. А в свидетелях были его прошлые заслуги, выдержка, совесть, благородство, два последних собственно редко появлялись, но он был рад видеть их сейчас. Именно они нашептывали малодушное: «еще не поздно все повернуть назад». Грустный демон противоречивых желаний стоял перед лезвием гильотины и упорно качал головой. Дыхание пленника сбилось. Вот и все. Нас не сбить с пути в ад. Грег напрягся. Похититель явно знал, на что шел и отступать не собирался. По ощущениям тот отстранился, обошел кровать, прошуршал тканью, которая глухо упала на пол и кровать сбоку прогнулась под тяжестью. Еще несколько секунд ушло на вжикнувший галстук и открытую тумбочку. Грег лежал на кровати, повернув голову в сторону чужих манипуляций, и пытался угадать, что сейчас происходило. Кажется, это был звук открытой жестяной банки. Похититель растер что-то в ладонях, а потом кровать прогнулась совсем близко от Грега. Он вскинул голову и натянул путы на руках, готовый к самому страшному, но ничего крамольного не произошло. Похититель сидел рядом и молчал. Возможно, смотрел в упор. У Грега промелькнула шальная мысль, что тот, наконец, передумал и сейчас пойдет искать цель привлекательнее в другое место. Когда сухая теплая ладонь легла ему на вывернутое под углом плечо, Грег понял, что похититель не передумал. Слава богу, в банке вроде был просто крем для рук. Грег сглотнул, ожидая какого-то знака свыше. Ладонь не делала поползновений, заставляя его сомневаться в удачности момента для начала сопротивления. - А что будет, если я начну орать? – уточнил Грег на всякий случай. По смешку похитителя было ясно сообщение - «ори на здоровье». - А ты не слышал, что все это можно делать по взаимному согласию, а? Ладонь переместилась в район ключиц и нежно похлопала. Если это был знак, что похититель очень даже в курсе, то Грег хотел бы услышать более развернутый ответ, почему этот человек решился на подобное. Не то, чтобы Грег тут же согласился на гомосексуальные отношения, но ведь за ним даже не ухаживали. Или что там делают геи? Точно не заваливают детективов Скотленд-Ярда на кровать в первый же раз. Мысль промелькнула опасным последствием. Что если не в первый? Что если они знали друг друга? Это объясняло, почему тот отмалчивался и предпочел закрыть Грегу глаза тряпкой. Прекрасные выводы, достойные верного ученика Шерлока, однако они нисколько не помогали с решением задачи, как выбраться из этого помещения с наименьшими потерями. Похититель приподнялся, перекинул ногу и устроился чуть ниже живота в позе наездника. Грег дернулся, пытаясь вывернуться, но его насильно удержали, упершись руками в грудь. - Шшш, - похититель ласково огладил Грега по груди, выводя пальцами щекочущие еле ощутимые касания. - Послушай, - он попытался прочистить резко севший голос, - это ведь необязательно делать так. Ты же не хочешь на самом деле причинять мне вред, не так ли? Руки остановились у него на боках, и Грег понял, что попал в точку. - Мы могли бы просто поговорить, - предложил он, не сильно надеясь на такой топорный прием. Человек, что похитил его, явно взвесил все «за» и «против» и выбрал именно этот вариант только потому, что других не осталось. Вероятно, у них была плохая история взаимоотношений. Возможно, это даже тот, кого Грег когда-то посадил. Список кандидатов вырисовывался из мошенников и убийц самых разных категорий. Не слишком радужная перспектива, ведь в таком случае, если с него снимут повязку, то, скорее всего, убьют. Похититель зажал лицо Грега в ладонях и нагнулся, лицом к лицу. Они столкнулись лбами, тот нахмурился и снова тихо произнес, едва выговаривая слова, с каким-то особым цинизмом и грустью: - Кажется, ты обещал, что откусишь мне член, если я попытаюсь засунуть тебе его в рот? Грег подумал, ну вот и все. Теперь пора сопротивляться, но ему не позволили двинуть шеей даже на миллиметр. Он испуганно сглотнул и вспомнил свой самый убедительный тон: - Именно. Насильник только улыбнулся ему куда-то в щеку, не таясь и глубоко вдыхая запах Грега, и тем же доверительным шепотом сказал: - Тогда ты не будешь возражать, если мы поступим наоборот? - Слушай, не хочешь помогать, не помогай. Только не стой столбом и поставь коробку! Грег вздрогнул, словно его вырвали из сна наяву и послушно потащил коробку с книгами вниз по лестнице. Бет забирала последние вещи, включая коллекцию женских романов, так что он вызвался загрузить машину. Однако, как это обычно выходило, занятые руки открывали простор для мыслей. Он сгрузил вещи в багажник и в ожидании Бет, которая еще раздумывала какой набор посуды она заберет позже, закурил. Бет спустилась и демонстративно посмотрела на сигарету в руках Грега. - Что? – спросил он. - Это, конечно, не мое дело, - Бет хлопнула багажником и повернулась к нему, уперев руки в бока, - но даже мне понятно, что твой вид кричит о том, что тебе нужно с кем-то поговорить. Я надеюсь это не из-за всего этого? – Она махнула рукой в сторону их бывшего дома. Грег нервно хмыкнул. - Нет. Не из-за этого, поверь мне. Она закатила глаза и с явной неохотой попыталась еще раз: - Да, я понимаю, почему ты не хочешь ничего говорить мне, но у тебя же есть друзья. Поговори хотя бы с ними. - Ты чего? – не понял Грег. - Ничего! Ты не выглядел таким несчастным даже во время нашего развода, а теперь у тебя такие глаза, что я против воли хочу тебя пожалеть, – недовольно буркнула она. – Как побитая собака, ей-богу. Грег неприязненно уставился на бывшую жену. - Вот так лучше, - с наглой ухмылкой кивнула она, почувствовав свой долг исполненным, села в машину и, послав ему издевательский воздушный поцелуй на прощанье, укатила. Грег вернулся домой и посмотрел в зеркало, разыскивая побитую собаку. И нашел. Люди редко могли контролировать ряд ассоциаций и воспоминаний, которые вызывали те или иные события. Вот так Грег в первую очередь подумал о Бет. Об их совместной жизни. Не то, чтобы он на что-то жаловался, просто, когда он женился, правила супружества четко оговаривали, что Грег отныне будет заниматься сексом только с одной женщиной. Такой же пункт в отношении мужчин был и для Бет, но походу она проморгала его во время церемонии. Но это было сказано не к тому. Просто в момент, когда его похититель так судорожно решался на, о господи, произнеси уже это хотя бы в мыслях, да, да, минет, он вспомнил именно о жене. Последние годы все катилось к чертям. У него не было не то, что постоянного секса с одной женщиной, у них вообще очень редко был секс. А когда она застукивала его в процессе мастурбации или просто узнавала, что он так справлялся со своим естественным желанием, то ее лицо кривилось от отвращения. Отчего-то она думала, что он фантазировал о ней, тем самым опошляя их отношения. Да кто в здравом уме будет фантазировать во время дрочки о жене? В свое оправдание, он тоже особенно с этого не кайфовал. Сидеть в одиночестве в ванной, добиваясь разрядки, а потом думать, - «черт возьми, до чего ты докатился», точно не было пределом его желаний. Он отчетливо помнил момент, когда… а когда это было? Кажется суббота, полдень и Бет сидела рядом с ним на полу, а он, привалившись спиной к дивану, и она помогала ему отдрачивать. Он не знал ни одного такого же унылого занятия в своей жизни. Бет, не стесняясь, показывала, что делала ему большое одолжение и смотрела куда угодно, только не на Грега, а он думал о том, что лучше бы снял проститутку, которая за сотню фунтов хотя бы сохраняла вид вежливой заинтересованности. И тут это. Осторожные прикосновения вдоль тела, еле касаясь ладонями по груди, задевая на излете жесткие волоски. Похититель кончиками пальцев тронул чувствительную поверхность сосков и, замерев на секунду, с каким-то внутренним запретным удовольствием, провел растопыренными пальцами по ребрам. Когда руки дошли до живота, Грег непроизвольно напряг мышцы. Руки хозяйническим жестом прошлись до бедер и остановились на тазовых косточках, поглаживая выступы большими пальцами. Похититель уткнулся лицом ему в живот, любовно касаясь губами кожи возле выемки пупка. Грег снова натянул путы за головой и попытался приподнять голову. - Сумасшедший… ты что творишь? Скользкий горячий язык слегка тронул ямку пупка, покружил и с небольшим усилием протиснулся вглубь. Грег ощутил как следом за языком, который нагло извивался, к нему прижались влажные губы и сделали втягивающее движение. Грег никогда не думал, что подобное можно творить в постели, а, тем более, что пупок напрямую связан с его членом, который начал заинтересовываться чужими манипуляциями. Похититель заметил некоторое изменение в состоянии своего пленника и Грег почувствовал на себе его расползающуюся улыбку. Его язык дразняще выскользнул и быстро юркнул обратно, и еще раз и еще, имитируя сношение. - Ну, ты… - Грег захлебнулся оскорблениями, когда понял, что жар от паха распространялся по всему телу, быстро задышал и попытался спрятать в плечо свое залитое румянцем лицо. Похититель особенно сильно вдавил язык, лизнул и прекратил пытку, подтягиваясь на руках вверх. Кажется, он был в рубашке и брюках, когда лег на него всем телом, удерживая остальной вес на локтях и задевая член Грега. Пальцы ухватили его за подбородок и повернули лицом к себе. Оценивающе пробежались по щекам и приоткрытым губам. Грег расслышал, как тот облизнулся с мокрым пошлым звуком, наклонился к его уху и обнадеживающе произнес: - Ты же не думал, что все будет слишком просто? Грег несчастно мотнул головой и только обреченно выдохнул: - О, господи. Слабоволие или храбрость? Неимоверно тяжело было стоять на улице, переругиваться с Шерлоком и с точностью до атома знать, где в данный момент стоял Лестрейд. Новый счетчик информации завелся в нем сам по себе, как заводятся бездомные коты. Этот счетчик никто не приглашал и, при обнаружении, ему были ой как не