О любви и миражах

Требовательный тягучий поцелуй разбивает сон на множество бессвязных, пахнущих медью и рябиновым соком осколков. Быстро истончаясь, они тают в сладком меде чужих губ. Не чужих, — поправляет себя Стайлз и открывает глаза. Тео, как всегда, при его пробуждении, выглядит несколько напряженным. «Иногда, я боюсь, что ты меня не узнаешь», — как-то признался он, на что Стайлз только и мог молча кивнуть. Он сам рассказал Тео о своей матери и ее деменции. Страх, что болезнь рано или поздно коснется его, растревоженный ногицунэ, так и не ушел и, видимо, передался Тео. В конце концов, его переживания даже приятны. Пусть и раздражают. Лучше бы он язвил, как... Как кто? Стайлз вспомнить не может. Но точно знает, в его прошлом был кто-то — человек или не человек. После всех этих оборотней и лисов, он склоняется ко второму. И возможно этот кто-то сам предпочел, чтобы его забыли. Эта мысль поднимает из глубин сознания что-то застарелое и очень болезненное. — Стайлз? — зовет его Тео, и он поспешно хватается за его голос, откликаясь с преувеличенным воодушевлением. Сладострастно потягивается, демонстрируя утреннюю эрекцию. Тео тут же ныряет под простыни и кусает за голень. Он часто так делает. Стайлз вздрагивает, в очередной раз умолчав, что ему это не нравится. Впрочем, Тео уже не кусает, он целует и лижет, гладит ладонями, обхватывает член и забирает в жар своего рта. Момент, когда пальцы Тео оказывается в его заднице, Стайлз пропускает. От неожиданно яркого удовольствия он чуть ли не встает на лопатки. Но путается в перекрутившихся простынях. Пытаясь высвободиться, нелепо бьется, но Тео перехватывает его запястья, одномоментно обездвиживая и врываясь внутрь. Толстый член раздвигает узкие стенки, распирает. Стайлз зажмуривается. Удовольствие слишком острое, болезненное. Тео вколачивается и вколачивается в него в ровном, почти механическом темпе, от которого путается разум. Голова наполняется смутными темными образами и Стайлзу вдруг мерещится, что кто-то хватает его за ногу. Дернувшись от ужаса, он чуть не опрокидывает Тео навзничь, и лишь спустя мгновение понимает, что он принял за монстра простыни, обернувшиеся вокруг его лодыжки и сбившиеся в причудливый ком. Мощная волна облегчения смешивается с наслаждением и выплескивается через край. Оргазм смывает морок, вместе с воспоминаниями о нем. Собрания стаи давно перестали быть необходимостью, но каждый вечер пятницы все по привычке стекаются в дом Макколов. — Хей, бро, — здоровается Скотт, обнимая сначала Тео, потом Стайлза. — Вы опоздали, мы уже включили. — Без нас? — картинно хватаясь за грудь, негодует Стайлз, старательно маскируя настоящий приступ обиды, сдавивший легкие. Он абсолютно не понимает, почему так расстраивается из-за фильма, который видел сотни раз, а тут еще привычное вроде бы закатывание глаз Тео отзывается глухой болью в сердце. И он просто спешит на очередную встречу с Йодой. Лиам полулежит на диване, щекой опираясь о бедро расположившейся на подлокотнике Хейден. И, когда Стайлз, с разбега плюхнувшись рядом, сдвигает его, освобождая место подле себя, недовольно вскидывается. Его рассерженное шипение гасит поцелуй Хейден. Стайлз в красках изображает, как его тошнит от подобных нежностей. Но когда Тео приземляется рядом и целует его в уголок рта, не сопротивляется, хоть и краснеет. Он никак не может привыкнуть к открытой демонстрации отношений. Тео же, кажется, это совсем не парит, напротив, он при любом удобном случае