Красный гигант

      Эрен проснулся весь в предвкушении. Сегодня корабль их экспедиции вынырнет из привычного гиперпространства и проскользит, как малюсенькая букашка, мимо Альдебарана. И Эрен увидит его — огромный красный гигант.       Когда ещё в детстве он наблюдал за звёздами, Альдебаран стал первым красным гигантом, местонахождение которого Эрен запомнил сразу. Его бесконечно манила глубокая космическая чернота, он всегда мечтал быть покорителем новых планет и вселенной и целенаправленно поступил в космическую разведку. Правда, не с первого раза, только кого это волновало. Особенно теперь, когда Эрен был младшим помощником капитана в звании энсина.       Бельё с постели исчезло в щели с характерным свистом, а откидная кровать убралась в стену. Маленькая каюта осветилась мягким уютным светом, мастерской имитацией солнечного. Эрен включил передатчик. Из тонкого браслета, надетого на руку, выскочил луч, сканирующий лицо.       — Сообщение для Мики, — начал он голосовое. — Доброе утро, Микаса! Сегодня увижу Альдебаран! Настроение потрясающее! К папе и маме сходи, не забудь, ты же помнишь — скоро их день. Всех обнимаю и очень люблю. Жана не обнимаю. Его не люблю, — добавил после короткой паузы. — Конец связи, — сканирующий луч погас. Эрен нажал на среднюю кнопку. — Отправить.       Посылать сообщения каждый день — единственное условие, на котором безутешная мать согласилась отдать дражайшее чадо бескрайнему космосу. Но Эрен так долго уже был в пути, что родители умерли. Сообщения он отправлял по привычке сестре, что вышла замуж за парня, с которым он дрался во время учёбы из ревности. Какая ирония. Эрен отправился в небо, а Жан получил Микасу. Каждый добился своей мечты наперекор другому. И всё же, Эрен считал себя большим счастливчиком.       С маленьких фотографий на бледно-серой стене смотрели родители и сестра, он и его друзья в выпускных мантиях — радостные придурки, старый их пёс, которого было покинуть труднее всего, и бесконечный зелёный простор на заднем плане, камни дорожек, бетон и дома, деревья, синее небо, летящие по нему птицы… Всё это осталось где-то совсем далеко (кроме Армина, он разделил тягу Эрена к приключениям), но впереди ждало столько открытий, что парень почти не скучал по дому. Вся его жизнь теперь протекала здесь — в корабле посреди бескрайнего космоса. До сих пор иногда от мысли об этом по шее бежали мурашки, но страшно ему уже не было.       Переодевшись в привычную бело-серую форму, Эрен покинул каюту. В столовой было не очень-то людно, но Армин всё равно занял столик и помахал рукой в знак приветствия. Выбрав на завтрак кашу из пищевых волокон с аминокислотами, соевый бекон, морковный мусс и синтетический молочный коктейль, Эрен подсел к другу.       Тот почти всё уже съел и лениво дожёвывал свекольные крекеры, от которых язык всегда становился красный.       С первого дня экспедиции он не стригся. Светлые волосы ниже плеча были собраны в хвост, чёлка, отросшая до подбородка, слегка завивалась. С этой причёской Армин ещё больше похож был на мать, выдавал только взгляд — сосредоточенный, серьёзный и самую малость грустный. Но стоило Эрену опуститься на стул рядом, как голубые глаза его друга вспыхнули крохотными искрами радости, а на лице расцвела улыбка.       — Доброе утро.       — Отличное утро! Знаете какой сегодня день? Исторический день! Сегодня мы встретимся с красным гигантом лицом к лицу! Кому-то придётся надеть солнечные очки и намазаться кремом от загара. Ну, а если вы не боитесь сгореть, вас ждёт увлекательное приключение!       Армин засмеялся в кулак. У Эрена ещё со школы была привычка имитировать речь радиоведущих. Наверное, так он справлялся с какими-то комплексами или волнением, но друга это не раздражало. Порой было просто приятно вернуться хотя бы мысленно во времена, когда они — ещё дети — дурачились с утра до вечера.       — Волнуешься?       — Хуже, чем перед свиданием. Как думаешь, может, мне галстук надеть?       — Бабочку лучше, это торжественнее.       — Мне они не идут.       — Ну и забей. Поверь мне, ему всё равно в чём ты будешь на встрече.       — О какой встрече речь? — доктор Зоэ возникла с подносом у их стола неожиданно и слишком громко. Армин едва крекером не подавился. Особенно когда узрел рядом с собой капитана Смита.       — Доброе утро, позволите присоединиться?       Сопротивляться самому капитану? Вы шутите! Парни кивнули и пододвинулись, скрипнув ножками по полу. Ханжи и капитан заняли места напротив друг друга, поставили перед собой подносы и обменялись любезностями, желая приятного аппетита.       Рядом со Смитом Армин всегда выглядел так, будто готов был сгореть от смущения. Он и сам как-то признался по пьяни Эрену, что каждый раз ловит исходящие от капитана волны: тёплые, обволакивающие и бесстыдные. И пусть этот невероятный мужчина всегда был корректен, приятен в общении, сдержан, а отношения их по сей день оставались сугубо служебными, Армин каждый раз видел в глубине взгляда, направленного на себя, нечто такое, отчего его ноги моментально становились ватными. Вот и теперь: один косой взгляд и щёки залил румянец. Эрен даже немного ему завидовал. Армин хотя бы догадывался, что к нему испытывают интерес.       — Так о чём вы беседовали? О какой такой встрече? Если, конечно, у вас нет секретов, — доктор Зоэ всегда говорила помногу и быстро, при этом была любопытная до безобразия, от её взора ничто не могло укрыться. Она переводила взгляд от одного молодого офицера к другому, стреляя тёмными глазами из-под очков.       Капитан сделал маленький бутерброд с джемом и протянул Армину.       — Будешь?       Арлерт был готов с его рук жрать дроблёный кирпич (в этом он тоже Эрену как-то признался, и тоже по пьяни). Он опять покраснел и забрал угощение.       — Это всё красный гигант, — со вздохом ответил Эрен. — Я на нём помешался. Мне ещё в детстве хотелось увидеть нечто подобное, и теперь я сгораю от нетерпения. Не представляю себе, что может быть круче звёзд, этих огромных шаров из огня.       — Милый романтик, — Ханджи ему улыбнулась и нежно, по-матерински, ткнула пальцем в плечо.       — Должно быть, отличный откроется вид со смотровой площадки, как думаешь, Ханджи?       — Думаю, да, — согласилась мечтательно доктор, положив ложку с мёдом в рот.       — Постойте, у нас что, есть смотровая площадка? — Эрена и Армина недавно повысили, меньше недели назад, и они ещё не до конца были в курсе всех привилегий офицерского состава. Паёк им пока тоже не расширяли, поэтому Эрен с чернейшей завистью наблюдал, как по тарелке Смита медленно растекается желток от яичницы. Из настоящего яйца живой птицы.       — Да, — как ни в чём не бывало ответил тот. — Там же, где и бассейн.       — Ба… бассейн? Здесь?!       Зоэ над ним засмеялась, пряча глаза. Армин свои выпучил, но не переставал жевать ни на секунду.       — Но знаешь откуда откроется самый шикарный вид на звезду? — Смит с улыбкой намазал ещё бутерброд и, на сей раз не спрашивая, подложил на тарелку Арлерта.       — Откуда?       — Из каюты лейтенанта-коммандера.       Ханджи булькнула в чашку с чаем, но сделала вид, что здесь не при чём.       — Вы шутите… — Эрен при всём уважении к капитану не мог в такое поверить — чтобы все звёзды сошлись в одном месте.       — Вовсе нет. По моим соображениям его каюта станет самой ближайшей точкой корабля к Альдебарану. Вид оттуда откроется действительно потрясающий. Большой обзорный иллюминатор прямо над кроватью от пола и до потолка, глядя в который, ты забываешь, что где-то за дверью есть целый корабль. Как будто ты один, без скафандра, летишь в открытом космосе.       Эрен представил себе всё это и чуть не подавился слюной. Значит Ривай Аккерман каждый раз засыпает, глядя в переливающиеся глубины гиперпространства? О чём он в такие моменты думает?       