Любимый дядя

С того дня потребность, под названием «Себастьян», стала в сто крат сильнее. Как наркотик, познав однажды это неземное блаженство, его хотелось испробовать еще. И еще. Еще. Еще. Пока не сдохнешь от передозировки. Но возникал вопрос, как подтолкнуть дядю к ответному чувству? Сиэль сломал себе голову, придумывая планы. И каждый раз что-то получалось нелогичным. Отсутствовала ниточка. А он даже не знал какая. Не мог понять. Пока однажды Себастьян не задал вопрос, который едва не заставил подскочить и забиться в истерике от счастья: — Сиэль, а ты хотел бы повторить со мной поцелуй? — Ты так неожиданно об этом вспомнил… — тихо пробормотал тот. Сердце забилось в груди сильнее, словно готово вырваться из-под защиты грудной клетки. — Странно, но он не выходит у меня из головы, — не зная понятие смущение и стыд, мужчина повернулся полубоком к племяннику и подпер голову рукой. — В тот раз ты явно воспылал. И мне интересно, я вызвал эти чувства или ты вспомнил свою безответную любовь? — Нет, я не вспоминал никого, — решил намекнуть на правильный ответ Сиэль. — На тот момент у меня не было его в голове. Не говорить же, что эти две личности — одно и то же! — Так что насчет повтора? — вновь спросил Себастьян. — Попробуешь сдать экзамен? — Давай попробуем. Кто Сиэль такой, чтобы отказать в поцелуе человеку, которого безответно любишь? Уж точно не олух! Он свой шанс не упустит. «Я точно безумец. Рейчел убьет меня, когда узнает правду», — подумал невесело Себастьян, усаживая племянника к себе на колени. Уж не знал он, что это за неясное очарование, но тот поцелуй не покидал его мыслей. Возможно, причина крылась в том, что делал он это со своим племянником… возможно, потому что тот постоянно находился рядом… а возможно, есть другие причины. Черт пойми эти чувства. — Будь что будет, — вслух произнес свою мысль, прежде чем поцеловать парня. Руки Сиэля почти сразу же устроились на плечах мужчины, что позволило ему прижаться теснее. Он любил своего дядю, и для него шанс вновь того поцеловать стоил дороже всего. И пусть они родственники, Сиэль все равно желал быть с Себастьяном. И его желания уже идут к нему навстречу. В этот раз поцелуй не был коротким, как на колесе обозрения. Без удивлений и страхов, они по-новой изучали друг друга и прислушивались к своим чувствам. И одно их объединяло — желание продолжать. То нежный, то страстный, поцелуй менял свои обороты. Себастьян мог позволить Сиэлю взять инициативу, неумелую, но взять, а мог перехватить и начать учить действовать правильнее. Показал и позволил закрепить материал. Они оторвались друг от друга, когда понадобилось немного воздуха. И то почти сразу же слились в новом безумии. И не оторваться. Все казалось до невозможности верным. Очнулся первым, как и в прошлый раз, Себастьян. И только потому, что повалил племянника на диван, а сам придавливал его своим телом. — Черт… — тихо выругался, глядя в мутные синие глаза, — ты понимаешь, к чему все ведет? — Кажется, — шумно дышал подросток, — понимаю. И ни капли смущения. — Признавайся, — как никогда серьезно стал смотреть на парня, приподнявшись на локтях, — кто тот мужчина? Я начинаю сомневаться в искренности твои слов, видя реакцию на себя. — Ты правда хочешь знать? — Сиэль отвел взгляд. — После всего, что случилось — обязан. — Это ты. Вот и расставлены все точки над «и». Нет пути обратно. И все же, в глубине души, Себастьян надеялся услышать имя другого человека. То, что он и есть тот самый, удалось сложить лишь сейчас. Все озвученные ранее детали совпадали с тем, что они имели сейчас. Но вопрос в другом, как быть? Себастьян чувствовал, что уже совершает что-то неправильное. Это охватившее желание к племяннику, отсутствие паники того, что он и есть та любовь Сиэля… — Прости, — тихо ответил подросток, приняв долгое молчание за то, что дяде неприятно. — Я могу уйти утром… — Нет, ты не уйдешь, — твердо ответил мужчина и не дал от себя отстраниться. Но уже в следующую секунду сказал куда мягче, — малыш, для меня все это дико непривычно, но я не хочу, чтобы ты уходил. Мы что-нибудь придумаем. В конце концов… я, да простит меня твой отец, испытываю к тебе влечение. — Папа бы сильно разозлился? — спросил Сиэль, с наивностью смотря на дядю. — Очень. Думаю, узнай он правду, на следующий день я оказался бы в больнице. Он очень сильно тебя любил. Так же, как и я тебя. — Значит, не убил бы, — Сиэль погладил Себастьяна по щеке. — Он бы желал мне счастья. А раз я полюбил тебя, то не твоя в этом вина. — И как же так получилось? — задал вполне важный вопрос, несмотря на легкую веселую нотку в голосе. Во всем, даже в самой серьёзной, заковыристой и просто бомбящей ситуации нужно искать позитив. — Я не знаю, — Сиэль вздохнул. — Я просто понял в один момент, что ты привлекаешь меня как мужчина. Мне стали сниться неприличные сны. — Ох, ну, сны имеют такое свойство, показывать картины, о которых в реальной жизни и подумать страшно. Это относится и к странным инцестным связям. Помню, мне тоже однажды такой бред приснился, — покачал головой Себастьян и отвел взгляд. При воспоминаниях как-то и желание притупилось — но оно и хорошо в их ситуации, — мне было примерно как тебе. Нет, даже постарше. Шестнадцать. Так вот там целая оргия проходила. Вспоминать все еще стыдно. А главное этот бред так сильно отпечатался. Думаю, не буду говорить, что я там с твоим отцом… В общем, не бери в голову. — Кого это вы с папой там соблазняли? — Сиэль хитро прищурился. — Друг друга, — буркнул мужчина и окончательно поднялся. — Забудь. Мой мозг явно тогда был не в себе. Я потом целый день не мог Винсенту в глаза смотреть. А чтоб ты знал, уже в том возрасте меня привлекали парни. — Кошмар, — Сиэль не смог сдержать веселья. — Но вот вместо старшего тебе достается младший. — Упаси Боже, — тихо пробурчал тот, затем сел ровно и запустил пятерню в волосы. — Ты, конечно, мне выбора особо не оставляешь. Я хотел бы оставаться для тебя обычным любимым, немного раздражающим, вечно веселым, как идиот накуренный, дядей, но видно не судьба. Ну и ладно. И не такое проходили. Может, ты это перерастешь. Кто тебя знает. — Перебьешься, — буркнул Сиэль. — Не перерасту. — Время покажет.

