Музыкальная форма

Теплый весенний денек был в самом разгаре, отпаивая зелененьких и апатичных после зимы студентов тягучим душистым воздухом. В этот самый благостный час, согретый новоявленным солнцем, по аллее неспешно передвигался черноволосый паренек, сжимая в руках папку с нотами и меланхолично насвистывая арию Любаши из "Царской невесты". Его внимание привлек юный посетитель парка, который изливал горе в сетованиях, адресованных слегка измятой нотной тетради. Изменившись в лице, Фил приблизился к скамейке, где сидел бедолага, оказавшийся при ближайшем рассмотрении его другом, и, приземлившись рядом, задал вопрос: - Дэн, а почему ты на паре не появился? Дэн, узнав знакомый голос, тут же спрятал лицо в руках и неопределенно пожал плечами. - Ладно, - решил снова попытать счастья Фил. - Дэн, ты почему ты на паре не появился, у тебя же по основам творческого музицирования еле-еле тридцать баллов набирается. Из ста. На этот раз Дэн отнял руки от лица, открыв взору друга физиономию, искаженную страдальческой гримасой: - Как тридцать? Я же сдавал песни для младшего школьного возраста. - Позволь напомнить, - терпеливо ответил Фил. - Ты вышел к инструменту неровной походкой. Окинув публику тоскливым, полным тревоги взглядом, ты неуверенно взял малый минорный септ от си и внезапно начал петь. Ну, как петь: мы тебя не услышали вообще, хотя сидел ты практически у нас перед носом. Мы не поняли, что ты играешь, мы не поняли слов твоей песни - мы вообще ничего не поняли. А преподаватель, опять же напомню, тебя пожалел и дал тебе возможность пересдать. - Окей, я... - прервал его Дэн, нервно теребя уголок нотной тетради, - я исправлю создавшееся положение как-нибудь. - Конечно, исправишь, - без колебаний согласился Фил и обыденным жестом поправил воротничок дэновой рубашки. Дэн едва заметно улыбнулся ему в ответ. Спокойствие обволакивало двух пареньков на скамейке плотным одеялом: каждый сидел, невольно погрузившись в свои мысли, и ни один звук не разрушал ленивую рябь их сиюминутного мировосприятия. Погодка была теплой, доброжелательной; мимо скамейки неспешно прогуливались студенты и, переговариваясь, наполняли весенний воздух отзвуками своих тихих голосков, шуршащих, как листья на ветру. - Я не пошел на пару из-за этого, - наконец, прошуршал и свое Дэн, раскрывая нотную тетрадь на странице, испачканной от руки кривыми полустершимися размазанными нотками. - Пытался выполнить задание и не смог, - грустно добавил он, протягивая тетрадь Филу. Тот осторожно сорвал этот плод напряженного интеллектуального труда с тонких дрожащих пальцев Дэна. - Кстати, а спал ли ты сегодня? - спросил Фил рассеянно, всматриваясь в строчки, забитые черными закорючками. Дэн неловко улыбнулся и сжал непослушные пальцы в решительные кулачки, тут же опершись ими о скамью. - Нет? - Фил поднял голову и внимательно посмотрел на бледное лицо друга. - Ну, а на что ты тогда надеялся, приступая к сочинению мелодий в соответствии с требованиями строгого письма. Это простое задание, но если ты не в состоянии даже вспомнить, что у тебя пара с утра, то совсем не простое. И зачем так усложнять себе жизнь? - риторическая фигура Фила осталась без ответа: Дэн только тяжко вздохнул и склонил голову на плечо друга, пока тот напряженно изучал сочиненные мелодии. Через несколько минут Фил удовлетворённо кивнул и, аккуратно отложив в сторону тетрадь, полез в огромный карман своего пальто за карандашом. Дэн тем временем совершенно разомлел на солнышке и мягкой ткани. - Давай с первой и начнем, - энергично вернул его к земным материям Фил. - У тебя вот, например, в этом такте четкий хроматический ход. Смотрим: выполняется условие отдаленности натуральной ступени от хроматического изменения? - Да?... - неуверенно протянул Дэн. - Нет. Так что исправляй. Дэн задумчиво стер ошибку и вписал исправленный вариант. Фил покачал головой: - Окей, теперь все правильно, но зачем ты добавил неприличное тритоновое последование? - Ой, - смутился Дэн, - я не со зла, ты уж прости. - Палестрина простит, - ответил ему Фил, рисуя рядом с