Для Эрена лейтенант-коммандер был, безусловно, идеалом во всех отношениях. Он не мог себе даже представить такой ситуации, когда этот человек сделал бы что-то не так. К тому же, он был чертовски привлекателен внешне, несмотря на свою низкорослость (Эрену даже на это было плевать). Но вот беда, из-за непроницаемого выражения лица, Эрен порою не понимал, шутит ли лейтенант-коммандер или серьёзен, или он злится, или ему всё равно. И Эрен понятия не имел, как Аккерман к нему в действительности относится, что о нём думает, что к нему чувствует и так далее.       Тем не менее Эрен был очень рад, когда получил повышение (несмотря на случайную гибель предшественника) и смог стать чуть ближе к своей мечте. Хотя и мечты-то определённой у него не было. Просто, когда он был где-то не рядом с лейтенант-коммандером, ему очень сильно хотелось это исправить, даже несмотря на то, что, оказавшись от него в непосредственной близости, он не мог себя в руки собрать и становился самым неловким и глупым человеком за всю историю космонавтики.       Ханджи прикончила завтрак — манную запеканку с мёдом, Смит промокнул куском хлеба остатки яйца с тарелки.       — Эм… Сэр, как вы думаете, лейтенант-коммандер позволит мне посмотреть из своей каюты на Альдебаран? — спросил почти не заикнувшись Эрен, подергивая ногой под столом от волнения.       — Эрен!.. — Армин что-то очень хотел сказать, но капитан перебил его.       — А вон он идёт, ты у него и спроси. А мы с Ханджи пойдём, и так задержались.       — Эрен, — Армин его трогал рукой за предплечье, но только внимание всё было отдано стройной фигуре вновь прибывшего Аккермана и расстёгнутой верхней петле его белого кителя.       — Арлерт, ты закончил с завтраком? — окликнул его капитан.       — Да, сэр, — он тут же сел ровно на стуле, как будто аршин проглотил.       — Пойдём со мной, нужна твоя помощь.       — Да, капитан, — кивнул тот с готовностью и обратился в последний раз к другу. — Эрен, послушай…       — Арлерт! — в голосе Смита лязгнул металл, пришлось подчиниться немедленно.       — Сэр! Иду, сэр! — и, подскочив со стула, Армин убежал, чтобы не навлекать на себя гнев капитана. Ханджи, смеясь, ушла вместе с ними, и Эрен остался один за столом.       В очереди Аккермана уже след простыл, но ищущие глаза обнаружили пропажу в углу у огромного кактуса. Там лейтенант-коммандер расправил салфетку и сервировал себе стол, чтобы поесть, как всегда, в одиночестве.       Раньше бы Эрен к нему не сунулся, но интерес к звезде затмил всё на свете. По крайней мере, шагая к столу Аккермана, он себя уговаривал, что исключительно из-за звезды хочет просить посетить каюту с видом на космос прямо с кровати.       — Д-доброе утро, лейтенант-коммандер, — рука по привычке сама потянулась отсалютовать. — Разрешите присоединиться? — спросил он и тут же подумал, что как-то немножечко странно всё это звучит, учитывая, что он подошёл без подноса с одним лишь стаканом.       Ривай обратил на него свой взор и кивнул на задвинутый стул напротив. Стараясь не лязгать ножками по полу, Эрен его отодвинул и сел. Аккерман с привычным уже нечитаемым выражением лица уставился на него.       Это было престранно. Ещё никогда они не оставались где-то вдвоём, чтобы не было рядом того же Армина, или доктора Зоэ, или капитана Смита с коммандером Захариусом. Остальные люди вокруг как будто исчезли, и Эрен поймал себя вдруг на мысли, что неприкрыто любуется Аккерманом. Его бледной кожей, усталостью пронзительных серых глаз, линиями бровей — слишком тонкими, будто их нарисовали кистью, его аккуратным носом, губами, которые произносят: «Какого хера?» и сразу же возвращают с воображаемых небес в столовую.       — Что?       — Я спросил: какого хера, Йегер, ты пялишься так, будто я недобрился? — тон его был не груб, скорее, немного заинтересован, а что до ругательств, то с Аккерманом это было дело привычное.       — Простите меня, лейтенант-коммандер, задумался. Вы, как всегда, замечательно выглядите.       Ривай эту новость встретил с приподнятой бровью, отчего лицо Эрена пошло пятнами.       — Не хотел отвлекать вас от завтрака. Приятного аппетита, — он бы сбежал в тот же миг, но желанный красный гигант словно придавил его к стулу всей своей тяжестью.       — Какое-то новое извращение? Я буду есть, а ты за мной наблюдать?       Эрен хмыкнул и покачал головой, отводя глаза. Юмор у Аккермана всё-таки был специфический. Как, впрочем, и у всего командования.       — Нет, вовсе нет. В общем… Я к вам по делу. Могу я взглянуть на красный гигант в вашей каюте? Ой… — по реакции Аккермана он понял, что снова сморозил что-то не то, и смутился ещё сильнее. — То есть… В иллюминатор могу я? — пролепетал неуверенно Эрен. — Взглянуть… Мне сказали, что ваш просто огромный, от пола до потолка, и с кровати вид потрясающий.       — Так и есть, — подтвердил лейтенант-коммандер, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки. – Он приличных размеров.       Эрен взглянул на кисть с тонкой дорожкой тёмных волос, доходящей почти до мизинца, и у него свело челюсть, как сильно ему захотелось прижаться к этой дорожке щекой.       — А на счёт вида, — Ривай подался вперёд и уперся локтями в столешницу, снова став ближе. — Не скажу, что потрясающий, но меня вполне устраивает.       Эрен бездумно облизал губу, глядя в глаза напротив пустым немигающим взглядом. Ему ненадолго вдруг показалось, что лейтенант-коммандер о чём-то другом говорил, но факт, что его не отправили к чёрту, имел для него решающее значение.       — Значит, вы позволите взглянуть? - голос его почему-то охрип и прозвучал очень тихо, но Аккерман всё равно услышал.       — Взглянуть, — в кои-то веки Аккерман улыбнулся ему. — И не только, — он вытянул стакан из руки Эрена и с шумом всосал остатки коктейля через соломинку, глядя на вспыхнувшего энсина. — Как ты вообще это пьёшь? — лицо его очень забавно скривилось.       Эрен пожал плечами, что-то ответить он просто не мог — закончился в ту же секунду, как белая тоненькая соломинка улеглась на язык Аккермана.       — Захариусу скажи. Это дерьмо не годится даже для слива дерьма в толчок. А, — Ривай махнул на него рукой, — сам скажу.       Он снова принялся за еду, как по столовой поплыл мелодичный голос младшего лейтенанта Рал: «Лейтенант-коммандер Аккерман, просьба явиться на капитанский мостик. Повторяю: лейтенант-коммандер Аккерман, просьба явиться на капитанский мостик».       — Это же вас! — Эрен растерянно посмотрел на мужчину и почти что нетронутый завтрак.       — Знаю я, — буркнул в ответ Аккерман, дожевав.       Он встал и завис над столом, что-то соображая, а после взглянул на Эрена с хитрым прищуром.       — Знаешь, где десятый южный лифт?       Вспомнив немного расположение, Эрен ответил:       — Да, сэр.       — Тогда держи, — Ривай подцепил возле ворота ленту и выудил из-за пазухи продовольственную карточку розового оттенка. — Добеги до Боссарда, пусть он всё это тебе завернёт с собой и ещё даст обед на две персоны. И жди меня возле десятого южного лифта на сорок первом уровне.       — А если не даст? — Эрен немного опешил от происходящего.       — А ты ему от меня привет передай, — и он улыбнулся так страшно, что где-то внутри что-то сжалось в комок.       — А как же… Мне смену сейчас принимать…       — Считай, тебе дали отгул. Всё, пулей!       Эрен так резко сорвался с места, что едва не упал со стулом.       — Экий ты кривой, Йегер, чесслово, — вовремя подхватив его за плечо произнёс почти на ухо лейтенант-коммандер.       — Виноват, сэр, исправлюсь, — ответил тот по привычке, боясь посмотреть в глаза. Но всё же пришлось, когда отдавал честь.       На этом они распрощались.

