Американский Эдем

Духота и вонь становились всё нестерпимее. Все окна не имели стекол и были заколочены, и лишь у одного я отодрал пару досок сверху, создав небольшое отверстие. Такое, чтобы свободно проникал воздух, но ни одно из известных мне живых существ не могло заползти или залететь внутрь. Однако моим легким эта дыра ничуть не помогала. Меня знобило, из жара постоянно бросая в холод и обратно. Я сидел на грязном и сыром рваном матрасе, в самом углу комнаты, кутаясь в какие-то тряпки, найденные в шкафу. На полу вокруг валялись камни, штукатурка, щепки, мелкий металлолом, какие-то бумаги и обломки мебели. В центре комнаты стояла железная бочка, из которой торчала обугленная ножка от табуретки. Иногда я слышал, как под чудом уцелевшими с ещё довоенного времени досками пола что-то скребется. Может, радтараканы, муравьи или даже кротокрысы, по счастливой случайности всё ещё не нашедшие способ добраться до меня. А может, никакого скрежета на самом деле и нет, просто у меня снова начались галлюцинации… Тишину нарушал тихий треск счетчика Гейгера в другом углу комнаты. Этот звук давно уже царапает мне нервы, понемногу сводя с ума. Хотя я не уверен, что не сошел с него ещё много лет назад, в самом начале Великой Войны. Нет, раньше. В XX веке. Или даже в тот момент, когда получил независимость от Британии. А был ли я вообще нормальным с рождения? Не в силах больше терпеть дробящую мозг трескотню, я рывком бросился в противоположный угол, схватил счетчик и вышвырнул в дыру между досками, закрывающими оконный проем. Где-то недалеко послышалось чавканье, и треск стал в два раза громче и раз в десять быстрее. Я взревел и со всей дури пнул ногой стену. Сверху ссыпалась цементная крошка. Черт… Похоже, гребаный счетчик приземлился где-то совсем рядом с непересыхающей «фонящей» лужей… Какой же я всё-таки идиот… И меня начинает трясти. Я вернулся в свой угол и запустил руку под матрас. Где же он… У меня же ещё две штуки, как минимум, оставалось… Ах, вот! Значит, пока всё хорошо, всё отлично… Нашарив, наконец, винт, я сунул ингалятор в рот, сделал одно нажатие и блаженно сполз на пол, ощущая, как по всему телу растекается приятное тепло и чувство легкости. Теперь ни треск за окном, ни скрежет под полом не могли причинить вред моей психике, я просто перестал их замечать. Сладкая эйфория… Не хватает только приятного собеседника. Нащупав справа от себя приемник, я щелкнул переключателем. Зашипевший белый шум почти сразу сменился бодрым и таким любимым голосом. — Моя милая Америка! И снова здравствуй. Я — президент Эдем. Давай поболтаем. Здравствуй! Здравствуй, мой дорогой Президент, мне так не хватало тебя все эти несколько часов, что я провел в тишине! Тут неподалеку стрельба слышалась и рев какой-то. Наверно, супермутанты. Мне очень нужна была твоя поддержка в этот момент, но я не включал радио, боясь, что оно привлечет их сюда. — В детстве, когда я рос в небольшом городишке в Кентукки, у меня был самый лучший друг — старый пёс Хани. О-хо-хо, в какие только передряги мы не попадали. Мы исходили всё — от Ноб-Крика до Ходженвилля. Храбрые и беззаботные, безответственные и абсолютно неразлучные. Для мальчишки это был сущий рай на земле. Да, я помню те славные времена!.. Хотя, постойте, когда же это было? Великая Война, кажется, прошла очень давно… Правда, я совсем потерял счет времени, наверно, я ошибаюсь. Да, точно, я помню своего президента ещё мальчишкой, гуляющим с щенком Хани по маленькой ферме в Кентукки… Хотя мне отчего-то казалось, что это был какой-то другой президент… Впрочем, я почти не помню уже свою историю — не то, что раньше — и своё прошлое, вполне могу что-то путать. — …ценности нашего прошлого станут основой для нашего будущего! О чем он говорит? Похоже, я слишком долго думал о своем и прослушал часть речи. Какая жалость! Хотя мне кажется, будто я уже слышал эту передачу… Возможно, даже не один раз… Наверно, это просто дежавю. А может, её однажды всё-таки повторят? Хотелось бы услышать всё полностью. Ну, вне зависимости от всего сказанного до этого, прозвучавшая только что фраза великолепна. «Ценности нашего прошлого станут основой для нашего будущего!» — прекрасный лозунг! — Но сейчас, моя Америка, нам пора прощаться. На то, чтобы восстановить величайшую страну в мире, уходит немало времени, даже у Анклава. До новых встреч. С Вами был президент Эдем. Заиграла любимая с юности музыка. Я закрыл глаза, наслаждаясь звуками марша. «Величайшую страну в мире»!.. Прав мистер Эдем, чертовски прав! Я всегда шел впереди всей планеты. Это моя армия и мое оружие стали сильнейшими на земле. Мои компании разработали лучшие медикаменты, это я придумал вкуснейший в истории напиток — Ядер-Колу! В 1961 году именно мой человек первым вышел в космос, я забыл многое, но такое — никогда! Мне все завидовали. И особенно эти мерзкие коммунисты, СССР и Китай. Это ведь они громче всех оспаривали факт моего первенства в космосе — да ещё и на протяжении сотни лет, подумать только! А может, и по сей день никак не отцепятся от этой темы… Я не в курсе, я не знаю, что с ними стало. Я вообще не знаю, что сейчас с остальным миром. Даже с Канадой. Жив ли он ещё? Быть может, так же отсиживается где-то на поверхности или в убежище. Он был дураком… Если бы он сразу пустил мои войска на свою территорию, я бы куда быстрее справился с Китаем. Может быть, напал бы первым, и ничего этого не случилось бы. Жаль, что в последние годы мы с Мэттью были в таких плохих отношениях. Нам стоило бы сейчас держаться вместе. Но он сам виноват. Каждый нанесенный мною удар был наказанием. Мэтт не хотел присоединиться ко мне по-хорошему, а значит, у меня просто не оставалось другого выхода. Он вел себя некрасиво. Мы же братья, в конце концов, с семьей нужно быть добрее. А что сейчас с Китаем и Рашкой? Надеюсь, гниют где-нибудь, превратившись в ходячие трупы с облезшей кожей. Из всего, что создал этот новый мир из людей, я не видел ничего страшнее гулей. Пожалуй, это худшая участь, которую только можно пожелать, и именно её я им и желаю. Во всём виноваты только эти два комми. Я всегда говорил, что однажды они уничтожат всех нас. Вернее, конечно, не два. Брагинский в Войне не участвовал, да и состоял со мной в дипломатических отношениях, но всё равно. Он такой же коммунист. Наверняка не только Вану приходила в голову мысль захватить часть моего топлива. Это же Брагинский когда-то начал эту чушь с «отберем у богатых, раздадим всем». И к чему привели эти идеи? Достаточно лишь посмотреть в щель между досками на окне. А можно и не выглядывать никуда. — …а теперь одна из моих вдохновляющих цитат. Из уст вашего Президента, Джона Генри Эдема — прямо к вашему сердцу. «Пусть наша страна всегда будет успешной. Но ещё важнее — пусть она всегда будет права». Золотые слова мудрейшего на этой планете человека. Действительно, вдохновляет. Подумать только, а ведь кто-то однажды осмелился предположить, будто Джона Генри Эдема, моего Президента не существует! Мол, эта запись, ещё довоенная, прокручивается автоматически. За такие слова парню в баре я пустил пулю в лоб. С тех пор я не появляюсь в том городке. Я всегда был прав во всём. Я не жалею о том, что отказался когда-то делиться горючим с остальным миром: оно всё принадлежало мне, я не обязан был что-то кому-то отдавать или продавать. Они сами начали Войну. Я не думал, что Новая Чума выйдет из-под контроля, когда разрабатывал её. А вирус рукотворной эволюции я несмотря ни на что считаю своим шедевром. Да, супермутанты выглядят не очень привлекательно и не могут размножаться, но зачем? Они ведь бессмертны и невероятно сильны! Разве не об этом мечтало человечество с самого начала своего пребывания на этом свете? И Канада сам виноват во всем, что произошло между нами. Он ведь мог сразу согласиться на сотрудничество, мне не пришлось бы применять силу, проливать его кровь. Но он предпочел другой путь, нагрубив и захлопнув дверь своего дома у меня перед носом. А ведь я предупреждал его… Я всегда предлагал всем альтернативу, я всё делал по справедливости. Я же демократ. Они делали свой выбор сами, сами выбирали худший путь, и я лишь приводил их решение в исполнение. Это они вели себя как глупцы, отказываясь от моих предложений. Они сами расшатали этот мир. А я? Я всегда был прав во всём. Был, есть и буду.  — …мы с тобой сейчас расстанемся, но не грусти, Америка. Анклав без устали работает для того, чтобы восстановить эту великую нацию. Так что просто подожди. До новых встреч. С вами был президент Эдем. Я подожду, мистер Президент. Подожду, мой дорогой Джон Генри. Мы вместе сделаем всё возможное, чтобы мир снова стал раем, а я — его Богом. И этот день не за горами, я знаю. Я всё-таки величайшая нация на земле, Вы совершенно правы. До встречи, мистер Эдем. Однажды Ваша фамилия станет говорящей, и тогда я выйду из этих развалин, чтобы пожать Вам руку. Гордо смотря вперед, в будущее и настоящее, шагая по новенькому тротуару мимо зеленых полей и садов, мимо небоскребов, пронзающих синеву. До встречи.