нотой ровный пузатый бемоль. - Всё в порядке вроде, посмотрим, что дальше. Спустя не такое уж долгое время Фил поставил карандаш над нотой и озадаченно сдвинул брови: - У тебя здесь тон какой-то напряженный. - Ну, - сказал Дэн, - сделай ему массаж. - Балбес, - недовольно ответил Фил. - Я серьезно. Они склонились над работой, изучая фрагмент. - Если этот поступенный ход закрыть в конце ещё ходом на полутон - будет приемлемо и уйдет невольно обрисованная тритоновая интонация, - заключил Фил и в ожидании посмотрел на Дэна. Тот махнул рукой: - Делай что хочешь, я всё равно ничего не понимаю. - Можно, в принципе, в таких случаях открывать учебник и с большим интересом узнавать для себя что-то новое, а не говорить, что лыжи не едут, - как бы между прочим заметил Фил. - Кстати, давай в этой мелодии сделаем ладовую модуляцию? Начнем в миксолидийском соль мажоре, а закончим в натуральном до мажоре... - и, не дожидаясь ответа, Фил решительно занес карандаш над бумагой. - А эти лады точно относятся к одному и тому же диатоническому звукоряду? - важно спросил Дэн. Фил опустил карандаш и с умилением посмотрел на блеснувшего глубокими познаниями однокурсника: - Я тебя сейчас расцелую, ты всё-таки читал учебник. Шутливо изображая испуг, Дэн отодвинулся от Фила на безопасное расстояние и соорудил неприступный бастион из портфеля и сборника этюдов Э. Келлера. - Ладно, живи, - рассмеялся Фил и вернулся к деятельному нотированию мелодии. - Ты про звукоряд спросил, как тот ученик из анекдота спросил про эбонитовую палочку. - Что за анекдот? - в недоумении спросил Дэн. - Ну, этот, - Фил почесал в затылке, - который "а не эбанет?". Педагогический процесс прервался неприличным ржанием Дэна, а также его комментариями по поводу вкуса и чувства юмора Фила, от которых рассказчик анекдота слегка приуныл и начал водить карандашом по странице, рисуя интригующие загогулины. Когда Дэн немножко успокоился, Фил подчеркнуто строго продолжил их импровизированный разбор полётов: - Вот в этой мелодии у тебя какой диапазон? - Ну, я решил, чем больше, тем лучше, - ответил Дэн. - И, видимо, неправильно решил, да? - У тебя здесь стрелки приборов на отметке "щедрая безмозглая квинтдецима". - Ну? А в чем проблема? - спросил Дэн. - Диапазон должен оставаться в рамках дуодецимы, а не болтаться в области двух октав, как трудный подросток на улице. - Хорошо, - в этот момент гуляющая общественность могла бы увидеть, как кареглазый паренек жалобно посмотрел на своего соседа и с вялым бормотанием лег на скамейку, подложив под голову портфель. Фил с улыбкой посмотрел на сонного друга и сказал: - Так и быть, спи. Я тогда просто буду доводить до твоего сведения наличие ошибок у тебя в тексте. - Ага, - тихо прошептал Дэн: приведение тела в горизонтальное положение сработало безошибочно, и он уже почти спал. - Вот, например, тут ты раза три подряд повторил соль и подумал, что тебе за это ничего не будет, - отметил Фил, исправляя мелодию, - а потом еще и заполнил четвертями трелеобразный оборот. - Ммгу, - издал какие-то диковинные звуки Дэн и перевернулся на бок. - Хорошо, тут вроде все верно... - голос Фила убаюкивал, нежно отяжеляя голову обилием теоретических терминов, и Дэн, было, расслабился, но тут: - Ты зачем тут на септиму скакнул, заяц? Такие большие скачки неупотребительны, - звонкий вопрос разрушил сонное оцепенение Дэна. Зевая, незадачливый малый потер глаза и сказал: - Да, с тобой не поспишь... - Ну, почему: если ты горячий страстный мексиканец, например... - Пошляк, ты не Стивен Фрай, даже не пытайся снискать его славу. И вообще: я так и быть готов учиться сейчас, если ты не заметил. - Извини, давай учиться, - с усмешкой сказал Фил и придвинул нотную тетрадь ближе к Дэну. - Как думаешь, что у тебя не так в этом такте? Дэн, закусив губу, изучил предлагаемый такт: - По-моему, все в шоколаде и я охуенный, не понимаю, о чем ты. - Ну, как же, - Фил показал кончиком карандаша на квинтовый скачок с последующим поступенным движением в том же направлении, - а это? На лице Дэна забрезжило понимание: - Подожди, я