***

      Ривай не заставил себя долго ждать, он сам не терпел опозданий. Как и напрасного ожидания, впрочем. Наверно, поэтому он от людей ничего никогда не ждал и свои фантазии не проецировал на окружающих. Тем неожиданнее для него стало сумбурное и кособокое предложение Йегера перепихнуться.       Аккерману пацан в общем-то нравился. До Арлерта — любимца Смита — умом не дотягивал, да и не надо Риваю такого, сильно-то умный — тоже кошмар, зато в упорстве и исполнительности не уступал. Одно удручало: Йегер был ужас какой неловкий. Мог навернуться на ровном месте, сломать что-нибудь, что не ломалось в принципе, или что-то такое ляпнуть, отчего даже у Аккермана кипели мозги.       Только вот странно: метаморфозы эти напрямую зависели от нахождения самого Аккермана поблизости. Не иначе в голове у этого дуралея Йегера стоял механизм, который в его присутствии не хило так заедало. И, наверное, это что-то да значило. Только копаться в чужих отношениях к себе Ривай считал чем-то излишним. Может и не было там никаких отношений, а он доебётся как пьяный до радио. Правда, ещё вот смотрел иногда этот энсин такими глазами, что просто валить и трахать...       Риваю в принципе очень хотелось трахаться, хоть до крови и содранной глотки. А всё потому, что с его аппаратом дрочить он особенно не любил и промышлял этим, мягко сказать, нечасто — когда уж совсем прижмёт.       Ему больше нравилось, когда под ним кто-то тащился, ну или на нём — без разницы. Но тащить всякий сброд к себе в койку он считал последним делом. А постоянные отношения казались чем-то навроде чёрной дыры. К тому же ему было важно сойтись характерами, потому что менять себя Аккерман уже не собирался.       Вот и смотрел перед сном в бескрайнюю, переливающуюся всеми оттенками розового, бездну гиперпространства, а перед мысленным взором стояли пунцовые от смущения щёки, глаза с затаённым блеском и слишком развратно закушенная губа. И брови — пиздец! кто их только придумал! — вразлёт, идеальные, которые так и манили к себе — облизать. Он бы уж точно пошёл на это, вылизал бы всего, и пусть дурачок Йегер убегает потом в истерике от извращенца, Аккерман знает эту посудину лучше. От него всё равно не спрячешься.       Как они и условились, Йегер нашёлся возле десятого южного лифта с авоськой, набитой коробками, на сорок первом уровне. Аккерман только высунул руку и затащил его к себе в кабину.       Ехали молча. Даже не поздоровались, только улыбками обменялись, как дураки какие-то.       «Это заразно», — подумал Ривай с зарождающейся тоской.       Приложив свой браслет к индикатору на панели, он вызвал голографическое меню и выстроил траекторию движения лифта, а после уселся на мягкое кресло и пристегнулся ремнём. Эрен еле успел повторить его действия, как их кабину резко подбросило и повело мягко вправо, а после куда-то по диагонали.       Они миновали с десяток уровней, что-то от них отцепилось и выплюнуло в космос.       Йегер поджал ноги, взвизгнув, и дёрнулся в кресле. Ривай рассмеялся, довольный удавшимся розыгрышем.       — Как вам не стыдно? — Эрен смекнул почти сразу, что кабина движется по вакуумной трубе: видно было часто мелькающие опоры, и ход был нехарактерно быстрым и целенаправленным для невесомости, но дрожь от испуга никак не желала униматься.       — Ты что же не знал, зачем этим лифтам панели стеклянные?       — Нет! Между прочим, я чуть не обделался!       — Это полезно. Ты лучше туда посмотри, — он кивнул пацану — да какой он пацан, двадцать три скоро! — на шар из огня, ещё небольшой, по причине их удалённости, но всё равно впечатляющий.       — Это что, Альдебаран? — вопрос был, скорей, риторический, но восхищение сдерживать не было сил, особенно после такой вот нешуточной встряски.       Ривай привалился к стене, гладя взглядом затылок Йегера. Больше всего в тот момент ему захотелось поцеловать своенравное чудо, но он передумал. Пусть на звезду сначала посмотрит, как и хотел.       Кабину втянуло в глухую металлическую трубу, тряхнуло и остановило. После серии щелчков двери плавно разъехались, выпустив пассажиров в прихожую метр на три вместо огромного, ожидаемого Эреном, коридора в канделябрах и ковровых дорожках.       — Это ваш номер? — с неумелой язвительностью поинтересовался гость, повертев головой по сторонам.       — Смешно, — Аккерман приложил к индикатору свой браслет. — А теперь заткни уши покрепче.       Эрена несколько удивило подобное, но схитрить и подслушать пароль он не захотел. Вдруг Аккерман его там называет болваном, было бы очень обидно, лучше совсем не знать. Для пущей надёжности он и глаза зажмурил, а когда раскрыл снова, пред ним открывалась огромная, почти в пять раз больше его каюты, комната, в которой, наверное, было всё, что угодно душе. Она больше напоминала квартиру-студию где-то в престижном районе (Эрен в таких не бывал, но рекламу ещё помнил), чем что-то космическое.       — Бар, санузел, — указал рукой Аккерман. — Отдельно ванная комната, гардероб, рабочий стол (ничего там не трогай), ну и иллюминатор.       — Ага, спасибо, — Эрен кивнул, оставил авоську у двери и как был, в ботинках, проскакал по номеру, запрыгнул на кровать и на карачках подполз к бронированному стеклу.       — Ух ты-ы-ы-ы! — он стоял, отклячив задницу столь вызывающе, что у Ривая тут же напрягся его «гигант». — Смотрите, смотрите, какой он огромный! Уму непостижимо! В детстве я видел его на небе слабой светящейся точкой, а здесь…       Он продолжал болтать что-то себе под нос, но Аккерман не прислушивался — тяжело вздохнув, снял с себя обувь и потянулся расстёгивать китель.       — Подумать только... — Петля сорвалась с резной пуговицы, Ривай стал ближе к восхищённому балбесу на пару шагов. — Я всю жизнь мечтал его увидеть... — Ещё пара петель, четыре шага. — Ну правда ведь! — Эрен к нему повернулся, когда Аккерман слегка продавил коленями жёсткий упругий матрас. Китель движением руки отлетел в сторону. Эрен за ним проследил растерянным взглядом и снова уставился на Ривая.       — Лейтенант-коммандер, вам плохо?       Аккерман прищурился и, схватив за ногу, дёрнул его на себя, одновременно разворачивая. Эрен, упав, проскользил по серебристому покрывалу, а в следующую секунду Ривай оседлал его бёдра и придавил к кровати.       — Эй! — Эрену стало вдруг не до шуток. — Вы что делаете?       Мало ли лейтенант-коммандер от непривычного излучения впал в агрессию. Ведь не может же он приставать…       Но Ривай наклонился над ним, не спеша отвечать на вопрос, осторожно коснулся рукой носа, щеки и виска, большим пальцем провёл по брови так нежно, что Эрен растаял и тяжело вздохнул от подкатившего к горлу кома, а Аккерман склонился ещё ниже и так же нежно, почти невесомо поцеловал в губы.       Эрену стало плевать на звезду. Пусть ему хоть парад построят, а после взорвутся. Поцелуй был куда интереснее и теплее Альдебарана.       Волны огня разливались по телу, спускаясь всё ниже, руки тянулись обнять и прижать к себе, не отпускать ни за что. Он прогнулся слегка, когда лейтенант-коммандер расстегнул воротник его кителя и добрался до шеи; выдохнул и хохотнул после укуса и застонал тихо-тихо от безобразно бесстыжего языка на чувствительной коже. Странные ощущения: вроде противно, а так возбуждает. Но стоило Аккерману вернуться к лицу и облизать его бровь, Йегера перетряхнуло всего с громким стоном и просто размазало по кровати.       С видом законного победителя Аккерман распрямился и снял с себя майку. Разделись они (каждый сам) по-солдатски скоро. Йегер, конечно, ещё повозился с ботинками: где-то шнурки у него запутались, как назло, но когда снял штаны и опять повернулся к кровати, глаза у него округлились.       — Нет, вы серьёзно? — у Эрена не было слов, чтоб описать увиденное.       — Что-то не так?       — Да он же…       — Большой?       Йегер нервно хохотнул. Но это и вправду был очень большой (особенно для Аккермана) член и, как с картинки, красивый. И это ещё был не «полный рост». Сколько же он удовольствия мог доставить медленно двигаясь взад-вперёд…       Но больше всего грела мысль о том, что лейтенант-коммандер из всего экипажа выбрал его — энсина Йегера. Поэтому дольше стоять и глазеть посчитал неприличным, залез на кровать и уселся между раскинутых ног.       Секс у него был только однажды, на выпускном, но Эрен его не особо помнил. Теперь же взять член двумя пальцами было сродни небольшому и очень неловкому приключению. Но стоило обхватить ладонью почти целиком, рука сама двинулась вниз, освобождая головку. Ответная реакция незамедлительно подоспела в виде короткого напряжения.       — Ох, блин, — нервный смех так и рвался наружу при мысли о том, как же надо разинуть рот, чтобы всё это влезло. — Сантиметров восемь в окружности, если не больше!       — Ты ещё радиус вычисли.       — Радиус вычислить будет сложнее, это, скорее, эллипс.       — Йегер, заткни себе рот, наконец.       От голоса Аккермана бежали мурашки по телу — он стал совершенно другим. Эрен взглянул в плавящие глаза и вернул всё внимание блестящей от смазки головке. Он наклонился и обхватил губами солоноватую, гладкую плоть, обвёл языком и втянул поглубже. Ривай шевельнулся, вздохнул, подался навстречу, но вдруг раздражённо цыкнул:       — Зубы, Йегер. Следи за зубами. И рукой помогай. Вот так…       Эрен кивнул прямо с членом во рту и осторожно продолжил ласкать лейтенант-коммандера.       В каюте теплело — то ли от страсти, то ли от яркого Альдебарана, что приближался и становился всё больше и больше, вспыхивал протуберанцами и заливал всё вокруг оранжевым светом.       В этом сиянии член Аккермана и правда казался красным, на что Эрен время от времени хрюкал смешливо, но продолжал с упоением вылизывать. Он лёг на живот и бёдрами тёрся о простыню, изнывая от жажды прикосновений. Хотелось присесть на Ривая, но было немного страшно принять в себя штуку размером с хороший батат.       — Йегер, ложись на меня, я тоже хочу облизать, — раздалось в тишине.       Дважды его просить не пришлось, и после недолгой возни с расстановкой коленок, устроившись, Эрен вернулся к процессу, но промахнулся и застонал, только Ривай коснулся губами его мошонки.       — Эй, продолжай, — он услышал, но член погрузился в тёплую, влажную полость, и в голове взорвался салют.       Он и подумать прежде не мог, что грубоватый и строгий на вид Аккерман может быть таким нежным и ласковым. Тяжестью наливался живот, хотелось кончать в этот рот бесконечно, но почти на подходе Ривай отпустил его и от души шлёпнул по заду, пригретому ярким светилом.       — Я что сказал!       Эрен нехотя оклемался и взял в рот немного опавший член. Что интересно, из этого положения, он мог вобрать чуть глубже, чем и занялся, услышав довольный, но сдержанный стон.       А спустя полминуты головка вовсю таранила нежное горло, резко, до слёз, но слюна, пошло хлюпающая во рту, и язык, что пытался пролезть к нему в задницу, всё искупали. Ривай его трахал везде. Его руки водили по члену и отпускали, сжимали алые, в свете звезды, ягодицы и хлопали, хлопали с такой силой, что Эрену каждый раз не хватало какой-то ничтожной мелочи, чтобы кончить.       Ривай дотянулся и сгрёб его волосы на затылке в кулак. Перед глазами померкло. В последний момент Йегер чувствовал дрожь во всём теле и яростный рёв, рвущийся из груди, осевший густым терпким семенем на языке.

***

      Придя в себя, Аккерман первым делом скомандовал жалюзи, чтобы закрыли окно — стекло снаружи покрылось чуть серым защитным слоем из тонких полосок стекла особо высокой прочности с дополнительным фильтром, стало немного темнее и ощутимо легче. От этой жары он весь вымок. А может, и не от жары.       Йегер так и лежал на нём сверху, блестя облизанной задницей с лёгким пушком, золотящимся в свете звезды — коленки разъехались во время оргазма.       Очень хотелось впиться зубами в расслабленную аппетитную булку, но Аккерман побоялся, что напугает, и осторожно сместил его в сторону, на постель. Длинные ноги поджались и угодили прямо по голове.       — Блядь.       Йегер вскочил, опираясь на руки, в зелёных глазах читался испуг.       — Извини!       — Да забей, — Риваю казалось это смешным. Он улыбнулся и поманил к себе пальцем энсина.       Эрен забился под бок и обнял рукой поперёк груди, преданно глядя в глаза. Ресницы слиплись от мелких слезинок, в зрачках полыхал красный гигант, скулы всё ещё теплились не остывающей страстью.       — Горячий, — Ривай погладил по волосам, нарочно смущая его. Было приятно смотреть на спелые губы, слегка раскрывшиеся для вздоха, на брови, дрогнувшие в волнении. — Ну что, понравился красный гигант?       Слегка улыбнувшись, парень ответил:       — Понравился. Я бы ещё на него посмотрел, если позволите. И не только…       Ривай притянул его ближе и впился губами в развратный рот с привкусом спермы.       Под хриплые стоны они миновали Альдебаран.