Crazy in love

«Джек Росс совершил суицид вчера поздним вечером, оставшись дольше всех на своём рабочем месте. Тело было найдено в кабинете Доктора Росса с отверстием в височной доле огнестрельным оружием, лежащим рядом. По записям видеокамер выяснилось, что Джек Росс был последним в здании ещё за час до смерти. Умерший оставил предсмертную записку на своём рабочем компьютере, содержание которой не разглашается…» — Зейн делает тише радио, направляясь в Аркхем. Кому нужны новости о смерти с утреца пораньше?

***

      Дверь в кабинет открывается с противным скрипом. М-да, тут не все такое же белое и пушистое, как в клинике, где работает Зейн: все поверхности грязные, само помещение темное, а смирительная рубашка пациента какого-то желтоватого оттенка.       Пациент сидит, опустив голову вниз, и не обращает внимание на то, что кто-то вошёл. Его зеленые волосы зачёсаны назад, кожа бледна как снег.       Малик закрывает дверь, прижимая дело и блокнот для записей к неизменному чёрному халату. (Прим.) Дело №3**** Имя: Лиам Джеймс Пейн Прозвище: Джокер Дата рождения: 29 августа 1993 Место рождения: Готэм Сити Рост: 177 см Вес: 75 кг Навыки: Хорошо освоен рукопашный бой, отличное обращение с холодным и огнестрельным оружием, повышенная устойчивость к ядам и боли, хорошо разбирается в химии, гениальный интеллект. Количество жертв: >10 000 чел. — Ну что ж, Лиам, — спокойно выдохнул Зейн, когда присел напротив своего пациента. — Я — твой лечащий врач и лучший друг на ближайшее время. — Мистер Джей… — хрипло донеслось в ответ.       Малик непонимающе нахмурил брови. — Прости? — Только друзья зовут меня по имени, — грубо отозвался пациент, так же упрямо не поднимая голову, — Мистер Джей.       Зейн сделал пометку в свой блокнот: «Враждебность» — Хорошо, — беззаботно откликнулся Малик, — Это от Джеймса? — ответом ему послужила тишина, нарушающаяся лишь тяжелым капаньем где-то в углу. «Скрытность»       Брюнет прочистил горло: — Ну чтож, мистер Джей…       Зейн хотел было продолжить ознакомительное вступление, но его подопечный сдавлено усмехнулся, на что брюнет вопросительно изогнул бровь. Больной медленно поднял голову с отвратительно-безумной улыбкой, обнажающей металлические зубы. Он беззвучно смеялся, пока не сфокусировал взгляд на своём докторе, — тут улыбка сразу сошла на нет и секунд десять он рассматривал брюнета. Наглядевшись, зеленоволосый пошло прищурился и натянул довольно привлекательную ухмылку. — Вы будете моим другом ближайшее время? — хрипло спросил Пейн, медленно пожирая глазами брюнета, то и дело облизывая губы. «Предрасположенность к смешкам» «Временная прострация» «Флирт» — Именно, — с подобающим безэмоциональным профессионализмом ответил Зейн, смотря прямо в глаза больному.       Лиам снова усмехнулся, в этот раз кривой улыбкой с элементами злобы, которая пропала, когда он вновь обратился к доктору. Он надел самую невинную маску, отчего Зейн был просто в восторге: такой спектр эмоций за ничтожные минуты их общения, какая мимика! «Саркастичность» — Наконец-то они поняли, что мне не интересно со старыми толстяками, вроде тех, что приходили до Вас, Доктор, — он пошло выделил последнее слово, томно сглотнув. «Наигранность» «Невинность» «Флирт» «Возбуждение»       Малик лишь чуть удивленно приподнял брови, — он не был удивлён такой репликой, просто нужно хоть как-то реагировать на слова своих пациентов. — Они были недостаточно квалифицированы для вас? — все так же ровным тоном ответил брюнет.       Пейн хотел опять усмехнуться, но вдруг застыл с ничего не выражающим лицом. «Самодовольство» «Повышенная самооценка» «Временная прострация»       Зейн было подумал, что переборщил с режимом «профессионал и никаких эмоций», но никак это не показал: все же его подопечный сумасшедший и не зря сидит в Аркхэме, а Зейну нужна реакция.       Зеленоволосый просидел так с минуту, затем обвёл комнату немного потерянным взглядом, но когда карие глаза столкнулись с лицом Зейна, на бледном лике появилась безумная улыбка, а по помещению разразился громыхающий сумасшедший смех. Лиам смеялся до слез, смеялся так, что Малик даже начал немного переживать. Но затем все стихло, и Пейн озорно посмотрел на Зейна. «Временная потерянность» «Безумный смех» «Ребячество» — А вы забавный, — флиртующе, но каким-то заплетающим языком, произнёс больной.       Он насупился, как ребёнок не получивший конфетку, и посидел так некоторое время, рассматривая стол. Затем он поднял обиженный взгляд на брюнета и соответствующим тоном произнёс: — Они были скучными. — Лиам скорчил рожицу, будто собирается плакать, но после довольно улыбнулся, — Поэтому я решил с ними поиграть, — слащаво протянул он, мечтательно рассматривая потолок, немного качаясь на стуле. «Флирт» «Наигранная обидчивость» «Синдром большого ребёнка» «Мечтательность» «Самовосхваление» — Поиграть? — поинтересовался Зейн, недовольный недоговоренностью.       