Winnie the Pooh

Говорят, студенты действуют наиболее продуктивно за час-полчаса до наступления дедлайна. Это все — полная хрень. Если вы были абсолютно непродуктивными и ленивыми, то перед самой сдачей проекта/доклада/реферата вы, скорее всего, впадете в панику. Вы скажете себе, что тут делать нечего — да, некоторые потратили на это задание целых полгода, но вы-то были совсем другим делом. Вы сможете справиться с целой коллекцией одежды за полтора дня, сшить ее еще за полтора-два, подобрать музыку для десятиминутного показа, найти моделей, написать текст к выступлению, который презентует коллекцию, а также, в идеале, пару раз все прогнать. Вы скажете себе это за семь дней до показа, а за шесть бросите скетчбуком в собственного телохранителя и заявите, что пора отчисляться. — Да что с тобой не так?!.. — возмутился Стайлс, потирая свою голову, в которую так метко прилетела книжечка с рисунками. Луи, сидевший за барной стойкой, закатил глаза. — У меня ничего не получается, — сообщила я. — Я не смогу придумать десять нарядов за шесть дней. — А что мешало тебе все полгода? — влез Томлинсон, которому очень нравилось постоянно напоминать мне о моих ошибках. — Не могла отвести от меня взгляд, — предположил Гарри. За последние несколько дней он раз десять останавливал наши ссоры своими шутками или очаровательной улыбкой. Если сначала я пыталась подружиться с Луи (друг Стайлса — ключ к его сердцу), то теперь я с каждым его словом все больше понимала, как же сильно он меня раздражал, бесил. Как же я его на дух не переносила. Я споткнулась раз пять за два дня, и я была уверена, что четыре из пяти раз Томлинсон делал мне подножку, потому что он каждый раз находился в непосредственной близости от меня. Интересно, существовали ли браслеты, противоположные тому, который носил мой телохранитель? Ну, чтобы он бил током (желательно, до смерти) человека за то, что он приближался к другому человеку. Позавчера Луи перешел все границы: мы со Стайлсом спокойно себе смотрели «Друзей», которых начали совсем недавно показывать по одному из кабельных каналов (ФБР о нас хорошо позаботилось). По окончанию пятой серии Гарри вдруг вспомнил, что ему на завтра задали доклад, и ему нужно было срочно созвониться со своим куратором из ФБР (я была уверена, что это был мистер Пейн), чтобы попросить написать работу за него, потому что сам молодой человек явно не собирался перетруждаться. Элли пару раз намекала мне, что я тоже могу попросить ее или Гарри связаться с ФБР и попросить помощи как с показом, так и с учебой в целом — у них там целый штат людей, которые способны буквально на все на свете, и они будут рады мне помочь. Так вот, как только Стайлс покинул гостиную, закрылся в своей комнате, включил музыку погромче — видимо, боялся, что мы с Луи будем подслушивать, как он молит Пейна помочь ему с домашним заданием, — Томлинсон отставил в сторону свою чашку с чаем. Он вечно что-нибудь пил: чай, кофе, соки, молоко, возможно, смешанные с алкоголем, и я уже не могла представить его отдельно от чашки. Это, кстати, изначально была моя чашка — розовая с мишкой, но теперь я собиралась ее выбросить сразу же, как только Луи съедет. Если он съедет. Луи отставил чашку и сказал: — Вы друг другу не подходите. Я выпучила глаза. — Чего?.. — Ты думаешь, я слепой? — ответил вопросом на вопрос друг заключенного, с которым я была вынуждена жить. Мы с Гарри снова начали смотреть сериалы вместе (предполагалось, что Луи смотрит с нами, но он обычно держался в стороне) — идеальный способ сделать вид, что мы очень заняты (а как еще мы сможем избежать спойлеров? Конечно же, смотреть все день в день), чтобы не выполнять остальные дела. Стайлс всегда клал руку на спинку дивана так, словно обнимал меня, хотя на самом деле этого не делал. Он также постоянно приносил чипсы, попкорн или что-нибудь в этом роде, так что мы ели и возмущались событиями в сериале (почему все герои всегда ведут себя так глупо?) одновременно. Томлинсон всегда сидел на своем классическом месте и испепелял нас взглядом. Сначала я смущалась, потом я решила, что