В плену Морфея

      Обтянутые кожаными перчатками пальцы бережно удерживают ничем не примечательный конверт. В строке адресанта значится известное лишь единицам имя — Эрик Дестлер.       Детектив Бьёрк, последнее время все чаще появляющийся во французской прессе, не может сдержать улыбки. Он и подумать не мог, что однажды будет приглашен на свадьбу этого удивительного человека. Однако он всегда искренне верил, что Эрику воздастся за все страдания, выпавшие на его нежную и трепетную душу. Этот миг не заставил долго ждать. «Дорогой друг!       Всё, что ты сделал для нас с Кристиной, бесценно. Я никогда не смогу вернуть тебе этот долг… Ты спас мою жизнь, спас наше с ней будущее. Как никого другого, мы желаем видеть тебя на нашей свадьбе в церкви всех Святых одиннадцатого июня.       В самом деле, нам бы хотелось, чтобы ты и семья Жири погостили у нас пару ночей. Если будет желание, будем счастливы тебя видеть!       Читал, что ты лично занялся делом о пожаре… Александр, я искренне верю в тебя и твои возможности. Ты уникальный человек. Уверен, ты идешь по верному следу. Я верю в тебя.

Твой преданный друг, Эрик»

      Старший Бьёрк бережно откладывает письмо на кофейный столик и откидывается на спинку кресла. Дело о пожаре в Опере оказалось действительно странным. Особенно сильно детектива удивляет полное бездействие жандармов. Они не просто наотрез отказываются содействовать следствию, они изо всех сил мешают ему. Никто не желает даже на мгновенье усомнится в вине Призрака Оперы. Никто не желает проявить хоть каплю человечности к гонимому и ненавидимому всюду маэстро в маске.       Несмотря на сопротивление со стороны горожан и французских жандармов, Александр не без помощи младшего де Шаньи, охваченного страхом за свою возлюбленную, получил допуск к театру Гарнье.       Осмотр места преступления позволил ему сделать вывод о том, что это был спланированный поджог. Детектив знал об этом задолго до начала следствия — кто-то желал подставить Призрака, вытурить монстра, держащего сотрудников Оперы в холодящем кровь ужасе долгие годы.       Очаг возгорания был обнаружен Александром с помощью команды пожарных, спасавших жизни людей в ту злополучную ночь пожара. То оказался небольшой закуток на первом уровне подвала театра, по одну сторону от него располагался длинный коридор, ведущий к многочисленным гримерным и спальням, по другую же спуск на более низкие уровни… к дому у озера.       Детектив уверен: кто-то намеренно разлил керосин в этом неприметном месте и поджог его. Однако пламя стремительно поползло прямо по ковру, тянущемуся вдоль всего коридора, а не вниз по деревянным сводам подземелья, как планировалось преступником.       Все, кто по мнению Бьёрка могли быть свидетелями начала пожара, хранят тяготящее молчание, будто намеренно покрывают кого-то. Эта мысль никак не отпускает его. Что-то в этом деле кажется нечистым.