рады. Пока мозг был занят попыткой уговорить брата притащить свою драгоценную персону домой на ужин, счетчик безошибочно считывал постороннюю информацию: во что Лестрейд был одет, как шел, как крутил в руках рацию, как морщился и даже как два, три, вот уже четыре раза бросил взгляд в их сторону. Майкрофт мог поклясться, что сам от этого был не в восторге. Неправильно испытывать симпатию к человеку без единого на то основания. Ни единого. Ни достойных увлечений, ни интеллектуального равенства… Футбол и пиво? Блеск. Отдых на Мальдивах? Про музеи этот человек явно не слышал. Одеколон? Газовая атака в любой комнате, где он успел просто появиться на секунду. Изменяющая жена? Неужели сила привычки настолько сильна, что Лестрейд готов мириться с этим? Двойная семейная мораль. Отвратительно. Майкрофт придирался не по делу и знал об этом. И запах ему нравился. Кто он, чтобы судить? Инспектора тоже нельзя было обвинить в умышленном влиянии на Холмса. Заманчиво, конечно… но кто обвиняет в собственной несостоятельности других людей? Правильно, трусливые люди. Майкрофт презирал слабоволие, поэтому не позволил себе даже лишнего интереса к персоне инспектора. Никакого дополнительного слежения. Но стоило Лестрейду появиться на периферии его зрения, и счетчик зашкаливал от полученной информации. Как какой-то вирус, вытягивающий ресурсы под абсолютно ненужный хлам. Сгиб воротника, лацканы, засаленное пятно на локте, мазок от ручки на большом пальце, неуверенная улыбка, приоткрытый от удивления рот, два дюйма оголенной кожи на запястье. Майкрофт сдался и отпустил Шерлока, задаваясь одним единственным вопросом имеющим значение. Сделать хоть что-нибудь, один шаг, поворот, движение, пустить мысль на свободу, дать понять о существовании интереса и смятения по отношении к Грегори Лестрейду, переходя от инерции к направленной силе, от бездействия к действию… Слабоволие или храбрость? Майкрофт стоял на улице и не знал ответа. Все что он знал, это - времени оставалось все меньше. И возможно, пока только возможно, настанет тот сокрушительный момент, когда внутренний счетчик даст понять, что всей полученной информации… недостаточно. Даже от теоретических последствий этого можно было только ужасаться. Он лежал на уже смятых от собственных непрекращающихся ерзаний простынях и напряженно думал. Неужели он не мог придумать что-то, что можно было сказать похитителю и раз и навсегда отбить желание касаться его в неположенных местах. Поток трехэтажного мата? Глупость, какая. Не дай бог тогда ему сунут в рот вонючий носок, чтобы не возникал. Я тебе не нужен, ты ошибся? Да, уж, куда тут ошибиться. Он еще понимал, если вдруг кому-то не повезло столкнуться с андрогином. Там пока до трусов не доберешься даже ставки делать опасно. Но тут? Его потенциальный насильник слез с кровати и был занят какими-то не вдохновляющими приготовлениями. Лишенный зрения Грег против воли отличал звуки снимаемой одежды (оу), расстегнутого ремня (это уже не хорошо), звякнувшей пряжки обо что-то металлическое, предположительно ножку стула, открываемой тумбочки (что там опять?) и характерного хлюпающего выдувания, как при давлении на тюбик крема (точно не хорошо). «Стоило поторопиться с гениальными идеями», подумал он, когда похититель снова устроился на кровати только уже у него между ног. Был неплохой вариант разозлить оскорблениями, и тогда тот мог выдать себя неосторожным словом, однако… - Что за? – вздрогнул Грег всем телом, когда ему на живот попала пара холодных капель. «Однако», - ворчливо произнес в голове внутренний голос, - «это надо было делать прежде, чем он взялся за твой член». В такой позиции сильно нарываться было чревато. - Тшш, - донеслось до него, пока похититель методично распределял быстро согревающуюся смазку по его полу эрегированному члену. Грег чувствовал себя во врачебном кабинете, пока чуть шершавые ладони поглаживали его по внутренней стороне бедер, пенису, распределили вязкую жидкость по мошонке, не делая поползновений к его заднице. И то радость. Грег ощутил резкую смену характера движения до приготовления и после, когда похититель игриво прочертил кончиком пальца змейку по низу живота, по жестким паховым волосам, вдоль члена и остановился на головке. Подушечкой пальца слегка надавил, словно пробовал член на мягкость. «От минета еще никто не умирал. Ну, может если только слабые сердцем. И похититель может быть не настолько в этом хорош, насколько искушенно вел себя рядом с ним». Эти и другие сомнения молниеносно исчезли из головы Грега, как только чужие ладони для удобства легли ему на бедра, а на члене он ощутил осторожные прикосновения языка. Грег непроизвольно задержал дыхание и натянул путы на руках, когда похититель, приноравливаясь, обвел языком головку, прошелся вдоль нижней поверхности члена до самого основания и обратно и стал дразнящими лакающими движениями касаться головки и отверстия. Грег не помнил, чтобы так быстро приходил в полное возбуждение и моментально вспыхнул лицом до самых ушей. - Что ты…о боже… Языка оказалось недостаточно, и похититель прижался к головке члена влажными губами, провел ими, чуть впуская член внутрь рта и обратно, словно посасывал мороженое, затем обернул губы тугим кольцом, обхватил член до края головки и втянул в себя, как втягивали остатки коктейля через трубочку. Грег не был готов к таким ощущениям, охнул, прикусил губу и глухо застонал от навалившейся жаркой волны, отрываясь спиной от кровати. Его прошиб пот, и от каждого прикосновения дыхание срывалось в частые хриплые вдохи и выдохи. С закрытыми глазами Грег провалился в темноту с яркими всполохами, где самым прекрасным стало ощущение горячего рта вокруг его члена. - Вот черт, ох… Грег подумал, что так это очень быстро закончится, учитывая как талантлив оказался его похититель и насколько самозабвенно и с каким жадным удовольствием язык и рот мучили его. "Пожалуйста, о да… еще и сильнее..." Это все, что осталось от коварных планов, когда похититель позволил, наконец, члену Грега свободно войти ему в рот и упереться в гладкое небо, продолжая давить языком изнутри. Грег облизнул пересохшие губы и часто неглубоко задышал, чувствуя, как напрягаются яички перед приближающимся оргазмом, но не тут-то было. Похититель замедлил движения и сдавил ладонью основание члена. - Твою мать, - разочарованно выдохнул Грег, напрягая мышцы спины и плеч до боли, чтобы только не начать умолять о продолжении. Пальцы ног почти сводило судорогой. Садист продолжил медленные кружения языка вокруг головки, ласково поглаживая рукой мошонку, пока Грег метался в своем ограниченном пространстве и издавал жалобные звуки, сжимая руки в кулаки. Язык поднырнул под яички, изредка возвращаясь к члену и обводя языком рисунок из вен. Эта пытка все продолжалась и продолжалась, пока похититель решил больше не сдерживаться. Он снова обхватил губами головку и начал глубокие посасывающие движения. Если бы у Грега были свободны руки, то он бы давно запустил их тому в шевелюру и уже бы просто оттрахал этот наглый рот. Словно поняв, что на этот раз они слишком близко подошли к краю, похититель стал помогать ему рукой, крепко, плотно, но нежно сжимая ладонь на основании и скользя до того места, где заканчивали свое движение губы. Грег прочувствовал наступление оргазма от пяток до макушки, когда его яички напряглись, пружина внизу живота затянулась до предела, раскалилась до высшей температурной отметки и расплавилась вместе с его оглушающим стоном. Он приподнял бедра и кончил тому в рот, вытягиваясь на кровати в натянутую струну. Когда он упал обратно на простыни, то, кажется, на секунду отключился. Только спустя некоторое время он смог сказать, что из растекшейся лужи заново собрал свои конечности и ощутил, как воздух холодил его разгоряченное и мокрое от испарины тело. Его похититель растянулся рядом такой же горячий и липкий, и Грегу показалось, что в этом не было ничего зазорного, чтобы не отодвигаться от него. Тот устроился на локте, другой рукой, еще влажной от смазки и пахнущей спермой, провел Грегу по лицу, убирая со лба капельки пота. Послеоргазменная нега разливалась по телу, заставляя его размякнуть и вяло дрейфовать в тумане, когда его губ коснулись чужие губы, и он мог свалить все только на временное помешательство, ведь он позволил углубить поцелуй и сдался, послушно поворачивая голову для большего удобства. Его не смущал чуть солоноватый вкус, ленивые движения языка, скользящие у него во рту. Он ответил так же лениво и неохотно, чувствуя, как окончательно расслабляется под ласковыми поглаживаниями по груди, больше не отвлекаясь на мысли, кто и как выглядел и кто кого предпочитал. Все было вторично. Пока в его бедро не уткнулся эрегированный член. Грег дернулся из поцелуя и панически подумал: « Вот же ж, блять». Сегодня все были навеселе. Даже Шерлок, и даже не смотря на то, что напротив него сидел его брат, закинув ногу на ногу, и ухмылялся в бокал с шампанским. Странная компания из четырех мужчин и одной домоправительницы в бордовом платье. Однако ее такое соседство на праздничный день не смущало. - Вы, мальчики, мне как сыновья, - она сжала рукой плечо Джона и села рядом. – И я всегда считала, что Рождество - семейный праздник, в который никто не должен быть один. Ну, что вы сидите? Угощайтесь. Шерлок смотрел в окно и едва дернул уголком губ на такое чисто женское признание. Едва ли от него стоило дожидаться каких-то благодарственных слов, как собственно и от Майкрофта. Тот сидел и смотрел на предложенную тарелку с нескрываемым опасением, словно кусок свинины был в уголовном розыске и мог, как минимум, оттяпать ему нос. Джон тоже наблюдал за братьями и только со смешком покачал головой, переглядываясь с Грегом понимающими взглядами. - Кстати, Грегори, как у вас дела? – вежливо поинтересовалась