выставляет их напоказ, разве не раскладывая Стайлза на виду у всех. Впрочем, Стайлз подозревает, — Тео мог бы, дай он ему хоть малейший намек. Наверное, это что-то животное. Хотя вот Скотт — Стайлз переводит взгляд на друга — никогда со своими девчонками на публике дальше поцелуев не заходил: ни с Эллисон, ни с Кирой. Стоп! Стайлз холодеет. Он вдруг понимает, что не вспоминал о Кире много недель. И Скотт о ней не говорит. А ведь она должна была уже вернуться. Странно… Теплые губы касаются виска, и поднявшая было голову тревога отступает. Стайлз сосредоточивается на сжимающем световой меч Люке Скайуокере. На прощание Скотт обнимает каждого. Тео последнего. Объятие долгое и Скотт как-то странно прикрывает глаза. Стайлз недоверчиво моргает, старательно игнорируя неприятный гул в ушах и подступившую к горлу желчь. Ждет мгновение, другое, а потом не выдерживает. — Эй, хватит обжиматься, — бурчит он, вклиниваясь между ними. — Глупый, — смеется Тео, целуя его в губы. Скотт смущенно отступает. Дома они снова занимаются сексом. Тео не сводит с него взгляда, вколачивая в матрас с каким-то особенным остервенением. И Стайлз будто падает, летит в безвременье — вокруг ничего, внутри ничего. Парадоксальное ощущение, потому что его распирает так сильно, будто член Тео увеличился вдвое, а то и втрое. Но боли нет, только пустота. А потом все меркнет. Ему снова снится, что кто-то тащит его за ногу. Хватка жесткая, крепкая. Отпинаться не выходит и Стайлз просыпается. В голове странная мешанина, словно его жизнь разбилась на миллион паззлов и они никак не могут сложиться в общую картину. Рядом кто-то лежит — он точно его знает. Пальцы, сжимающиеся на щиколотке, тоже вполне реальные, и Стайлз хотел бы заорать, но пристальный, горящий голубым взгляд запрещает. — Откуда ты? — выдавливает он раньше, чем узнает его обладателя. И тут же в мозгу и груди одновременно щелкает. Дерек! А рядом спит — спит ли? — Тео. Голый, как и Стайлз. Они недавно трахались, в заднице Стайлза еще хлюпает его сперма. И Дерек все это видит. Он ебался с ненавистным Тео, как кролик, забыв о Дереке! Паника накрывает его и лишает дыхания. — Стайлз, пожалуйста, возьми себя в руки. Я не знаю, сколько продлится действие сонного порошка. Вылезай из кровати. — Я не могу, — стуча зубами, хрипит Стайлз, крепко вцепившись в простыни. — Прекрати. Я видел тебя голым, помнишь? — Теперь да, — безжизненно шепчет Стайлз. — Потом пострадаешь, а сейчас иди ко мне, живо! — Дерек снова сверкает глазами. Стайлз подчиняется, делает шаг навстречу и мучительно краснеет, чувствуя, как по бедрам стекает чужое семя. Дерек никак это не комментирует. Но Стайлз видит, как трепещут его ноздри и сжимаются губы, и сходит с ума от ненависти… к себе. Блядь! Дерек оказывается рядом быстрее, чем к Стайлзу возвращается способность двигаться, прижимает к себе и целует. Стайлз давится воздухом и воспоминаниями. Теперь он помнит все. Первый поцелуй: ужасно нелепый — от чрезмерного энтузиазма Стайлз едва не выбил Дереку зубы, — но все равно очень сладкий. Первый секс: доведенный до белого каления Дерек сначала отшлепал его, а потом увлекся извинениями. Первая ссора: Дерек ушел, хлопнув дверью собственного лофта, а Стайлз ждал его всю ночь, не в состоянии ни лечь спать, ни уйти. В памяти оживает и множество других поцелуев и ссор и горячих примирений, а еще взгляды Дерека, его улыбки, его ласки, его ворчание и его тихий смех. Стайлз вспоминает, как Дерек уехал и пропал. Он не давал