мне все равно. Но у Луи явно были другие планы. — Не понимаю, о чем ты, — прошипела я. — Ты не достойна Гарри, — перефразировал свою ремарку Томлинсон. — Просто отстань от него и не мешай выполнять свою работу. Работой это было назвать трудно — в конце концов, он и мое существование признал совсем недавно. — Он меня не интересует, — откликнулась я и ретировалась в свою комнату. Я одновременно хотела и не хотела ругаться. Я бы все отдала за то, чтобы высказать Томлинсону все, что я о нем думала. Но я не могла этого сделать, не повысив голос. А если я начну кричать, выйдет Гарри, и тогда ему придется объяснять, что случилось. А я ни в коем случае не хотела, чтобы Гарри знал, что я в него влюбилась. Именно поэтому я покраснела, когда Стайлс заговорил сегодня. — Какие у тебя идеи? — попытался сменить атмосферу, царившую в гостиной, на дружелюбную. — Никаких, — пожала плечами я. Паника отходила на задний план, заменяясь спокойствием — я не только показ не выиграю, я не смогу даже доучиться здесь. Даже первый год. Ну и плевать. — Значит, надо их придумать, — кивнул Гарри. Он подошел к плите, где разогревал наш ужин — прекрасные и дешевые готовые блюда из ближайшего магазина «Сейнсберис». Он расставил тарелки по местам — для себя, для Луи и для меня. — Луи? — Чего?.. — нахмурился Томлинсон. — Позвоните в ваш ФБР, вам все сошьют. — Идея неплохая, — кивнул Гарри. — Но сначала надо подумать над собственными идеями. Я когда-то уже упоминала своему телохранителю, что хотела учиться сама. Он запомнил, и я не могла не заметить, что меня это тронуло. Чтобы хоть как-то отвлечь свой мозг от желания растянуть улыбку во все лицо, я стала нервно перебирать вилкой свои спагетти карбонара. — Пусть сошьет что-нибудь черное, — закатил глаза Луи. — У нее хорошо выходит этот цвет. — Иди в задницу, — посоветовала я. Гарри, казалось, о чем-то долго соображал. — А что, если сшить костюмы героев «Ривердейла»? Мол, ты решила проследить, как популярная культура отражается в нарядах молодежи. Например, если все сходят с ума по этому сериалу, то и будут одеваться а-ля Бетти или Джагхед. — Нет, — протянула я. — Это ведь будут не мои собственные идеи, а… Я резко замолчала. — Что?.. — хором спросили Гарри и Луи. — У меня есть идея, — прошептала я, срываясь с места — я слышала, как упала на стол моя вилка, — и бросаясь в комнату за скетчбуком. Отсчет начался. Пять дней до показа Я еще раз посмотрела на свои скетчи и мысленно похлопала себя по плечу — идея казалась хорошей и даже способной занять одно из трех призовых мест. — И что это?.. — спросил Гарри. Мы сидели за барной стойкой — я посередине, Гарри справа от меня, Луи — слева. Молодые люди следили за каждым моим движением весь день, что я сидела в наушниках и рисовала. — Я очень люблю музыку, — сообщила я. — И я решила, что можно создать коллекцию, которая иллюстрирует мой любимый альбом — эмоции, слова песен и все такое. — И что это за альбом? — поинтересовался Луи. — «Lover» от Тейлор Свифт, — пояснила я. — Он вышел этим летом и очень мне понравился. — Такой розовый, — скривился Томлинсон. — А мне нравится, — влез Гарри, вырывая у меня скетчбук. — Особенно этот. Он показывал на платье, которое я решила посвятить песне «The Archer» — корсет сверху, пышная юбка внизу. Корсет украшала золотая стрела, а само платье было красным — иллюстрация строки про лучника и добычу. По краю юбки я нарисовала языки пламени, ведь Тейлор говорила, что ее комната горит, когда она не спит по ночам. — Да, мне тоже он нравится, — улыбнулась я. Четыре дня до показа Занятия в университете кончились — студентам давали время на то, чтобы подготовиться к сессии. Закончить последние проекты, вспомнить пройденный (проспанный) материал, сделать заметки и все такое. Я попросила ФБР о помощи, но лишь о материальной — утром сегодняшнего дня мне доставили кучу тканей, ниток и, конечно же, швейную машинку. Я тут же оккупировала кофейный столик в гостиной, разложила повсюду ткани, развесила скетчи и принялась за работу. Жизнь вокруг меня кипела — Луи и Гарри сначала обсуждали