миссис Хадсон, протягивая ему тарелку. Он пожал плечами. - Нормально. - Как ваша жена? Грег даже не успел ничего ответить, как Шерлок нетерпеливо произнес: - Какая жена, миссис Хадсон, они разъехались неделю назад. - Две, - уточнил Майкрофт со своего места. - Две, - согласился Шерлок, бросив на Грега мимолетный взгляд. – И у него все прекрасно, ведь он уже скрасил свое одиночество ночью с некой страстной дамочкой. - Страстной? – переспросил Джон, но тут же словно опомнившись, посмотрел на Грега с сожалением. Прежде чем он успел сказать «забудь, что я сказал», Шерлок вставил свои пять пенсов: - Засосы на шее. Грег сжал челюсти так, что казалось, зубы начнут дробиться. И если Шерлок был как всегда в своем репертуаре, то когда Майкрофт вдруг улыбнулся с видом поедателя канареек, Грег уже ненавидел его всеми фибрами души. - Праздничные дни пагубно влияют на тебя, мой дорогой брат. Ты смотришь и не видишь, - пространно произнес Холмс-старший, меланхолично водя указательным пальцем по краю бокала. Шерлок обернулся в сторону Грега и уставился, словно тот вдруг спрятал за спиной реактивы. Грег ответил ему неожиданно злобным взглядом «только попробуй». - Хммм, - задумчиво протянул Шерлок. – Ах, вот оно что. Ясно. А я-то подумал на недавний тренировочный спарринг. Грег захотел убить их обоих, пока Джон и миссис Хадсон непонимающе вертели головами. - Что..? – начал было Джон, но Шерлок уже схватил летящим движением скрипку, отвернулся и стал наигрывать рождественские мотивы. Миссис Хадсон тут же разразилась похвалой. Грег подумал, что смерть Шерлока пока отменяется, а вот у демонстративно смотрящего в сторону Майкрофта есть все шансы получить порцию из соусницы на свой вельветовый жилет. Зато пока Грег испепеляюще смотрел на Холмса-старшего его посетила одна очень интересная мысль. К нему потянулись с недвусмысленным намерением поцеловать еще раз, но Грег отвернулся. Испуг помог ему придти в себя. Еще не до конца, но он уже понимал, что ситуация чуть не вышла из-под контроля. С другой стороны, какой еще контроль, когда он распластан на кровати. В такой позиции командовать парадом было сложно. Похититель устало вздохнул и провел рукой вдоль его тела, отмечая, как под прикосновением его жертва вся подобралась, ожидая подвоха. Грег сглотнул и уверенно, но с заметной хрипотцой произнес: - Нет. Тот понятливо убрал руку от низа живота и переложил ее выше, пальцами перебирая волосы на его груди. Грег снова ощутил дыхание возле уха и шепот, напоминая, что похититель не расслаблялся ни на секунду и по-прежнему не настроен на разоблачение. - Я могу освободить тебе ноги, если ты обещаешь вести себя прилично. - Зачем? – напряженно спросил Грег, зная, что ответ ему не понравится. - Так будет удобнее. - Кому? - Тебе. Грег фыркнул и отвернулся, поджав губы. Похититель потянулся за ним следом, утыкаясь лицом ему в шею и продолжая гладить. Вывернутое плечо напомнило о себе, и Грег зашипел, пытаясь унять ноющую боль, которая грозила судорогой. Похититель тут же отстранился и быстро и профессионально ощупал руку. Кажется, он действительно знал толк в удержании, так что Грег дал себе мысленный подзатыльник, за то, что излишне расслабился в его присутствии. Этот человек мог быть кем угодно, достаточно умный и расчетливый. Очень практичный. И очень опасный. А Грег был полным идиотом, попавшимся на послеоргазменную эйфорию. Ему чуть расслабили путы на ногах и подтянули выше на кровати так, чтобы он мог лежать, согнув руки в локте, и предусмотрительно подложили под плечи подушку. Грег снова увернулся от поцелуя, мазнувшего ему по щеке. - Ты не собираешься упрощать мне задачу? – с долей иронии спросил похититель и, заметив, как Грег мотнул головой, словно в одобрение несгибаемого духа погладил его по голове, поднялся с кровати и отошел. - Майкрофт, - окликнул Грег, выходя на улицу. - Ммм? Холмс оглянулся с вежливой светской улыбкой на лице. Они стояли возле подъезда дома на Бейкер-стрит, и снег, не спеша и кружась, падал воздушными хлопьями по ночной улице. - Вы неоднократно давали понять, что постоянно следите за Шерлоком. - Стараюсь присматривать за ним по мере своих скромных сил, - кивнул Майкрофт, на ходу исправляя формулировки Грега на более изящные. - И за Джоном вы тоже следите, раз он непосредственно рядом с Шерлоком? Холмс догадался, что изящные формулировки были инспектору до фени, пока он не дойдет до сути, так что он не стал исправлять его еще раз. - Предположим. За Джоном в любом случае удобнее следить, чем за моим дорогим братом. - А за мной? Лицо Майкрофта не изменилось, но его долгий взгляд и молчание ответили сами за себя. Грег кивнул своим мыслям. - Я хочу знать имя, - сказал он, думая, что согласится на любую цену за это знание и Майкрофту бесполезно увиливать от ответа и делать вид, что он не понял вопроса. Холмс прочел это все на его лице, переступил на месте, мимолетно посмотрев на ночное небо, и направился к Грегу. Он остановился только тогда, когда следующим шагом ему пришлось бы встать с ним нос к носу. - Вы не боитесь, если неясные тени, о которых вы подозреваете, могут оказаться более реальными и в непосредственной близости от вас? Не боитесь столкнуться со своими чудовищами? - Насколько близко? Майкрофт неопределенно пожал плечами и с вызовом посмотрел на Грега. Тот думал не долго, и рассудок говорил, что зря. - А если да? - Тогда у меня для вас есть новость, - произнес Майкрофт, весьма неприятно улыбаясь. Позади Майкрофта к тротуару подъехала черная машина. - Какая новость? - Разве это уличный разговор, Грегори? – бровь Холмса иронично изогнулась. – Давайте поступим так. У вас есть выбор. Либо вы едете домой и мы забываем эту тему… - А имя? – нахмурился Грег. - Поверьте мне на слово, этот человек получит свою долю страданий, и я лично, - улыбка Майкрофта стала еще болезненней и неприятней, - прослежу за тем, чтобы он жалел о содеянном каждый день своей жизни. - Вы обещаете? - Не сомневайтесь, - его улыбка потухла, а глаза смотрели серьезно и внимательно. Грег упрямо мотнул головой: - Какой второй вариант? Майкрофт приподнял брови, всем своим видом показывая, что не хотел, чтобы разговор доходил до этой части, но что поделать. - Второй вариант, это вы садитесь со мной в машину, а по приезде я назову вам имя, – Холмс сделал вид, что заинтересовался легкой россыпью снега под ногами, двинул ногой, открывая черную прогалину под ботинком среди тонкого снежного настила, однако его глаза как будто остекленели. – И после этого вы можете сами наказать своего обидчика. Грег скосил глаза на автомобиль позади Майкрофта, пока тот стоял и ждал ответа, демонстративно разглядывал асфальт. - Я выбираю второй вариант. Холмс едва поджал губы в мелькнувшей усмешке и вздохнул, полностью выпрямляясь. - Я был бы удивлен, если бы услышал другой ответ. Он галантно посторонился, пропуская Грега к машине. Когда похититель вернулся и поставил что-то вроде стакана рядом, Грег слепо повернул голову в сторону звука, прочистил горло и сказал как можно тверже: - Не делай этого. Кровать рядом снова прогнулась, и на шее он почувствовал легкое теплое дуновение. Грег отвернулся, ожидая попытки поцелуя, которой не последовало. Вместо этого дуновение сместилось к уху и стало более жарким и близким. Чужое дыхание от приоткрытого рта прошлось вдоль шеи и послало волну мурашек по телу. Грег сухо сглотнул. - Ты не хочешь этого делать, - он попытался убедить похитителя, но тот фыркнул в ухо, особенно сильно опалив горячим воздухом мочку. - Очень хочу, - заверил тот, но потом вдруг добавил, - но не так. Меня интересует не только тело, – он невесомо и, едва касаясь, провел ладонью над его торсом в воздухе, словно перышком, отчего все волоски на руках и груди встали дыбом, - но и твой разум. Грегу хотелось отодвинуться от этого вкрадчивого шепота и поежиться от количества жадности и страсти, которые тот вложил в слова. - Я принес воды. Хочешь? Грег отрицательно покачал головой, не доверяя себе и боясь выдать себя стоном. Он непроизвольно задерживал дыхание каждый раз, когда похититель слишком интимно приближал свое лицо к его шее или плечу. Каждый раз он думал, вот сейчас губы коснутся кожи, но каждый раз это был только горячий воздух и бездна предвкушения. Похититель изменил позу и что-то булькнуло. Вдруг чуть выше левой ключицы до него осторожно, словно боясь обжечься, дотронулись мокрые прохладные пальцы и прошлись поперек груди. Грег автоматически представил себя со стороны, зная, что теперь на его коже прочерчены три поблескивающие влагой линии. Именно этих линий коснулся поцелуем нависший над ним похититель, собирая влагу губами и пробуя на вкус. У Грега вырвался судорожный вдох. Если бы не сжавшиеся в кулаки руки, то он бы с удовольствием бы выгнулся. Пара капель в основании шеи и похититель прижался к нему, как вампир, в новом втягивающим кожу поцелуе. Чуть больше прохлады в ямку ключиц и он слизнул ее одним голодным движением языка. Сердце Грега громко застучало у него в горле, и он не сдержал хриплого стона, натягивая путы на руках и ногах. - Да, - шепнул похититель ему в шею, - именно так. Грег не знал, что такого сделал правильного, но он резко пожелал от этого откреститься. Это был почти страх, неприятно прошедший вдоль позвоночника. - Я достану тебя из-под земли. Ты пожалеешь, - еле выговорил он. Похититель придвинулся, давая почувствовать жар и близость своего обнаженного тела, и на полном серьезе спросил: - Обещаешь? Как только Грег хотел подтвердить свои угрозы, тот воспользовался моментом и заглушил его ответ языком, скользнувшим между губ в его рот. В ушах отдавались бухающие удары сердца, от напряжения болезненно пульсировали виски. Он никогда прежде не чувствовал свой пульс настолько сильно и не хотел этого. Не хотел ощущать горячее