о себе знать почти два месяца, а потом прислал сухое сообщение, что у него дела в Аргентине еще на несколько недель. В Аргентине, блядь, как он вообще туда попал? Стайлз разозлился и написал, что он может оставаться, где хочет, хоть у черта на куличках, что ему наплевать на его мохнатую задницу и любые неприятности, в которые он вляпался, и что он может вовсе не возвращаться. Дерек не ответил. Стайлз все равно ждал его. Жалел, что не может ни с кем поделиться переживаниями, ведь с Дереком он встречался тайно. Только Лидия знала о них, но она уехала. Или нет? — Дерек, Лидия в беде! — спохватывается он. — Ее заперли в Доме Эха, а мы... черт, мы почему-то решили, что она уехала. — Лидия в порядке, мы с Питером вытащили ее, — успокаивает его Дерек, поднимая с пола моток веревки. — Питер? Твой психованный дядя снова на свободе? — Он сообщил мне, что здесь творится. Питер в норме, не беспокойся, — говорит Дерек, тщательно обматывая ноги и руки Тео. — Это врачеватели смерти! И Тео связан с ними, они помогли ему сделать это с нами, с нашими воспоминаниями. Я... я думал, что ты... но ты… Дерек завязывает последний узел. — Они точно удержат его? — с сомнением уточняет Стайлз, старательно отводя взгляд от мягкого члена Тео. Дерек не подумал его ни то, что одеть, но хотя бы простыней прикрыть. К горлу подкатывает тошнота. — Удержат. Я позвонил Скотту — он скоро будет здесь, — Дерек поворачивается к нему. И Стайлз вдруг вспоминает, что так и стоит голым. — Мне надо в душ, — бормочет он, чувствуя, как горят уши. — Хорошо. Стайлзу плохо. Он не понимает, как теперь смотреть в глаза Дереку. Что вообще значил его поцелуй? Попытка утешить? Прощание? Месть? Он выкручивает вентили на полную. Вода слишком горячая, он еле терпит, сбегает по телу, бьет упругими струями по коже. Он берет губку и трет, трет себя везде — словно хочет содрать все прикосновения Тео. — Стайлз, — тихо зовет его Дерек из-за двери. — Скотт пришел, выходи. Стайлз хвалит себя за предусмотрительность — он захватил штаны и футболку, правда, трусы забыл. И черт с ними. Скотт все равно знает, что Стайлз трахался с Тео. И все знают. Даже Питер, наверное. Пока Дерек и Скотт допрашивают Тео, Стайлз прячется в тени шкафа. Тео пытается поймать его взгляд, зовет — сначала жалобно, потом глумливо, за что Дерек разбивает ему нос. Тот срастается сразу же, и Дерек бьет снова и снова. Пока Скотт не кладет ему ладонь на плечо, останавливая. У него в руках пузырек с чудесным снадобьем. Дерек нашел Дитона и тот приготовил особый яд, действующий на химер. Скотт говорит, что он лишит его силы, возможно навсегда. Тео насмехается, язвит. Но когда Дерек хватает его за подбородок и сжимает челюсть, заставляя открыть рот, а Скотт подносит к губам флакон, замирает и умоляет не делать этого. Говорит, что не хочет становиться человеком, что он слишком многое отдал за свои силы. А потом, наконец, обещает рассказать о врачевателях смерти всю правду. Стайлзу хочется спросить, почему Тео выбрал его, почему заставил поверить, что между ними есть чувства. Почему? Но, подозревает, что и так знает ответ. Стайлз сопротивлялся больше всех и дольше всех не покупался на лживое обаяние и притворную помощь. Стайлз сам дал ему ключ к своим страхам. Скотт все еще не знает, что он убийца. И Дерек не знает. — Я убил Донована, — вдруг говорит он, вклиниваясь в сбивчивый рассказ Тео. Тот смотрит на него недоверчиво и злорадно. — Значит, другого выхода у тебя не было, — отрезает Дерек. Скотт