Зараза

Говорят, зараза пришла из Колечии. Очень даже может быть, оттуда лезет много всякой дряни. Каленск старается лишний раз не лезть, куда не следует и не задумываться о том, что его лично не касается. Всем на пропускном пункте выдали марлевые повязки и по толстой брошюре, где говорится, что делать при столкновении с зараженными, но эти правила, конечно, никто, кроме инспектора соблюдать не будет — если человек с сильным кашлем выйдет из очереди, его положено арестовать и отправить в изолятор, но за эти задержания доплата не полагается, возиться с заразой никому не хочется, а больной все равно не сможет пройти полную медэкспертизу, сдохнет раньше, чем все справки соберет. К тому же заразу все равно уже поздно останавливать, она докатилась до Парадизны — в газетах об этом не пишут, зато на улицах говорят, а уши у Каленска есть и слушать он умеет. Так он на своем месте и держится: слушает где надо, но сам лишний раз рот не открывал. Глядя на то, как инспектор, на пару минут выбежавший из будки, курит, спустив маску на шею, Каленск поправляет завязки на своей — он не верит, что маски по-настоящему от чего-то могут защитить, но нарываться на штраф, если минздрав заявится с инспекцией, не хочет. Граница на замке, зараза не пройдет — вот что должна увидеть любая инспекция. Именно это Каленск ей и покажет. Он давит кашель, медленно поводит плечами, как будто разминая их — вроде бы никто не следит, но лучше не привлекать лишнего внимания. Простыл, что ли? Зима уже началась, но топят по-осеннему слабо, не то уголь экономят, не то боятся, что трубы развалятся, если кипяток погнать — они уже давно ни к черту. Каленск накатал бы пачку доносов на всех, кто отвечает за обслуживание пропускного пункта, но у него есть давнее правило: не пишешь про других, они про тебя тоже лишний раз не напишут. Так что лучше смириться с холодом. Он следит, чтобы дожидающиеся увезущей их куда следует машины арестанты были здоровы, терпеливо складывает их документы в ящик, и старается ни о чем лишнем не думать. За документами по-прежнему посылают не всегда, на дне ящик копится стопка виз, справок, разрешений на работу и, конечно, паспортов. Пока что Каленск их не продает: еще не хватало, чтобы какой-нибудь больной въехал в страну по добытым через него документам — если такое отследят, то он точно отправится работать на шахты где-нибудь на севере, и это в лучшем случае. Спешить некуда. Кончится эпидемия — и тогда можно будет вернуться к старой игре. Арстоцка никуда не денется и разные пройдохи, делающие новые паспорта из старых — тем более. Главное — чтобы никуда не делся сам Каленск. Но он за свое место держится, так просто не смахнуть, уже пустил корни. В газетах про заразу особо ничего не пишут, так — пара строчек на предпоследней полосе, где ее даже никак толком не называют, только набором из цифр и букв, который все равно никто толком не может запомнить. Зато на улицах рассказывали достаточно. По большому счету зараза не выглядела опасно: кровь из носа, сначала озноб, потом жар, все как при гриппе, который пару лет назад ходил, но некоторых зараза как будто выжигает изнутри — вдруг идет в рост, ни с того ни с сего температура за час подскакивает за сорок, и выше, и человек как будто в духовке запекается заживо. Хреново, что уж говорить. В Колечии, поговаривают, много народу полегло — там вечно не хватает врачей, и они толком не успеваю отследить, кто чем болен, от чего помирает, так что там целые семьи умирали. Не в Грештине, конечно, дальше от границы — не то в Юрко, не то в Моловице. Словом, ясно, почему народ из Колечии пытается перебраться в Арстоцку — напрямую путь закрыт, но все знают, что в Орбистане граница дырявая, через нее перебраться и сделать новые документы — пара пустяков. Так что сейчас в Грештине неспокойно. Но Каленск подождет, пока все вернется на свои места. Его мамка терпеливым родила. И пусть за просроченные паспорта пропавших арестантов заплатят вдвое меньше. Ничего, и пара купюр — тоже прибавка, а кто помногу гребет, того и сажают надолго, это Каленск еще на войне понял: бери столько, сколько другой не возьмет, не позарится, вот и будешь цел. Он снова кашляет, ежится, смотрит в окно — инспектор уже вернулся в свою будку. Может, до конца дня успеет отправить к Каленску еще пару недоумков, не сумевших нарисовать себе приличные справки. А если повезет, кто-нибудь подкинет немного денег сегодня же. Будет на что купить новые теплые носки.