Пейн медленно перевёл взгляд от пункта «потолок» к пункту «лицо Зейна», и по мере того, как его лицо приближалось к конечному, улыбка и беззаботность пропадала. В конце, Лиам уже смотрел озлоблено, исподлобья, буквально испепеляя взглядом совершенно непоколебимого Малика. «Озлобленная обида»       Не дождавшись никакой реакции на своё поведение, пациент ответил, словно находясь в прострации: — Я свел их с ума. — он произнёс это почти шепотом, словно это тайна, чуть приподнял брови в конце и вытянул губы трубочкой так, что его лицо приняло выражение «Упс…» «Временная прострация» «Понимание тяжести деяний» «Бессовестность»       Малик прочистил горло, подняв взгляд улыбающихся глаз на пациента. — Продолжим… *** *После месяца напряженных бесед и двух месяцев дружеских встреч*       Тяжёлая дверь неплотно прикрыта, до слуха охраны доносятся тихие смешки. — Что… что там? — хрипло произносит Лиам, любопытно, но отрешенным взглядом, высматривая.       Малик стеснительно опускает взгляд, застенчиво убирая выбившуюся прядь за ухо. Он тихо прочищает горло, мило улыбаясь, и медленно достаёт подарок из чёрного халата. Зейн не поднимает взгляд, пугливо протягивая игрушку, пытаясь скрыть маленький румянец на щеках, и застенчиво и тихо произнося: — Это… это котёнок, — брюнет как-то виновато пожимает плечи, глупо улыбаясь, и осмеливается поднять взгляд.       Пейн в замешательстве, сначала он выглядит очень удивленным и растерянным: его брови приподняты, а рот приоткрыт. Затем он чуть хмурится, явно о чём-то думая, а после улыбается. В этой улыбке сочетаются очень странные чувства: и доброе удивление, и безумство, и нелепая обожаемость. — Котёнок… — брови пациента ползут наверх, а улыбка становится шире. Он произносит это тихо с детским восторгом. — Спасибо.       И это звучит искренне, и Зейн тает. Он улыбается так воодушевлённо и радостно. В животе порхают бабочки, а за окном светит солнце. — Я говорил вам, Доктор, — снова хрипит Пейн, зачарованно смотря в глаза Малика, медленно наклоняя голову в разные стороны, — Какие у вас глаза…       Зейн удивленно и часто моргает, неосознанно приоткрывая рот, — он удивлён и не знает, что сказать. — Эм, нет… — тупо выдаёт брюнет. — А какие у меня глаза? — почти шепча спрашивает Малик. — Ооооо, — громко тянет Лиам, — Они божественны! — выкликивает он, неугомонно ерзая на стуле, — Так, — он глубоко вдыхает, — прекрасны… — с выдохом, почти на шепоте вылетает. — Какой цвет, ммм, — он мученически мотает головой, болезненно простонав, — Словно карамель встретилась с темным шоколадом, и они, смешавшись, борются за главенство, — шепотом тараторит зеленоволосый.       Зейн сидит с раскрытым ртом, совершенно не зная что сказать. Он сам готов утонуть в глазах напротив. Малик в ступоре и тупо пялится на Пейна, который сидит, шумно дыша и с возбуждением смотря на своего доктора.       Минут через пять Зейна отпускает, и он пытается придумать комплимент в ответ. Точнее он готов описать каждую часть пациента самыми лучшими словами, но словарный запас у него не так велик для выражения чувств, а рядом с Лиамом его мозг отказывается работать в нужном русле. — В-… Ваши глаза так же прекрасны… — наконец выдыхает он, на что получает наигранную улыбку, но искреннюю радость в глазах. — Я бы хотел обнять Вас, Доктор, — зачарованно говорит Лиам, сглатывая. — Вы можете, — так же находясь в трансе, отвечает Зейн.       Пейн широко лыбится, негромко, но безумно смеясь. Он уже собирается встать, но тяжелые цепи, прикреплённые к смирительной рубашке, сажают его на место; и Лиам выпячивает трясущуюся губу, жалостливо смотря на брюнета.       Зейн скачала растерянно бегает взглядом по комнате, не понимая, почему же он до сих пор не нежится в объятиях, но после он замечает цепи и разочаровано выдыхает: «Нет…», виновато смотря на Лиама. — Не могу… — и голова с зелёными волосами сокрушенно опускается. — У меня нет ключей… — как-то растерянно говорит Малик, чуть хмурясь, — Н-но, может, мы можем… — Да! — выкрикивает Пейн, буквально светясь и начиная шумно дышать, — Вы! — громко произнёс он, пока Малик непонимающе смотрел на него, — Вы можете, — улыбаясь, прошептал Пейн.       Ответом ему послужила улыбка облегчения и сияющие радостью глаза брюнета.       Тяжёлая дверь неплотно прикрыта, до слуха охраны доносятся тихие смешки и фраза: «Вы ведь мой друг, Доктор?..»