понял: не соблюден закон мелодического противовеса? Надо увести голос в противоположном скачку направлении? - Наконец-то ты начал понимать, солнышко, - ласково пропел Фил и черкнул в мелодии карандашом. Вздрогнув от необычного обращения, Дэн внимательно посмотрел на Фила, но тот был увлечен работой над ошибками и не заметил пристального взгляда. - Следующее: какой у тебя тут в мелодии самый высокий звук? - Кажется, соль второй, - вглядевшись в текст, ответствовал Дэн. - И сколько раз ты к нему возвращаешься в пределах этой мелодии? - Ох... Раз, два... Короче, раз пять возвращаюсь. Это плохо, да? - Сам мне скажи, - улыбнулся Фил. - Ну, - Дэн напрягся, - возможно, этот звук имеет кульминационное значение. И если я буду постоянно хватать его за фалды, не давая покинуть арену, получится монотонно и не будет кульминации. - Абсолютно верно, - Фил передал Дэну карандаш, - исправь теперь сам. Проследуем к следующей мелодии, гражданин. И сейчас давай пофилософствуем: тебе тут нужны секвентные мелодические обороты? - Неа. - Так, зачем тогда влепил? Давай вообще эту мелодию перепишем, у тебя тут еще и ритмические несовершенства, - Фил еще раз внимательно пробежал глазами строчку. - И еще квадратность структуры! В строгой форме! Интересно, ты уже заказал футболку с надписью yolo?... - Очень смешно, а какие несовершенства, покажи - попросил Дэн и наклонился к бумаге. Глядя на вихрастую макушку своего непутевого сокурсника, Фил не смог удержаться от соблазна взъерошить и без того спутанные волосы. Дэн улыбнулся и мягко отвел его, уже поднятую, руку, предупредив маневр. - Давай потом, я сейчас хочу только побыстрее понять, что мне надо делать, с тем чтобы убежать к себе в комнату высыпаться. - Прости, - смутился Фил, - я... Ладно, итак, насчёт ритма: кто тебя учил использовать четверти? Есть четыре варианта их использования, и ты в них не очень вписался. - Это какие? - Страница тридцать пять учебника, откроешь и увидишь, - с улыбкой сказал Фил. - Ты мой учебник - расскажи, - Дэн просительно посмотрел на друга. - Хорошо, - согласился польщенный Фил. - Первая из четвертей может быть слигована с предыдущей нотой. Ты можешь сделать это вот в этом такте, залиговав её с половинкой. Дэн кивнул и начал писать в нотной тетради. - Заодно исправишь еще одну ошибку, - продолжил Фил, - у тебя тут есть дробление сильной доли и затем остановка на слабой. Слишком резкая для строгого письма ритмическая фигура, окей? - Окей. Что дальше? - спросил Дэн. - Весь такт может быть заполнен четвертями. Это легко, не будем на этом останавливаться. Вот следующее: можно начать движение четвертями с предшествующей слабой доли. - О, точно, - Дэн с энтузиазмом схватился за карандаш, - я же могу тут последние в такте четверть и половинку с точкой исправить на половинку и две четверти? - Ты практически обязан сделать это прямо сейчас, - живо отозвался Фил, - потому что это еще и ошибка: нельзя так слиговывать четверть с половинкой. - Почему? - с искренним удивлением спросил Дэн. - Залиговывать меньшую длительность с большей - это неправильно, не надо так, - рассудил Фил. - Исчезнет плавность: лучше, если меньшая длительность будет идти после большей. - Понял, - Дэн стер конец такта и вписал исправленную версию. - Что дальше? - спросил он, откладывая карандаш. - Я рассказал тебе все, что знаю: теперь ты должен идти своей дорогой и читать учебник, - ответил Фил. - Можешь пойти поспать, а я пойду на зарубежку и, возможно, постараюсь тебя там отметить. - Спасибо, - воскликнул Дэн, расплываясь в улыбке, - ты лучший! Чмокнув Фила в щёчку, он закинул тетрадь в потёртый портфель и побежал в общагу высыпаться: глаза жгло тёплым весенним воздухом, как песком, и Дэн уже буквально валился с ног от усталости. Фил ещё посидел минут пять на скамейке. Лицо его буквально горело изнутри стойким и ярким светом, пряным и терпким ощущением горячки от забурлившей в жилах молодой крови. Вскоре, с трудом усмирив внутреннего Флорестана и переключившись на флегматичного Эвсебия, Фил поднялся и пошел к главному корпусу. Пара уже началась.