давление, мягкие теплые губы, чувствовать, как язык скользил по его кромке зубов, когда дразнящие и ненасытные движения, задевающее его небо, устремлялись глубже. Если бы у него были открыты глаза, он бы их прикрыл. Если бы в затылок не упиралась подушка, то обязательно запрокинул бы голову. Этот поцелуй своим напором выбил бы почву у него из-под ног, даже если бы он просто стоял. Руки похитителя ожили и заскользили вдоль тела, ощупывая и вминая кожу под пальцами, заворачивая Грега в водоворот ощущений. Он дышал через нос часто и урывками, отмечая, как от гипервентиляции у него уже начинала кружиться голова. Похититель огладил плечи и грудь, разминая ладонями кожу, прошелся по соскам, дошел до живота и вернулся, делая полукруг вдоль боков. Грегу дали короткий перерыв, перестав терзать его губы и позволив сделать несколько судорожных глубоких вдохов, прежде чем тот снова завладел его ртом. Грег сорвался на протяжное мычание, когда похититель вжался в него бедрами и замедлил поцелуй под стать ритму трущегося об него тела. Его член наливался твердостью быстро и неотвратимо, начиная упираться тому в живот при каждом соприкосновении тел. - Вот так, - совсем хриплым и севшим голосом произнес похититель в его приоткрытые губы и Грег, даже если бы захотел, не смог узнать в этих интонациях хоть кого-нибудь. Он не мог узнать в этом звуке даже человеческое существо. Грег уткнулся лицом себе в плечо, переводя дух и зажмуривая под повязкой глаза. Похититель остановился, уперся лбом ему в висок и попросил: - Повернись ко мне, Грег. Он ничего не ответил и только сильнее сжал челюсти и натянул сильнее путы на руках. - Повернись, прошу тебя, - тот дышал часто и надрывно ему в щеку, не делая попыток развернуть лицо Грега руками к себе. Кожа плеча была липкой и холодила пылающий лоб, тело пульсировало в ответ другому телу, настроившись на все, что оно могло предложить. Чужие руки обхватили его под поясницей и прижали к себе. Грудь похитителя ходила ходуном, но пальцы бережно удерживали его за талию. - Грег, - позвал его голос, полный боли и отчаяния. – Прошу, повернись ко мне. Он не знал, о чем тот думал и почему прижимал его к себе с таким волнением. Почему это было так важно? Почему было важно согласие? Почему он не мог просто взять то, чего хотел? Похититель страдальчески вдохнул и еле прошептал его имя, запечатлев на его скуле мимолетный поцелуй, и начал отодвигаться. Грег задержал дыхание, сердце пропустило удар, и он повернулся, ныряя в омут с головой. Холмс открыл двойные двери, ведущие из холла в гостиную, и включил свет на обоих торшерах. Нетерпеливо оглядываясь, Грег последовал за ним. Тот никуда не спешил, приспустил с плеч пиджак и скинул его на спинку кресла, ослабил галстук и указал на застекленную полку шкафа. - Виски? Скотч? - Нет, спасибо, - Грег встал посередь комнаты, выжидательно уставившись на Майкрофта. – Хватит тянуть резину, говорите уже. - Действительно, зачем откладывать? Перед смертью не надышишься, - грустно, но мимолетно улыбнулся Холмс. – Однако прежде чем исполнить ваше желание, могу я попросить ваш пистолет? Грег нахмурился. - С чего это? - Техника безопасности. - Для кого? – не понял он. - Для меня, конечно, - снисходительно, но по-доброму посмотрел на него Майкрофт и протянул руку. – Обещаю, что верну. Грег пожал плечами и без лишних вопросов, ведь это был Майкрофт, а не кто-то другой, расстегнул ремень и снял со шлевок поясную кобуру, а Холмс в замешательстве не мог оторвать взгляда от его брюк. Пока тот запахивался обратно, Майкрофт решил налить себе виски. Разлив пару капель мимо стакана, он стер их пальцем с полки и позволил себе осторожную уточняющую реплику: - Я думал, вы просто вытащите пистолет и отдадите. - Вы штатский. Майкрофт обернулся и с укором взглянул на Грега. - Но это не значит, что я не умею обращаться с оружием и случайно застрелюсь. - Но на лбу у вас это не написано, - вернули ему тем же тоном. Пистолет вместе с кобурой перекочевал в сейф и надежно спрятался за двойной титановой дверцей с кодом. - Не понимаю, зачем вам это, если только этот человек не находится прямо здесь. Холмс непроизвольно замер возле картины, за которой находился сейф, и Грег прочитал его напряженную спину, затянутую в светлую рубашку и серый жилет. - О, блин, Майкрофт. Вашу ж мать. Вы же не думали, что я тут же брошусь обыскивать квартиру и запачкаю кровью ваш ковер? Он не видел его лица, но голос был удивительно низким, когда Холмс произнес: - Боюсь, после выстрела ковер был бы меньшей из моих проблем. Грег демонстративно уселся на диван, поправив из-за спины пиджак, и поднял ладони вверх. - Ну, вот видите. Я спокоен и в руках у меня нет никакого оружия, а теперь говорите имя. Майкрофт посмотрел в стакан с виски на самое дно расширенными глазами, словно перед его слепым взором на него надвигалось нечто несоизмеримо большое и сокрушительное. Затем отставил стакан, решив в пользу гибели при трезвости, перевел взгляд на Грега и сел напротив в кресло, положив руки на подлокотники. Жилет на груди поднялся от неслышного глубокого вдоха, и Майкрофт улыбался, по-прежнему смотря на Грега, будто что-то ждал. - Вы хотели имя, но я дам вам большее, - Грегу показалось, что Холмс сидел излишне прямо, словно проглотил кочергу. - Да? – опасливо спросил он в предусмотренную паузу. - Человек, который вам нужен, перед вами. На этом моменте Грег понял, что ничего не понял и переспросил: - А? На секунду могло привидеться, что лезвие гильотины над длинной шеей Холмса вдруг заело и отказалось падать. - По-моему я выразился достаточно ясно, - терпеливо произнес Холмс, ожидая нового рывка острого края. - Нет, Майкрофт, - покачал головой Грег, - вы только что взяли вину на себя, а я спросил: какого хрена вы это сделали? - Потому, что я полностью отвечаю за то, что с вами произошло. - Вы не можете уследить за всеми, так что давайте без вашей гиперответственности, - Грег начал раздражаться. Холмс положил руку себе на лоб, чувствуя подступающий лихорадочный жар. Нельзя требовать от человека двойной дозы храбрости, так что пилить тупым напильником собственное горло он не собирался. Тем более раскладывать по полкам обвинение в прегрешениях, так что он перестал цепляться за шелуху воспитания и такта. - Грег, - негромко обратился он, не глядя на собеседника и стараясь держать себя в руках, - сделай одолжение, открой дверь справа. Тот повернул голову в сторону обычной белой двери, встал и направился к ней. Следом за ним на некотором расстоянии двинулся Холмс, мечтая закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Грег взялся за ручку, обернулся на Майкрофта и открыл дверь. Прошла минута молчания. - Зачем ты притащил ее сюда? – спросил побледневший Грег, указывая на широкую двухспальную кровать с витиеватой спинкой. На стене было гигантское зеркало, в котором отражались они оба. - Я ее не «притаскивал», - ответил Майкрофт, привалившись плечом к косяку и сложив руки на груди, пока тот осматривал помещение. - Тогда что она здесь делает? - Эта кровать всегда была здесь, - Холмс вдохнул еще раз напоследок и попрощался с бренным миром. - Знаешь, - задумчиво произнес Грег, поворачиваясь, - это уже слишком. Ты не заставишь меня думать, что это с самого начала был ты. Раздался надломленный смех. Майкрофт спрятал лицо в руках, а потом запрокинул голову. - О, ради бога. Ты делаешь все только хуже, - он улыбался, но Грегу эта улыбка не нравилась еще больше, чем когда Холмс имел тенденцию угрожать. Как у смертника. – Я даже не знаю, радоваться ли мне от той мысли, что я настолько сильно завоевал твое доверие. Так что сделай милость, разуй глаза, наконец! Грег еще никогда не видел у Майкрофта такого выражения лица. Словно его пытали, и с каждым мгновением пытка становилась невыносимее. - Успокойся, я не держу на тебя зла… В эту секунду в мире произошло невозможное и Холмс не выдержал, рыкнул и ударился лбом о косяк. - Хватит. Все. Цирк окончен, - он подошел к шкафчику сбоку и достал бутылку похожую на одеколон. Его голубые глаза лихорадочно блестели, а губы расползались в отвратительную усмешку. – Скажи, Грег, ты хорошо запомнил того, кто провел с тобой несколько весьма интересных часов? Тот сжал челюсти и выпрямился. - Какое это имеет отношение? - Ответь мне, будь любезен, - сказал Холмс, брызгая одеколоном на запястья и растирая пальцами запах по шее. Грег сглотнул, чувствуя за вежливыми формулировками мертвецкий холод, и с трудом, но твердо произнес: - Я узнаю его даже с закрытыми глазами. Улыбка Майкрофта стала шире и еще неприятней, хотя куда уж было больше. Он кивнул, отложил одеколон и сказал: - Тогда закрой глаза и жди. - Что? - Доверься мне, - тон фразы можно было охарактеризовать, как «замогильный». Грег хотел сказать, что Майкрофт пугал и тревожил его своим состоянием, но послушно прикрыл глаза. Он услышал, как Холмс медленно обошел его по касательной, затем еще раз, сокращая круг как по спирали или как блуждающая вокруг жертвы акула. Зашел ему за спину, приблизился вплотную, прижимаясь грудью к его спине, и обхватил руками за талию, сокращая остатки расстояния между ними. Его губы оказались ровно у уха Грега и жарко и до боли знакомо дыхнули в шею. - Так лучше? – соблазнительно низким голосом проговорил Майкрофт, утыкаясь губами в его воротник. Грег вздрогнул всем телом, схватившись за удерживающие его поперек живота руки, открыл глаза и их наполнил ужас. Время замерло, и в зеркале он увидел, как высокий по сравнению с ним Майкрофт, склонившись над его плечом, тяжело смотрел в отражение прямо на него. В нос ударил сильный аромат освежающего лимона. Зацеловывая его с ног до головы, похититель шептал обещания, что остановится, если что-то пойдет не так. Грег извивался, дергался под каждым полуукусом и дергал путы изо всех сил, но не для