какие-то преступления, о которых вычитали в Интернете. Это был их каждодневный ритуал, мальчикам нравилось делать вид, что они были такими крутыми, что явно бы провернули все лучше, качественнее, и их бы даже не поймали. Звучало не очень убедительно со стороны двоих, которые уже отсидели свои сроки. В какой-то момент к нам забежала Элли — проверить, как у нас дела. Она, кажется, даже пыталась завести со мной разговор, но я не отреагировала, потому что была слишком занята костюмом номер три — комбинезоном с надписью «Shade never made anybody less gay» и радужным плащом. Я считала этот наряд одним из самых важных в коллекции. Я не заметила, каким образом пролетели целые сутки — вроде только-только я встала в семь утра и начала творить, как уже и солнце зашло, и Луи с Гарри поужинали, и Томлинсон отправился спать. Готовы все еще были только три с половиной костюма из десяти. — Может, передохнешь? — спросил Стайлс, садясь рядом со мной и заворачиваясь в радужный плащ. Весь день он периодически ставил передо мной чашки с кофе или травяным чаем. Это было очень трогательно, но сейчас мне некогда было об этом думать. Может, мне с самого начала следовало погрузиться с головой в работу, и тогда бы я никогда в Гарри не влюбилась и не переживала бы так много?.. Ответа на этот вопрос я никогда не узнаю. — Некогда, — откликнулась я, все еще держа иголки во рту. — Мне нужно доделать хотя бы еще два костюма. Иначе выбьюсь из графика. — Может, мне как-нибудь тебе помочь?.. — сделал еще одну попытку завести разговор Гарри. — Шить я тебе точно не доверю, — заметила я, не отрывая взгляд от швейной машинки. — Можешь вырезать выкройки. — Кого?.. — опешил бывший агент ФБР. — Ткань по рисункам режь, говорю, — кивнула я, продолжая свою работу. Гарри усмехнулся, взял ножницы и принялся за порученное ему задание. Минут через десять ему пришлось прекратить, потому что он порезался, и мы взяли короткий перерыв на дебаты, стоит ли вызывать скорую. Спойлер: нет. После этого Стайлс с заклеенным пластырем пальцем сварил нам еще кофе, мы включили «Рика и Морти», которые как раз шли в этот поздний час по телевизору, и продолжили шитье и вырезание. Три дня до показа Я проснулась в двенадцать часов дня, потому что даже не помнила, во сколько вырубилась. Когда я последний раз посмотрела на часы, они показывали шесть утра тридцать две минуты. Я не ведала, через какой временной промежуток я все-таки отключилась. С недовольным стоном я скатилась с дивана в гостиной, на котором и переночевала (если это вообще можно было так назвать) и упала прямо в ворох обрезков. Когда я все-таки перешла в сидячее положение, я увидела, что к швейной машинке был приклеен розовый стикер-сердечко. Сначала спросонья я подумала, что я очнулась в той вселенной, где мы с Гарри все еще друг друга терпеть не могли и обменивались записками со словами ненависти. Но нет, на бумажке значилось:

«Я отважился и сшил то, что понял. Ушел за кофе. Спи сладко х»

Мне понадобилась еще парочка минут, чтобы вспомнить, что вообще происходило. Я не успевала к сдаче финального проекта, и я собиралась уложиться в минимальные сроки. Гарри предложил мне свою помощь. И теперь, судя по записке, он попытался что-то сшить сам. Я нахмурилась, с ужасом представляя, что такого Стайлс мог сшить. Затем я поднялась, потянулась и осмотрела свой зимний проект. Мы смогли доделать пять костюмов и начать шестой. К моему удивлению, Гарри, когда я уснула, идеально дошил костюм «номер шесть», посвященный песне «ME!». Я так устала, что готова была расплакаться в обнимку с нарядом. Два дня до показа Костюмы были дошиты, и я даже смогла наверстать несколько часов сна. Возможно, моя коллекция даже была удачной, потому что Луи сделал ей комплимент. Я уже не помнила точно, что он сказал, но я знала, что это было самым приятным из всего того, что он вообще мне говорил. У меня все еще была проблема — мне нужно было найти моделей, которые прошлись бы по подиуму и не упали по дороге. В этом университете все было сделано очень серьезно, и мне хотелось соответствовать стандартам. Даже