сглатывает ком, смотрит на Стайлза и кивает: — Я верю, ты не убил бы просто так, ты не такой. — А если такой? — желчно выплевывает Стайлз. — Я убивал, помнишь? Я виновен в смерти Эллисон, я... — Нет, Стайлз, — качает головой Скотт, — ты… — Ты не мог контролировать ногицунэ, — прерывает его Дерек. — Ты не мог контролировать ОНИ, ты не мог... Иногда происходит что-то, чего мы не можем изменить, — Дерек смотрит на Стайлза горько, но твердо. — Никто не устоял бы передо мной, — ухмыляется Тео и получает в нос на этот раз от Скотта. — Заткнись уже. — Скотт, Стайлзу нужно передохнуть, я заберу его в лофт, — говорит Дерек. — Питер и Лидия скоро будут, они помогут тебе. — Идите, я разберусь. Стайлз удивленно смотрит на собственный джип. — Моя машина у Питера. Садись, — поясняет Дерек, подталкивая его к пассажирскому сидению. Перешагнув порог, Стайлз сбрасывает кроссовки и замирает посреди лофта. — Забыл, где кровать? — вскидывает бровь Дерек. — А где будешь спать ты? — С тобой, — спокойно отвечает Дерек, снимая хенли. — Я... — Стайлз, я не трону тебя. — Ладно, — Стайлз чувствует одновременно облегчение, досаду и бесконечную усталость. Конечно, Дерек его жалеет. У Стайлза нет сил на это злиться. Он чувствует себя использованным — не в первый раз. После ногицунэ было хуже. Наверное. Он ложится в постель, не раздеваясь. Дерек устраивается за его спиной. Слишком близко, слишком далеко. Не касается. Глаза печет и Стайлз зло смахивает бессильную слезу. Они молчат. Стайлз даже начинает проваливаться в забытье. — Не вини себя, — тихо произносит Дерек. Стайлз открывает глаза и смотрит в стену перед собой. — Дитон сказал, чувства ко мне сделали тебя уязвимым, — продолжает Дерек, — позволили Тео проникнуть в твою голову. — Ага, и в задницу, — желчно добавляет Стайлз, по-прежнему не поворачиваясь, и почти физически ощущает, как Дерек вздрагивает. — Это все из-за меня. — Да послушай же себя! — неожиданно взрывается Стайлз, оборачиваясь и сверля его глазами. — Ты винишь себя в том, что я трахался с Тео? — Ты думал, что любишь его, потому что любил меня, — отвечает Дерек мягко, не отводя взгляда. — Да я вообще забыл о твоем существовании! — кричит Стайлз. — Как я мог любить того, кого не помнил? — Твои чувства привлекли его, он привык забирать у других то, что ему самому было не доступно. И он стер меня из твоей памяти. Если бы я был рядом, этого бы не случилось. Стайлз видит боль в глазах Дерека, слышит в его голосе и едва слышно шепчет: — Я не понимаю, почему я позволил этому случиться. — Он не смог бы, если бы я был рядом. Если бы я раньше сказал, как сильно люблю тебя. Это первый раз, когда Дерек признается ему в любви вслух и Стайлзу кажется, что его сердце сейчас выскочит из груди. Все, что ему казалось он чувствовал к Тео, не идет с этим ни в какое сравнение. — Все еще любишь? Даже после... Дерек осторожно касается его щеки. — Ничего не могу с собой поделать, — притворно вздыхает он, а потом улыбается той самой, предназначенной только для Стайлза улыбкой и целует. Поцелуй короткий, очень нежный и мягкий. Не похожий ни на чьи другие. Стайлза вновь пронзает чувство вины. Как он мог променять это на Тео? Дерек целует его снова. Теперь крепче, настойчивее, будто хочет стереть все плохое. Они оба хотят. Стайлз вздыхает ему в рот и, наконец, расслабляется, позволяя поцелуям и рукам Дерека унести его далеко-далеко, омыть настоящим, неподдельным. Они справятся. Понадобится время, но они все переживут. Вместе.