того, чтобы выбраться, а в попытке сохранить последние остатки силы воли. Все поцелуи теперь были взаимны, с каким-то горьким чувством падения, которое обрывалось, стоило похитителю добраться ртом до его рта и, с долей секундного замешательства, припасть влажными губами. Тот действовал медленно, напористо, расшатывая самообладание Грега, как греческую колонну. Из стороны в сторону, увеличивая амплитуду движений бедер, глубину поцелуев, пальцев вминающихся в кожу на грани боли, словно он всем телом пытался вжаться в Грега или даже пройти сквозь, поглотив внутри себя. Он знал, что рано или поздно это произойдет. Похититель просунул руку между их телами, коснулся пальцами жестких волос живота, а затем паха и стал поглаживать. Сначала едва-едва, усиливая нажим, давление и длину ласки. Они оба были скользкими от пота и пальцы, словно сорвавшись, на конце движения прошлись мимо члена в ложбинку между ягодиц. Грег только после третьего раза понял, что ребро чужой ладони влажно скользит там, где ей быть явно не положено. Его стон поймали и успокоили новым шепотом на старый лад: «Еще рано, но я остановлюсь, если ты захочешь. Еще слишком рано». Прикосновения не были мерзкими, наоборот, распаляли его сильнее. Кровь пульсировала в ушах, горели щеки, мгновенно пересыхали губы и он требовал еще. Похититель утолил его жажду новым поцелуем и мягкими податливыми губами. Невозможно было отдышаться и это не имело значения. Он хотел более полно, более интенсивно, хотел все и сразу. Ему распустили путы на ногах и вместо того, чтобы сделать что-то против, он перехватил ногами похитителя за талию. Нет, он не мог быть старым и толстым, поджарое тело обрело объем и фактуру, вминаясь в него еще сильнее, пока Грег отказывался его отпустить, продлевая контакт. Первый палец скользнул в него всего на чуть-чуть и сразу вышел. Это могла быть ошибка, но на повторном движении, как у маятника, палец снова вошел в тугое отверстие ануса еще глубже. Никакой боли, только движения как по горячему, но упругому маслу. Грега пробрала дрожь с пяток до макушки, выгнув в пояснице от особенно острого ощущения откуда-то изнутри. - Прекрати. Меня. Так. Сжимать, - раздельно и с придыханием выговорил похититель в его приоткрытые губы и тут же добавил, словно жаловался мирозданию: – Боже, милостивый, какой ты горячий внутри… Грегу было противоестественно приятно слышать, как у его мучителя сносило крышу от их правильной несовместимости. Пальцев стало два и, кроме того, чтобы гладко скользить, они стали его растягивать. Сильнее проникли внутрь, огладили нечто настолько чувствительное, что его дернула быстрая сладкая судорога, и исчезли обратно. Ненадолго. Бедра сводило от напряжения, и Грег выгнулся навстречу чужому телу, ощущая наваливающуюся волну перед оргазмом не только членом, но и томной тяжестью от самых ягодиц и до живота. Похититель потянулся над ним к согнутым в локте рукам и отвязал. Грег попытался сдернуть повязку, но ему перехватили запястья. - Шшш, стой. Погоди. – Легкий поцелуй в лоб, в висок и в губы. Он ответил, потянувшись вслед, но похититель отстранился. – Мы попробуем, всего лишь попробуем, и если ты будешь против, то остановишь меня. Хорошо? Грег дышал часто и прерывисто, чувствуя, как возбуждение внизу живота становилось почти болезненным, и кивнул. Гори оно все огнем. Все. Все, что есть. Его руки отпустили, и он сделал то, о чем думал уже целую вечность: обнял лежащего на нем человека, смахивая ладонями испарину по всей спине. Он прижался к нему, чувствуя первый намек на вторжение, и спрятал лицо у него на плече. - Расслабься, - похититель поглаживал его по спине, приподнял за ягодицы и медленно, дюйм за дюймом начал входить. Целую вечность растянули и сосредоточили в неторопливом движении напополам с огнем и болью, преодолевая тугое сопротивление. Все глубже и глубже, так же не спеша, наполняя теплотой. Грег застонал сквозь зубы и стон не кончался, пока не превратился на пике в глухой ошеломленный вскрик: «О, Господи». Им понадобилось некоторое время, пока похититель вошел в него до конца, и они оба смогли вдохнуть хоть немного воздуха. Он осторожно подался назад, и это уже было почти нормально. Тело с трудом приноравливалось, садня тупой болью, но это был пустяк по сравнению с тем, как он ощущал себя расплавленным сверкающим железом в тигле. Похититель по-прежнему двигался медленно, и Грег хотел сказать, что так не должно было быть. Это просто член и он не мог чувствовать его где-то в районе живота, так глубоко, как никто доселе его не касался. Он входил и выходил настолько плавно, что Грег был сосредоточен только на месте их соединения, но никак не на пропускающем удары сердце, сорванных хрипах, стонах, нечеловеческих примитивных звуках, вылетающих изо рта. Они сбились с ритма оба, когда он попытался двинуться навстречу, и все превратилось в хаотичное марево агрессии. Грег падал, и падение несло за собой волну оргазма настолько большую по силе, как если прибрежные волны сравнили с массой размером со стену воды, перелетающей через дамбу. Похититель вколачивался в него судорожно и жадно, пока Грег не вскрикнул, и все стало беспорядочным и не имеющим смысла. Он кончал, кончал, кончал, и волна оргазма все омывала его тело до самых кончиков пальцев, пока похититель не толкнулся в него последний раз так глубоко, что Грег думал, они слились как многорукое и многоногое животное навсегда. Он висел на нем всем своим весом, и они рухнули мокрые и бездыханные на простыни совершенно без сил. А потом дрожащими пальцами он принимал из чужих рук стакан с водой, слабо размышляя головешками мыслей о том, чтобы стянуть эту чертову тряпку с лица. Вода была подозрительно сладкой. Последнее, что он помнил, так это как похититель извиняясь произнес, что приносил на самом деле два стакана. Дорогу перегородили две машины скорой помощи, а вокруг столпились фургончики журналистов с роем длинных антенн. Дейв припарковал машину до толпы зевак, заглушил мотор и скосил взгляд в его сторону. - Ты уверен, что это необходимо? Грег сидел, устремив перед собой невидящий взор. Затем моргнул и переключился на соседа. - Да. - Никому ничего не нужно доказывать. Грег с силой провел рукой по лицу. - Мне это нужно. Мы же говорили об этом, не начинай снова. - Чувство потрясения и потерянности вполне нормально. Грег нахмурился. - Слушай, Дейв, заканчивай со своей психологической херней. Я позвал тебя не как психиатра, а как друга. - Я же не могу перестать быть тем, кем являюсь, только потому, что твой друг, Грег. И у тебя проблемы, это очевидно. - Проблема у меня только в том, что кроме потерянности я ничего не чувствую. Вообще ничего. А должен. - Что должен? – осторожно уточнил Дейв. Грег отщелкнул ремень безопасности, но выходить не спешил. - Гнев? Я же должен его ненавидеть. Должен злиться. Искать отмщения. Но я только хожу и думаю, что вот я к сорока годам нихрена о себе не знаю. Я больше не знаю, какой я и чего стоят все мои принципы. Все, блин, перевернулось с ног на голову и я понятия не имею что с этим делать. И эта чертова паранойя меня уже раздражает. Я даже тебя подозревал, когда впервые увидел. Смотрел на тебя и оценивал. И так с каждым, кто встречается мне на пути. Меня убивает без конца гадать и сомневаться. - Ты не хочешь, наконец, рассказать, что именно между вами произошло? Грег вспомнил, как накануне проснулся с ноющей болью в спине, словно позвоночник в пояснице пытался отделиться от копчика и сбежать к более заботливому владельцу. А еще у него были синяки на бедрах, опухшие губы и целый набор следов от слишком рьяных поцелуев, укусов и царапин. И уровень отвращения был на нуле. - Я тебе уже сказал. - Секс, - кивнул Дейв. – Ты точно уверен, что это не последствия принуждения? Грег напрягся и сжал челюсти, превращая лицо в нейтральное. Получилось как у упрямого барана. Что он должен был сказать? Что с таким энтузиазмом можно было с него кожу сдирать, а он бы только радовался? Идиот. - Да. - Точно? - Да! Черт возьми, Дейв, – разозлился Грег. – если бы я, блять, переживал из-за секса это еще, куда ни шло. Но я ничего не чувствую! Ни. Че. Го. Словно у меня этот, как его… - Стокгольмский синдром, - подсказал его сосед. - Да! Я не могу его обвинять, не могу ненавидеть. Я даже его не боюсь. Вот есть на свете какой-то больной психопат, который захватил меня на сутки, а единственное, что меня взбесило, что меня, как инспектора Скотленд-Ярда, так просто уволокли по пути домой. Дейв удивился, но решил уточнить: - У тебя задета профессиональная гордость? Я правильно понял? - Да! И это, блять, чертовски ненормально! Дейв покачал головой. - Ты ведь назвал его «больным психопатом» только, чтобы подчеркнуть это? На самом деле ты так не считаешь. Наглым, беспринципным, самодовольным - определенно. Психопатом? Нет. Грег сгорбился в кресле и тяжко вздохнул: - Вот теперь ты уловил суть. - Честно говоря, впервые слышу о подобном. Если бы вы были знакомы или возможно ты прав и так оно и есть, то я бы предположил, что у тебя к нему чувства. - За одну ночь? Это что, профессиональное мнение? – не весело хмыкнул Грег. Дейв мотнул головой. - Я же сказал, что это в теории. - Хреновая теория. - Какая есть, - пожал он плечами. Они помолчали, разглядывая загородительную ленту, и снующих как тараканы представителей СМИ. Мимо машины пробежали два оператора. - У меня нехороший вопрос, - предупредил Дейв, разворачиваясь лицом к Грегу, чтобы контролировать его реакцию. – Ты стал испытывать влечение к своему полу? - Стал ли я гомиком? – грубо переспросил тот. – Или захотел ли я вдруг тебя трахнуть? Дейв закатил глаза, словно услышал несусветную чушь. - Я не ставлю под сомнение твою ориентацию, Грег. Я был твоим шафером, если ты помнишь. Просто хочу спросить или, чтобы ты спросил сам себя, если мне говорить