***

На Столичную Пустошь медленно опускалась ночь. В тоннеле метро несколько гулей пожирали останки рейдеров, прежде обитавших здесь и по ночам выходивших на улицу, чтобы найти новую жертву с сотней-другой крышек в рюкзаке за облезшей от воздействия радиации спиной. Торговый караван мирно брел в сторону ближайшей свалки, именуемой городом, чтобы купить немного еды и продать очередную порцию наркотиков. Кому? Да кому угодно, желающих много. Вот мальчик читает перед сном найденный где-то выпуск «Грогнака-варвара», а за стеной, в прихожей, рядом с несколькими мертвыми муравьями лежит обгоревший и истерзанный труп его отца. К счастью, в комнате, где находится мальчик, отродясь не было окон, и с улицы свет не заметен. Иначе работорговцы, ведущие сейчас товар к покупателю, точно не прошли бы мимо. Солдат Анклава расправился с неизвестным одиноким жителем Пустоши, отчего-то показавшимся ему подозрительным, и спокойно направился в сторону базы, не обращая внимания на заброшенный дом, коих здесь сотни. Редкий луч мог пробиться внутрь этого дома. А проникая, освещал чьи-то разбросанные кости, кучу мусора на полу, ржавый холодильник, валяющиеся всюду упаковки от таблеток, шприцы и баллоны с ингалятором. Что-то безостановочно вещал оптимистичный и очень приятный мужской голос из радиоприемника, почему-то иногда посмеиваясь после собственных фраз о светлом будущем и всеобщем спасении. Среди всего этого, на гниющем матрасе в углу, кутаясь в грязное довоенное тряпьё, корчилась от ломки величайшая в мире нация.