***

      Девушка не может оторвать глаз от своего отражения в зеркале. Она выглядит словно настоящая принцесса прямиком из сказок детства, что рассказывал ей Эрик перед сном каждый вечер. Она засыпала тогда, убаюканная его нежным голосом, и видела дивные сны… Сны, где она выглядела точь-в-точь как сейчас, где ждала своего принца у Алтаря небольшой часовни. Лишь сейчас Кристина осознает, что даже в её снах лицо такого желанного принца было надежно скрыто от глаз посторонних аккуратной белоснежной маской. Её фантазия сама дополняла его образ неотъемлемым атрибутом Призрака Оперы.       Невеста улыбается своему отражению и оглядывает себя с ног до головы. Выполненное из шелковой тафты платье идеально обрамляет точеную фигуру Даае. Умелый портной, выполнявший его по заказу Эрика с того самого дня, как они прибыли во Флоренцию, сделал изящный акцент на осиную талию девушки, усыпав её мелкими драгоценными камнями, красиво сверкающими теперь под солнечными лучами, пробивающимися через тонкие шторы. — Тебе нравится? — слышит она тихий вопрос со стороны входа в спальню. — Кажется, я все сильнее влюбляюсь в свою невесту. — Эрик, — смущенно обращается к нему Кристина, неторопливо покружившись на месте, — оно словно из моих самых сладких грёз… — Когда-то давно малышка Даае поделилась со своим Ангелом одним прекрасным сном, — ласково отвечает мужчина, подходя к Кристине, — особенно сильно она была восхищена своим нарядом и все это время я не мог об этом забыть.       Щеки девушки вмиг багровеют и она укрывает лицо ладонями, заливаясь счастливым смехом. — Я тебя люблю, Эрик Дестлер, — заявляет с придыханием Кристина, поднимая глаза на восторженно глядящего на нее мужчину, — ты мой принц. — Ну, хватит, — скромно отвечает Эрик, поправляя светлые локоны, выбившиеся из небрежного пучка, — я лишь хочу видеть улыбку моей дорогой невесты. — Я так волнуюсь, знаешь, — шепчет Даае, оглядывая мужчину без маски со ставшим уже привычным протезом на лице, — стать твоей женой… Это нечто особенное. Это не как быть супругой виконта или какого-то приятеля из детства. — Что ты имеешь в виду, Кристина? — спрашивает Эрик и девушка отчетливо слышит нотки страха в его голосе. — Если тебя что-то гложет, ты можешь со мной поделиться этим. Вместе мы все решим.       Если бы только она могла ответить на этот вопрос. Интуиция никогда не обманывала Кристину и вот она вновь истошно кричит из глубин её подсознания, предостерегает и молит об осторожности. — Я очень хочу выйти за тебя, — говорит Кристина прежде, чем Эрик успевает окончательно додумать недосказанные ею слова, — это неизменно. Просто… Какое-то плохое предчувствие никак не дает покоя. Чем ближе день свадьбы, тем сильнее оно распаляется внутри. Осталось лишь две недели и я боюсь, что что-то пойдет не так.       Призрак тяжело вздыхает и притягивает девушку к себе, заключая в крепкие объятия, укрывая её от всего мира и от её собственных, сжигающих изнутри чувств. Он хотел бы утешить её, заверить и пообещать, что все обойдется, все будет хорошо, но ощущает всем своим нутром то же, о чем говорит Кристина. Ощущает беду, крадущуюся к ним изо дня в день и вот-вот готовую настигнуть. — Мы всё преодолеем, мой Ангел, — вместо этого говорит Эрик, крепко прижимая Даае к своей груди, и невесомо целует ее в белокурый затылок, — верь мне.       Девушка согласно кивает и прикрывает глаза, наслаждаясь ощущением тяжелых рук Призрака на своей хрупкой спине. Он медленно ведет ладонью от тонкой шеи девушки к её талии, очерчивая пальцами острые, выступающие из-под бледной кожи позвонки. Его осторожные движения убаюкивают Кристину. Она льнет щекой к его крепкому плечу и расплывается в сладкой улыбке, когда он вдруг подхватывает её на руки, чтобы уложить затем в их уютную постель. — Давай я помогу тебе раздеться, — шепчет Эрик едва слышно, не желая рассеивать охватившую Кристину дрему, и бережно приподнимает её бедра, чтобы спустить к ногам изящное платье.       Он не может устоять от восторженного взгляда на нее… На такую беззащитную сейчас в одной лишь струящейся шелковой сорочке, задремавшую среди многочисленных подушек на широкой кровати, кажущейся для неё слишком большой.       Призрак накрывает невесту пуховым одеялом и запечатлевает целомудренный поцелуй на её лбу, подбирая с простыни подвенечное платье. Убрав его затем в шкаф и еще раз с упоением взглянув на Кристину, Эрик покидает комнату, позволяя возлюбленной немного отдохнуть.       Едва мужчина оказывается в гостиной, как раздается короткий стук в дверь. Сегодня они не ждали гостей, однако Лука иногда наведывался к ним без предупреждения.       Отворив дверь дома, Эрик обнаруживает там именно младшего Бьёрка, отчего-то выглядящего очень взволнованным. — Что-то случилось, Лука? — спрашивает Призрак, склоняясь к мальчику. — Только тише, Кристина уснула… — Месье, — выдыхает Бьёрк, поднимая на него полные страха глаза, — матушке передали это письмо сегодня утром на рыночной площади… Какой-то незнакомец, лица которого невозможно было разглядеть за капюшоном, всучил ей конверт и ушел прочь через толпу людей.       Призраку очевидно, что ничего хорошего в письме нет, и он, нахмурившись, вчитывается в переданный мальчиком лист пергамента.       «Я хотел бы дать тебе шанс начать новую жизнь вдали от дома. Ведь каждая тварь имеет право жить, не так ли? Я крайне великодушен.       К твоему несчастью, один очень прозорливый детектив вышел на верный след и не оставил мне иного выбора…       Я даю тебе неделю, чтобы прийти с повинной к тосканским карабинерам. Ослушаешься — один очень дорогой тебе человек пострадает. Надеюсь, твоя любовь к ней достаточно сильна, а ее жизнь важнее твоей свободы.       Время пошло. Действуй.» — Это же безумие… — зло цедит Эрик, сминая пальцами жалкий кусок пергамента. — Они убьют Вас, если Вы сдадитесь, — шепчет подавленно младший Бьёрк. — Но какой у меня выбор, Лука? — усмехается печально Призрак. — Я не могу подвергнуть Кристину такой опасности. — Доверьтесь Алексу, — откликается он с толикой надежды в голосе, — он успеет… Он найдет истинного виновника пожара и тогда все эти угрозы будут пусты! — Что ж, — тяжело выдыхает Эрик, — я буду тянуть до последнего дня и буду надеяться, что ты прав, мой юный друг. Только прошу, не давай понять Кристине, что что-то идет не так… Я не хочу, чтобы она тревожилась о чем-то. — Я все понимаю, — кивает понуро Лука, — я пойду, месье, но обязательно еще навещу вас на неделе.       Мальчишка шагает на улицу и Эрик провожает его печальным взглядом, тихонько закрывая дверь. Это письмо ранит его глубоко в сердце, врывается в душу и разбивает её вдребезги на сотни крошечных осколков.       Кто мог совершить такое злодеяние? А главное зачем?.. Ответов на эти вопросы Призрак найти не может. Он был уверен, что случившийся пожар лишь случайность, в крайнем случае, поджог по неосторожности, но никак не четко спланированное преступление. Это кажется Эрику дикостью… Дикостью, по иронии судьбы ассоциирующейся лишь с ним, с теперь уже бывшим Призраком разрушенного святилища музыки, с бывшим Призраком Оперы.