неловко: изменилось ли в твоем мироощущении хоть что-то после этого инцидента? Грег хотел было резко ответить, но потом задумался. По его ощущениям вроде бы ничего не изменилось. Ну, то есть кардинально. Однако был один момент, который вдруг перестал его волновать и, даже с точки зрения морали, это было отлично. Вчера к нему приезжала Бет, чтобы забрать свои диски, книги и какую-то аромо-лампу, которая ей вдруг понадобилась позарез. Возможно, это был предлог или нет, его мало волновали все эти женские проверки и интриги. Но вот, что интересно: она назвала его «побитой собакой» и его это не задело. Ее присутствие стало ему параллельно, словно он избавился от пагубного пристрастия, вроде курения, и только сейчас тяга отпустила его. Он не был больше «ее» побитой собакой и ему стало легче. Свободнее. Что это за, блин, похищение, когда от него нашелся плюс? Может он тоже больной на голову и только сейчас подвернулся повод выяснить это? Дейв все так же терпеливо ожидал ответа и Грег пожал плечами: - Не особо. - А если представить вашу гипотетическую встречу? Грег скривился: - А ты знаешь, как задавать вопросы позаковырестей, - он откинулся на спинку кресла и задумчиво покачал головой из стороны в сторону. – Возможно. Не знаю. Да и какой толк в гипотезах? Я бы на его месте в жизни бы не сознался, чтобы не получить в рожу. - Я не был бы так уверен, - загадочно произнес Дейв. – Человек стремится к катарсису, хочет он того или нет. И если все дошло до такого, я сомневаюсь, что на этом все кончится. - Предсказатель, блин, - буркнул Грег. Дейв ехидно улыбнулся: - Уж кто бы говорил, мистер полицейский. Ты все преступления осматриваешь из машины? - Пошел ты, - беззлобно отозвался Грег и дернул ручку дверцы, вываливаясь в промозглый вечер. - С тебя десять фунтов за сеанс душевных мучений! – услышал он себе в спину, хмыкнул и как-то более спокойно стал протискиваться через толпу зевак. Все было нормально или относительно нормально всю дорогу, когда он и Шерлок разбирались с делом. Ему даже некогда было прочитать первые отчеты свидетелей, пока он пытался уследить за шустрым детективом, который буквально телепортировался из комнаты в комнату дома, где произошло хладнокровное убийство одного богача. Через два часа возле загородительной линии их обоих ждал Майкрофт при полном параде, в ожидании засунув руки в карманы. Дважды он глянул на часы и Шерлок со вздохом потащился в сторону брата, поняв недвусмысленный намек. Грег смотрел в их сторону и застал себя за слишком внимательным рассматриванием чужих рук, которые как белые птицы редко вырывались из карманов Майкрофта и выдавали его нетерпение и раздражительность. Это была сущая ерунда. Подумаешь, он просто отметил, что тот на самом деле порывист, хотя и весьма сдержан. Годы практики, чтобы укротить такой же, как у Шерлока характер. Были намеки, что Холмс-старший, в некотором роде… гомосексуален, но разве о таком можно было спросить в лоб? Майкрофт распахнул пиджак и засунул в карманы руки с твердым намерением больше не поддаваться на провокации. Грега посетило любопытство. И то, с чем оно было связано, ему не понравилось. Он оторвал излишне задержавшийся взгляд от чужих длинных ног, развернулся и пошел в другую сторону, с неприятным подозрением, что последствия инцидента только что начали проявлять себя во всей красе. «Нормальность или ненормальность определяешь только ты сам». Вот какую смс получил Грег от Дейва после памятного разговора. Эта фраза ему понравилась и стала лейтмотивом, мантрой, молитвой и самовнушением на очень долгое время. Поэтому сейчас, когда стереотипы о должном поведении подсказывали ему как минимум хорошенько двинуть кое-кому в ребра, Грег только вырвался из объятий, опасаясь самого себя. Майкрофт не стал его удерживать и поднял руки, демонстрируя открытые ладони. Было глупо думать, что он не знал всех возможных последствий и реакций Грега на эту определенно шокирующую новость, но не двинулся с места, покорно ожидая его решения. - Этого не может быть, - хмуро покачал головой Грег, вглядываясь в лицо Холмса. Тот промолчал, не меняя позы, словно оказался в комнате с опасным животным и не решался двинуться. - Это не можешь быть ты, - прозвучало уже как обвинение. Обвинение в том, что Холмс обязан был отрицать свою причастность. Или хотя бы выглядеть чуть более раскаивающимся. - Но это я, - тихо произнес Майкрофт, опуская руки, не сказав ни слова в свое оправдание. - Нет, - упрямо возразил он. – Я не верю. Ты никогда бы… - Грег неопределенно махнул рукой, очерчивая не комнату, но недавнее прошлое. Майкрофт вздохнул, прикрыл на секунду глаза, и, когда открыл их, то Грегу показалось, что ушла какая-то мягкость, с которой тот смотрел на него. Спина стала болезненно прямой, а лицо - фальшиво-вежливым. - Очевидно, вы плохо разбираетесь в людях, инспектор. Грег ощутил как мгновенно выросла дистанция между ними, но не испытал должного раздражения. Только разочарование и отчасти обиду. Словно ему довелось увидеть, как супергерой опустился до кражи. Но перед ним был не супергерой. Да и вообще не герой. Просто выдающийся человек с колоссальным интеллектом и самоконтролем. Грегу даже в голову не пришла бы мысль, что Холмс мог совершить нечто подобное. Безупречный вкус, тонкое чувство прекрасного, неприятие пошлости и банальности, вот каким он был. По крайней мере, для Грега и до сегодняшнего дня, до признания в том же подвиде воровства, только объект кражи, на этот раз, был более интимного и более личного характера. И, словно задавшись упертым принципом «если взялся за роль, будь добр играть до конца», Майкрофт зловеще улыбнулся. - Я чувствую вкус обманутых ожиданий, Грегори. Он будто подначивал, приглашал его к праведному возмущению. К гневу. Подталкивал всем своим видом к самому простому выходу из ситуации из затянувшегося молчания. Грег снова покачал головой, отказываясь. На него навалилась какая-то сверхъестественная усталость и пустота. Холмс был для него тем, кто мог сказать «я с этим разберусь» и «доверьтесь мне» и Грег верил. Безоговорочно верил. Что-то медленно, но верно рассыпалось в нем. - Вот дерьмо, - произнес он, чувствуя поражение и закрывая лицо рукой. - Зачем? Грег посмотрел на своего мучителя и едва заметил, как Холмс побледнел и вкрадчиво произнес: - Это называется вожделение, мой дорогой инспектор. Похоть. Вполне тривиальная причина, вы не находите? – по-светски цинично спросил Майкрофт, поправляя идеальную манжету на левой руке. «Он не смог сказать это в глаза», - подумал Грег, но легче не стало. - Почему? - Я, конечно, считаю, что все ответы лежат перед вами. – Майкрофт пожал плечами. - Я сделал это, потому что мог. Теперь вы, наверное, в большей степени понимаете моего брата, который сталкивался с моим самоволием на протяжении долгих лет. - Ты специально говоришь… - Грег поморщился и сделал шаг назад, - вот так? - Как именно? – Рыжая бровь иронично приподнялась. – Правдиво? - Отвратительно. Майкрофт зло прищурился и напускная вежливость стекла с его лица, как жидкий воск, оголяя холод и надменность. - Отвратительно, Грегори, это если я покажу, как именно смотрю на вас. Как видел. Со всеми вашими восхитительными стонами, горячим телом, ощущением гладкости кожи шеи во рту и на зубах, словно парное мясо в пасти льва. Грег расширенными глазами смотрел на Майкрофта и не верил своим ушам. Как только слова дошли до мозга, он моментально покраснел и сглотнул. - Я вижу чувство вины, - расплылся в улыбке Холмс. – Вы волнуетесь, что отвечали мне взаимностью, но тут я могу вас утешить. - Неужели? – на этот раз он хотел огрызнуться и сложил руки на груди в защитном жесте. - Вы ответили не мне, - спокойным тоном продолжил Холмс, - а своей чувственности. Я, как говорят, французы – dépravé. Развращенный и испорченный человек, а вы – легкая и весьма соблазнительная добыча. - Ничего не понимаю и никакая я не добыча. Почему ты берешь всю ответственность на себя, Майкрофт? Холмс направился к нему уверенным шагом, сокращая расстояние. Грег попытался отойти к окну и, там его и зажали, между рук, которые тот положил по обе стороны от его бедер на подоконник, чуть наклоняя ближе лицо для пущей убедительности. - Потому, что, Грег, - его слова отдавали чеканным звоном железа, - со всем своим хваленым контролем меня не удержали собственные стены, и я пошел и взял то, что мне было нужно. И если ты не возведешь свои, крепче и монолитнее, однажды я могу взять это еще раз. Грегу оставалось только упрямо смотреть ему в глаза. - Если бы я не захотел, то ничего бы не было. Майкрофт рассматривал его в непосредственной близости и Грег чувствовал на скуле его дыхание. Холмс поднял руку и едва коснулся пальцами его виска. Повисло напряженное молчание, и никто не мог прервать визуального контакта. Стоя спиной к окну, а грудью чувствуя тепло сквозь чужой жилет, он не отстранился, когда пальцы прошлись по лбу, щеке, коснулись губ самыми кончиками, очерчивая их контур. Их лица разделяли только эти чуткие пальцы, нежно касавшиеся губ Грега и поглаживающие их медленными осторожными движениями. Он перевел взгляд на губы Майкрофта, сжавшиеся в одну строгую линию и жар смущения поднялся по шее, затопив его по самые уши. Холмс прочел его реакцию, как читают гигантский шрифт на плакатах или неоновые вывески. Он отвел руку и медленно, дьявольски медленно потянулся к нему. Они коснулись сомкнутыми губами, осторожно пробуя мягкость и тепло. Податливость. Грег прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям, ответно прижимаясь губами, и тут же разрывая их целомудренный поцелуй. Рука Холмса, лежавшая на затылке, обрела силу и твердость, подтолкнув его обратно, навстречу приоткрытым губам и влажно скользнувшему между губ языку. Прежде, чем окончательно потеряться в ласковых, горячих движениях