несмотря на то, что я откровенно мало чего успевала. Моей первой идеей было пойти на кампус (в сопровождении Гарри и Элли, которые сидели поодаль на скамейке, пили кофе и делали вид, что незнакомы) и раздавать листовки «Ищу моделей для зимнего показа». Как вы могли бы понять, студенты не очень любили работать. Еще больше работы им не нравилось работать за бесплатно. Через час я поняла свою ошибку. Была бы я на месте всех этих студенток, я бы тоже в жизни не стала работать просто так. Когда ко мне пришло осознание, я тут же подошла к Стайлсу, который охранял мой рюкзак, и мы потратили следующие двадцать минут, чтобы на каждой из оставшихся листовок написать «Бесплатный кофе». Как показывала практика, студенты были готовы горы свернуть за кофе. К моему большому сожалению, кофе перестало привлекать студентов. Им нужна была еще еда, на которую у меня бы не хватило денег. Еще через час я пришла к выводу, что моя идея была обречена на провал — мне следовало начинать делать проект тогда же, когда это сделали другие ребята с моего потока. Ничего не делается нормально, если ты начинаешь это в последний момент. Я почувствовала, как у меня начало жечь глаза, а губы задрожали. Я не хотела плакать на людях почти так же, как мне не хотелось остаться незамеченной на зимнем показе. Я хотела быть обычной студенткой, которая просто пропила все время на подготовку, а не просыпалась в ужасе каждую ночь от снов, в которых ее родителей убивают. Я мечтала о возвращении в нормальную жизнь. Я сделала глубокий вдох, развернулась и пошла в сторону нашего дома. — Винни!.. — окликнул меня Гарри. Я знала, что он догонит меня, мне не было смысла замедляться. Когда я зашла в квартиру, три раза промахнувшись ключами мимо замочной скважины, я уже мало чего видела за пеленой слез. — Что случилось? — услышала я голос Луи из его традиционного места в кухне. Я как-то даже успела забыть о его присутствии в квартире. Теперь мне стало еще хуже. — Винни, да что же такое! — Гарри звучал так, словно сильно запыхался. Возможно, я очень быстро шла. — Я ничего не сдам, — просипела я, вскидывая руки куда-то к небу. — Я все провалю. У меня нет моделей! — Вы все еще из-за этого дурацкого показа? — пытался понять Томлинсон. — Винни, мы найдем моделей, — продолжил Гарри. — Не переживай. — Ты сам-то себе веришь?! Часть меня прекрасно понимала, что нервный срыв у меня случился не столько от непосильных задач, поставленных передо мной в университете, сколько от недосыпа и собственной безответственности. Мне стоило начать готовиться раньше. Мне нужно было делать все вовремя. Что сделано, то сделано. Прошлое нельзя изменить. — Я все завалю, — я вся дрожала, по щекам катились слезы. — Меня отчислят. Я подставлю родителей, вся операция пойдет коту под хвост… Гарри все это время стоял в метре от меня и внимательно всматривался в каждое мое движение, вслушивался в каждое слово, словно вспоминал какие-нибудь курсы академии ФБР по предотвращению нервных срывов. Теперь он быстро сократил оставшееся между нами расстояние и обнял меня за плечи. Он проводил меня к дивану и усадил на него, и я заметила, как к нам подошел Луи. Молодой человек безмолвно протянул мне чашку с чаем. Я бы безумно удивилась, если бы я не была слишком занята собственными проблемами. — Не расстраивайся так, — попросил Гарри. — Сделай глубокий вдох и выдох, — посоветовал Луи. — Мы найдем тебе моделей, — продолжал успокаивать меня Стайлс. — Все будет хорошо. — У меня нет времени, — прохрипела я, но вдох и выдох все равно сделала. Это даже немного помогло. — Мы можем быть твоими моделями, — Гарри нервно пытался найти любой выход из ситуации. Это предложение заставило меня уставиться на моего телохранителя. Тот горячо закивал, игнорируя «Ты с ума сошел?» от Луи, бросился к развешанным по всей квартире сшитым нарядам и завернулся в радужный плащ. — Тебе идет, — прыснула я сквозь слезы. — Вот, видишь! — тут же воодушевился молодой человек. — Ты уже улыбаешься. Минуточку! Он скрылся в своей комнате с одним из платьев, а потом выплыл обратно, уже в нем. Платье