языка, губ и жарком коротком дыхании, Грег положил руку тому на плечо и отодвинулся. Их поцелуй был томным и изучающим. Грегу потребовалось несколько мгновений, прежде чем он смог вернуть свое здравомыслие и спокойно посмотреть Майкрофту в глаза. - Я же сказал, - севшим голосом произнес он, замечая, как зрачки Холмса были расширены и, как он немигающе смотрел на Грега потемневшим взглядом. - И что бы ты сделал тогда, если бы не захотел? – знакомым шепотом спросил Майкрофт. - Как минимум отгрыз руку, - на полном серьезе ответил Грег. Холмс моргнул от неожиданности и отступил. На этот раз его улыбка была искренняя, а вырвавшийся смешок сдержанным, но довольным. - И что же хочет сейчас, мой дорогой и независимый инспектор? - Уйти отсюда и подумать. Майкрофт посторонился, а Грег облегченно вздохнул и спокойно прошел мимо, не опасаясь проявления с его стороны каких-либо неожиданных поползновений. Холмс проводил его до двери и когда их уже разделял порог, многозначительно сказал: - Я пришлю вам завтра ваш пистолет и сигнализацию, чтобы вы поставили ее в квартире. Но осторожнее, Грегори. Остерегайтесь ходить одному после полуночи по темным переулкам. Мало ли кому взбредет в голову присоединиться к вашей компании. - Учту, - понятливо кивнул Грег. – Но я вряд ли допущу одну и ту же ошибку. Майкрофт многообещающе улыбнулся. - Я полон надежд. Грег хмыкнул, оглядывая целиком высокую стройную фигуру в дверном проеме, затянутую в брюки и приталенный жилет. Хмыкнул еще раз, на этот раз своим мыслям, и ушел, не попрощавшись. В каком-то бородатом анекдоте, как помнил Грег, муж забегал в участок и признавался, что ударил жену. «Вы убили ее?», - спрашивали полицейские. «Да на ней ни царапины!» - отвечал муж. Тогда ему спокойно говорили, что он свободен и может идти, на что муж качал головой: «Ни за что, ведь она стоит под дверью!». В его случае за дверью не только стояли, но и заглядывали в смотровое окошко с ехидной ухмылкой. Грег никогда не был потенциальной жертвой. Только если жертвой перестрелки, но там у всех были равные шансы, определявшиеся количеством запасных обойм и удачей. Для сравнения: любая среднестатистическая женщина хотя бы раз думала о том, что с ней могут сделать что-то против ее воли и постоянно боролась с этим. Иногда превентивными мерами. Без врожденной физической силы приходилось быть хитрее, не провоцировать конфликты, где в лобовом столкновении было мало шансов. И чаще именно женщина становилась жертвой преследования с сексуальным подтекстом. Можно сказать, ее разум уже был готов или допускал возможность подобной ситуации. Если предупрежден - значит вооружен. А вот Грег не мог раньше даже помыслить, что окажется абсолютно беззащитен, стоя на месте преступления и ожидая Шерлока, который осматривал лестницу в подвал, когда почувствует на себе «это». Стоило уточнить, что Майкрофт находился от него на достаточном расстоянии, но даже оттуда он умудрялся портить жизнь своей физиономией. Грег не верил, что через глаза можно заглянуть человеку в душу, но вполне сознавал, что это выражение лица даже пристойным не назовешь. Холмс смотрел на него, как человек, который знал какого рода вещи могли происходить между двумя людьми ночью, в спальне, с участием кровати, а может быть и без оной. «Это» было чувством, что Майкрофт прямо в данную минуту примеривал все эти неприличные вещи к Грегу, чуть ли не плотоядно облизываясь. И как ему нужно было реагировать на это совершенно не понятно. Грег стоял, нервно постукивая кончиком туфли по асфальту, демонстративно смотрел в другую сторону и делал вид, что ничего не замечал. По позвоночнику до самого затылка промаршировала волна мурашек. Грег вздохнул, поежился, до сих пор не определившись насколько его раздражало присутствие Майкрофта или раздражало ли вообще, и двинулся в сторону подвала, обдумывая один небольшой вопрос: «Что же он будет делать, если Майкрофт на взглядах не остановится?». Ни одной гениальной идеи его не посетило. Два дня спустя в довольно поздний час в его кабинете были гости. Джон, которому Грег всегда был рад, сидел на стуле, удерживая на коленях походную сумку. Щегольски одетый Майкрофт опирался на зонт и смотрел вдаль через окно. Тот факт, что смотреть вдаль ему отчего-то захотелось за спиной Грега, радости не прибавлял, а ощущение незащищенности и беспокойства нарастали. Грег чувствовал в плечах ужасное напряжение, покосился на закрытую дверь и вздохнул. Дело было даже не в том, что он боялся находиться рядом с ним, а угнетающая атмосфера, которая следовала за Холмсом след в след. Хуже, наверное, было только остаться с ним наедине. Сегодня он точно не был готов разбираться со всей их историей и эмоциональным багажом. Проблема, из-за которой все трое оказались в одном помещении, была на редкость банальна. Шерлоку опять что-то было нужно. В данный момент этим что-то был пропуск в тюрьму Кингстона и дать его мог некто, опирающийся на свой злополучный зонт и наотрез отказавшийся этот пропуск выдавать без письменного разрешения хотя бы одного полицейского из управления в Сити. Ну, и, собственно, дальше можно было догадаться. - Мы просто теряем время, - устало произнес Джон. – Грег, выпиши уже разрешение на Шерлока и я пойду. Майкрофт медленно обернулся и испытывающе посмотрел на Джона. - Вы не сообщили инспектору, что именно намеревается делать мой брат в третьей районной тюрьме Кингстона? Грег почувствовал движение за спиной и не удержался оглянуться через плечо. Холмс стоял рядом и не обращал на него внимания. Для разнообразия было даже интересно посмотреть, как Майкрофт использовал свой арсенал подчеркнутой вежливости на ком-то другом. Джон замялся, показывая, что не хотел говорить на эту тему. - Ему нужен заключенный. - Какой именно заключенный, Джон? – обманчиво-добродушно спросил Майкрофт. - Милз Карнеги. Грег удивленно присвистнул. - У него даже права на посещение нет, Джон. Для того чтобы его переместить из Кардиффа понадобились носилки, двое наручников, маска, грузовик и кордон из мотоциклов. - Шерлок уверен, что напал на след. - Да, след, – ехидно повторил Майкрофт, делая еще один шаг за спиной Грега. – Скажите Джон, что именно собирается сделать Шерлок. Не стесняйтесь, здесь все свои. Очевидно, для пущего эффекта он указал на кабинет рукой, по крайней мере, такова, наверное, была задумка, ибо в следующую секунду его ладонь легла Грегу на спину. Тот мысленно чертыхнулся, но не двинулся ни на дюйм. Он не собирался возмущаться или указывать обличительным тоном «сэр, уберите руки!», а просто замер всем телом, заранее зная, что проиграл. Джон хитрых маневров Холмса не заметил, упрямо сверля его взглядом. Грег тоже бы посверлил, если бы мог. Он посмотрел на Майкрофта снизу вверх, транслируя «убрать свои грабли подальше», однако тот не сводил своего прищура с Джона и сохранял маску заинтересованности в споре. - Шерлок думает, что Карнеги не виноват. - Чего? – Грег ошеломленно повернулся к Джону. – Четыре убийства, признаки каннибализма, следы зубов на телах и совпавшее ДНК. Ты это называешь невиновностью? Будто успокаивающе Майкрофт большим пальцем погладил его по затылку, и Грег обмер на секунду, прикрыл глаза и нервно сглотнул, пряча возмущенный возглас за приступом кашля. Со стороны казалось, что Холмс просто оперся на спинку его стула для удобства. Что было правдой, но не всей. Пальцы прошлись по коротким волосам, огладили колючий ежик на шее и ласково прочертили несколько линий вдоль воротничка. Грег с гигантским усилием подавил желание дернуться, сжал зубы, медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. «Черт тебя побери, Майкрофт». - Я уверен, что у Шерлока есть на то веские причины, - дипломатично ответил Джон, теребя в руках ремешок от сумки. Грег оперся руками о стол, намереваясь встать, но Холмс схватил его за воротник рубашки, как за ошейник и дернул вниз. Все испепеляющие взгляды со стороны Грега Майкрофт игнорировал со стоическим равнодушием. Удивительно, что их молчаливое сражение так же прошло незамеченным. Из этого надо было выбираться и очень быстро, понял Грег, чувствуя, как от ласковых поглаживаний румянец начинал свое победное шествие в районе шеи, а пульс сбился с ритма и зачастил. - Тогда… как насчет того, что я подпишу разрешение на твое имя, Джон? – осторожно спросил Грег и тут же заработал нежелательное внимание со стороны Холмса. У него возникло ощущение, что для того, чтобы выдержать его взгляд потребовалось поднять очень тяжелый вес. - Интересное предложение, - задумчиво произнес Холмс. – Вы хотите, чтобы Джон взял ответственность на себя? Грег пожал плечами. - Уж лучше он, чем Шерлок. Холмс кивнул, и они оба в несвойственном им единодушии воззрились на доктора, который явно не обрадовался такой трактовке событий. - Вот черт, - произнес в сторону Джон, но отступать было уже некуда. После подписи Майкрофт не стал задерживаться, а Грег вздохнул с облегчением, закрыв за ними дверь. Он был уверен, что, когда направится домой, то заметит на стоянке черную машину, которая будет сопровождать его до самого дома. Так было всю неделю. Грег даже праздно размышлял нанять парочку подростков, которые бы однажды подкараулили этот чертов автомобиль с баллончиком краски и ржавым гвоздем. Так подставлять детей на всю жизнь он не хотел, поэтому планы оставались планами. Нервозность последних дней наращивала темп, когда случилось… ну иначе, как полным дерьмом, это точно не назовешь. Шерлок оказался прав. Тысячу раз прав и Грегу уже стоило верить ему на слово. Нет, он не доказал невиновность Милза Карнеги, и, хотя список его преступлений поредел и адвокаты собирались подавать апелляцию, легче на душе не стало. Дело было давнишним и очень громким. Расследование об убийце, который надкусывал части тела для собственного удовольствия, вели молодой Грегори Лестрейд и его наставник Рудольф Хейл. Еще тогда по анализу бихевиористов у полицейских было два совершенно разных портрета преступников. Все жертвы были истерзаны так, словно у убийцы резко срывало башню и несло на прибое хаоса. В то же время дома жертв были высчитаны и проработаны. Никаких следов взлома, никаких показателей свидетелей. Точно рассчитанное время. Итого у них был хладнокровный социопат и неконтролирующий себя импульсивный каннибал. Когда поймали Милза и преступления прекратились, все успокоились. Теперь оказалось, что зря. У Милза оказался напарник, который был настолько умен, что указать на него Карнеги не мог, а на телах не было ни одной улики, чтобы связать преступника и его ментора. Им и был Руди Хейл. Говорят, что интеллектуальные преступники сами просятся в расследования собственных убийств, так что все вышло достаточно прозаично. Но не для Грега, которого новость ударила, как самосвал, и оставила разбираться с душевными терзаниями наедине. Он сам напросился участвовать при задержании и не пожалел об этом ни на секунду. Они организовали захват не в самый удачный момент, в парке, где Руди взял в заложницы девушку, которая была одета по-спортивному и очевидно просто хотела устроить себе вечернюю пробежку. Разуму Грега хватило пистолета, направленного под конский хвост русых волос, чтобы его моральные дилеммы разлетелись в пух и прах. Он подкрался со стороны фонтана и, под прикрытием взметнувшихся струй, выстрелил тому в голову без единого сомнения. Вот так он оказался на пути домой, оставив машину на полицейской стоянке, мокрый с ног до головы, хлюпая ботинками по булыжной мостовой и периодически одергивая потяжелевший от влаги пиджак. Прохладный ветер забирался под поясницу и холодил мокрую ткань на коленях и бедрах. Кажется, по спине до сих пор стекала мерзкая фонтанная вода. Когда он зашел по пути в магазин, то возмутившийся из-за мокрых следов продавец быстро утих и рассчитал две бутылки «бурбона», которые Грег сунул по одной в каждый карман. Да, он был не в настроении и, кажется, пугал окружающих. Как же ему было на это наплевать. Он шел, шел, шел и пил до бесконечности, пока улицы и фонари не смешались в одну феерию, а он сел прямо на бордюр, опершись локтями в колени и спрятав голову. Одна бутылка до сих пор оттопыривала карман и прозвенела, соприкоснувшись с тротуаром. Бесы в нем вспоминали, что Руди был отличным полицейским, много шутил по поводу и без, словно юмор был его личным способом снять напряжение, но если ситуация выходила из-под контроля он всегда был хладнокровен и собран. Они проработали вместе три года до того, как из-за плановой ротации Руди не перевели в отдел по борьбе с наркотиками. Он был в бешенстве, но с правилами не поспоришь. По психологическим указаниям человек не мог заниматься расследованиями серийных маньяков больше двух-трех лет подряд. Все эти трупы, расчлененка, (а однажды они с Хейлом даже вылавливали из ванны, полной черной крови, чужие кости, так как большая половина сотрудников блевала в коридоре), все это не проходило бесследно. Грег вдруг подумал, что он, наверное, единственный из старых инспекторов, кто проработал по уголовным делам больше шести лет подряд и не нужно ли сказать ли за это спасибо одному несносному типу, бампер чьей машины остановился впритык к его коленям. Хлопнула дверца. - У меня создалось впечатление, инспектор, что вы меня ждали. Голос доносился откуда-то сверху и справа, но Грег сидел, погруженный в пьяный транс, и даже головы не повернул. Холмс вздохнул и постучал в стекло. - Эрик, будьте добры, помогите мне поднять его и дотащить в салон. - Да, сэр. Грег никогда не напивался до беспамятства. На этот раз он тоже помнил, как его послушного в четыре руки приподняли и сунули в теплый салон, как он всю дорогу просидел, привалившись спиной в уютный изгиб тела между рукой, которую Майкрофт закинул на спинку сидения, и торсом. Шею Грег расслабленно откинул тому на плечо, и они так и сидели, уставившись в противоположные стекла машины и не сказали друг другу ни слова. Правда в середине пути Холмс все-таки не выдержал и забрал из его влажного пиджака мешающуюся бутылку, чтобы устроиться удобнее. Грег посчитал это забавным. Свет мимо пробегающих фонарей вспышками озарял салон автомобиля, и он закрыл глаза всего на секунду. Чтобы в следующую проснуться рано утром, когда еще не рассвело, а сумрачные тени собрались у задернутых штор. Майкрофт сидел в кресле, устроив ноги на притащенный из кухни табурет, и читал с поразительной вдумчивостью энциклопедию про паровозы. Его пиджак неаккуратно свешивался со спинки кресла, демонстрируя на левом рукаве и лацкане мокрые пятна. Сам Грег был под простыней, в трусах и майке, во вполне сносном состоянии, его костюм исчез в неизвестном направлении, зато поясная кобура, вместе с пистолетом лежали на прикроватной тумбочке. Он потянулся в постели, ощущая в месте, где вчера так нещадно болело разочарование, одну лишь пустоту, и громко зевнул. - Я рассчитываю на вознаграждение, и чай меня вполне устроит, - произнес Майкрофт, бросив на него мимолетный взгляд, и уткнулся обратно в книгу. Грег мог сказать, что «охреневать» это стандартное состояние у того, кто сталкивался с Холмсом чаще необходимого. Он свесил ноги с кровати и улыбнулся краешками губ, лицезря самую сюрреалистичную картину на свете, встал и, прежде чем уйти на кухню, заботливо включил Майкрофту свет ночника. Час спустя на кухне Грег уже в других чистых брюках и рубашке готовил себе сандвич, а Холмс принес табурет обратно. - Ты вытащил меня с улицы и не воспользовался своим шансом? Холмс отпил чай, и оказалось, что, кроме табурета, на кухню он также притащил энциклопедию, чтобы рассматривать особенно большую схему на форзаце. Сейчас фамильное сходство было на редкость сильным. Неужели нельзя было просто пить чай? - Ты не взял машину, шел по людной улице с вызывающим видом и нарывался на неприятности. Я подумал, что здесь есть подвох. - Какой, например? – усмехнулся Грег, разрезая хлеб. Холмс пожал плечами, не углубляясь в свои мотивы, чтобы не навязывать свое беспокойство, отставил чай и развернул схему вверх ногами. - И ты остался ждать. Майкрофт приподнял книгу, словно рассматривал ретроспективу под разными углами, мысленно выбирая самую нейтральную реплику для их нынешних отношений, и спокойно заметил: - Меня больше не устраивает забирать что-то силой, однако я никогда не делаю добрых дел бесплатно. Вероятно, он ждал, что Грег разозлится, но тот лишь беззлобно рассмеялся, за что был удостоен еще одного беглого взгляда. - Чаем, я так понимаю мне не отделаться? – ехидно спросил Грег. Холмс отложил книгу, взял чашку и поднес к губам. - Я смотрю, тебя это не слишком расстраивает. Они посмотрели друг на друга в упор. - Смотря, что ты захочешь в уплату долга, - осторожно произнес Грег и тут же пожалел о своей формулировке. Лицо Майкрофта приняло оценивающий вид, а глаза скользнули вдоль тела. Он даже сдержанно вздохнул, словно под еле скрываемым наплывом возможностей и фантазий. Очень темный взгляд, достоверно говорящий о содержании мыслей владельца. Весьма порочных мыслей. - Ладно, ладно, я понял, что зря дал тебе возможность выбирать. Знал же, куда все пойдет. - И ты не готов к этому, - кивнул Майкрофт и отвернулся, пряча куда-то глубоко то самое выражение лица. - Не готов, - согласился Грег. - Но..? – услышал молчаливое окончание Холмс. Грег подумал, что возможно, только возможно, он готов пойти на что-то менее радикальное, то есть – на компромисс. И мог бы уступить в малом, если бы был уверен, что Майкрофт тут же не потянется за всем разом. - Как насчет обеда? - Ужина, - тут же среагировал Холмс. Грег снова ухмыльнулся, думая: «я знал с кем связался, так что пенять не на кого». - Хорошо, ужин. - В ресторане или у меня дома? – уточнил тот. - Эмм… в ресторане, - опасливо сказал Грег. - Жаль, - как именно жаль было написано на лице Майкрофта огромными буквами. - А мне нет. - Что ж, раз мы определились в ближайших планах, я думаю, что могу идти, – Холмс встал из-за стола, закрыл книгу и пошел за пиджаком. Как будто он только и ждал, пока переговоры кончатся. В дверях они остановились. Холмс натягивал уже высохший пиджак, развернулся к нему попрощаться и смерил Грега подозрительным взглядом с ног до головы, словно только что раскусил тайный заговор или план. Так вышло, что в распоряжении Майкрофта была только отзывчивость Грега и он собирался пользоваться этим, не смотря ни на что. Поэтому он застегнул одну пуговицу пиджака посередине и сделал шаг вперед, приблизив лицо к его уху. - Вид твоего тела, разметавшегося этой ночью на простынях, будет мне утешением до завтрашнего вечера. Грег вздрогнул и отступил. Он должен был знать, что Холмс никогда не оставался внакладе, и было похоже на то, что кое-кого только что обвели вокруг пальца. - Так нечестно. Майкрофт иронично приподнял бровь, будто говоря: «кое-кто забыл с кем разговаривает», сделал еще один шаг и поцеловал Грега, который не ожидал такой наглости, когда уже оба договорились вести игру по всем правилам. Ха-ха. Майкрофт и честная игра. - Твой план двигаться плавно и размеренно виден по твоим глазам и должен сразу предупредить, что он не сработает, - прошептал Холмс, урвал еще один жадный поцелуй, выпустил его затылок из захвата и быстро вышел, не вполне доверяя себе. - Нечестно! – возмущенно и отчасти беспомощно крикнул Грег в закрытую дверь, на что получил только отзвук дьявольски довольного смеха. Он чувствовал себя немного обманутым, но обижаться долго не смог. От всей этой перепалки ему стало только легче и свободнее, пустота заполнилась, как точно не произошло, если бы Майкрофт решил не вмешиваться в его жизнь. А лучше или хуже будет в дальнейшем, могло сказать только время.