было рассчитано на кого-то с более… худой и не мужской комплекцией, так что Стайлсу не удалось его застегнуть. Смотрелось так забавно, что мы с Луи засмеялись хором. Настолько хором, что Томлинсон даже перешел все существовавшие в наших с ним отношениях границы и сел рядом со мной на диван, пока Гарри примерял оставшиеся костюмы. Когда Стайлс закончил с примеркой, он завернул Томлинсона в радужный плащ, и мы заказали ужин. Луи согласился посмотреть с нами сериал нормально. Может, я все-таки все смогу. Один день до показа Когда я проснулась утром, тревожность не сильно ушла на второй план, потому что показ должен был состояться уже завтра, а у меня все еще не было ни одной модели кроме моего собственного телохранителя, на котором не сходилось ни одно из платьев, сшитых мной. Я слезла с кровати, хмурясь и пытаясь придумать, как и откуда мне достать пятерых моделей, которые согласятся пройтись по подиуму ради меня. С кухни донесся запах кофе и вафель — классического завтрака от Гарри Стайлса. Я разрешила себе подумать о своих проблемах потом, потому что залог успешного дня — хороший завтрак. Я наспех накинула первую попавшуюся футболку (черная, с концерта Олли Мерса в прошлом году) и джинсы и выдвинулась в кухню. — Доброе утро! — прокричал донельзя счастливый голос Стайлса, который стоял у плиты и что-то готовил. — Садись завтракать, Пух. Я присмотрелась к барной стойке и заметила на ней букет роз. — Цветы? — удивилась я, взяв в руки чашку кофе. — Решили сделать квартиру более благоприятной для творчества, — сообщил Луи, садясь рядом со мной. Я удивленно на него уставилась — он всегда занимал место с другой стороны барной стойки, чтобы никоим образом со мной не соприкасаться. — Ты чего так на меня уставилась? — Ты же меня как чумы сторонишься, — прямо ответила я. — О, — закатил глаза Томлинсон. — Это в прошлом. Теперь мы друзья. Я перевела выпученные глаза на Стайлса, который только прыснул. Я не могла понять, почему эти двое были в таком прекрасном настроении (пытались предотвратить еще один срыв?), но оно было заразным. — Знаешь, — протянул Гарри. — Как бы нам с Луи ни хотелось пройтись завтра по подиуму в твоих прекрасных костюмах, ты все-таки хреново сняла наши мерки, — я хихикнула. Как он это делал? Еще вчера я была в полном отчаянии, а теперь смеялась над его глупой шуткой. И мне было хорошо. — И мы в них не влезем. Так что мы нашли тебе моделей, — радостно сообщил Гарри, наконец принимаясь за завтрак. — Да ладно?! — воскликнула я, так сильно подскочив, что чуть не перевернула чашку с самым вкусным кофе на планете — я понятия не имела, что Стайлс делал такого, но я не пила такого божественного напитка еще нигде. — Да, — гордо кивнул мой телохранитель. — Всю ночь переписывались с моими одногруппницами, уговаривали. Тебе же хватит пять? — За глаза! Как вы это сделали? Сразу же после того, как я задала вопрос, я пожалела. Луи и Гарри так переглянулись, что мне стало не по себе. Помните, как я упомянула, что студенты ничего не делали за просто так? Если я предлагала студенткам-юристам стать моделями, они ждали от меня либо бесплатного кормления на протяжении достаточно длительного периода времени, либо денег. Если студенткам-юристам модельный бизнес предлагал красавчик Гарри Стайлс, то они наверняка ждали секса. Так что я густо покраснела и сделала очень большой глоток кофе, из-за которого я затем сразу же подавилась и раскашлялась. Луи дружелюбно похлопал меня по спине. — Они все очень хотели залезть к твоему телохранителю в трусы, — начал рассказ Томлинсон, и я покраснела еще глубже. Сознание тут же подкинуло события не такого уж давнего времени. Судя по тому, как Стайлс отвел взгляд, он тоже ничего не забыл. Когда-нибудь мы поговорим о том, что произошло. Не сегодня. — Но мы все уладили, — продолжил Луи, кусая вафлю. — И попросили ФБР им заплатить. Да, так тоже можно было. — Так вот, — Гарри хлопнул в ладоши, словно отчаянно желая сменить тему. — Они придут через пару часов на репетицию. Так что доедайте, день будет длинным. Я ухмыльнулась и попросила добавки.