***

Сиэль был настойчив и не собирался отступать от отношений с Себастьяном. Он стал нагло требовать поцелуи, когда они находились наедине. Мог взять и поцеловать сам. А что дядя? Он становился слишком мягкотелым, когда дело касалось племянника и позволял ставить на себе эти маленькие эксперименты. Да и сам, к огромному стыду, особенно перед матерью парня, испытывал влечение. О чем и признался после их второго поцелуя, что был около двух недель назад. После того случая они не стали переходить черту. Себастьян не позволил. Так же, как не позволил себе больше снимать напряжение в клубах. Не мог так просто лечь в постель с другим человеком, зная, что этим поступком больно ранит Сиэля. Приходилось выкручиваться. Самым эффективным стало — дрочить в ванной и в собственной комнате, перед сном. И как-то Сиэль, которого мучила сильная бессонница, застал пикантную картину. Он и пошевелиться больше не мог, завороженно наблюдая за представлением. Дядя как раз подходил к своему пику, рука ускоряла движение и вскоре с губ сорвался хриплый стон. Сиэль не сдержал шумного выдоха. Не ведая, что творит, он подошел ближе к постели, привлекая тем самым к себе внимание. — А ты в курсе, — с едва заметной улыбкой, приходя в себя после оргазма и, видимо, не до конца соображая, что происходит, — что подглядывать за взрослыми нехорошо? — А ты в курсе, что откровенно соблазняешь? — прохрипел подросток, забираясь на постель и не отводя глаз от лежащего объекта желания. Поймав шальной взгляд мальчишки, его дядя растянул губы в хищной улыбке и, приподнявшись, потянул его на себя. Лежащий в постели почти обнаженный, Себастьян с удовольствием прижал к себе юное, жаждущее ласк, тело. А его член, вновь наливаясь кровью, стал тереться о живот. — Хочешь принять участие? — шепнул на ушко и тут же стал нежно его вылизывать. — Ты часом не думаешь, что это сон? — Сиэль чувствовал странный жар внутри, когда дядя терся об него. — Даже если так, — не повышая голоса, мужчина стал осторожно тянуть края футболки верх, заставив племянника поднять руки и стянуть ненужную ткань, — что изменится? Ты хочешь меня. Я хочу тебя. — Я ещё... не спал ни с кем... — Я тебя всему научу. Охваченный желанием, мужчина поменял позы и теперь оказался сверху, прижимая соблазнительного мальчишку сильнее к постели. Долой, следом за рубашкой, полетели пижамные штаны и боксеры. Ладони стали гладить стройные ноги, переходя на бедра, а губами Себастьян обхватил правый сосок, с удовольствием лаская нежную кожу. Сиэль не сдержал стона и дрожи от такого напора. Это совсем отличалось от того, что испытывал он в своих эротических снах. Дядя обходился с ним почти как с девушкой. И ласкал его так откровенно… дрожь охватывала все тело, а лицо горело от стыда. Постепенно, с одного соска, ведя влажную дорожку по груди, Себастьян нежно всосал и левый. А та рука, что гладила бедра и слегка мяла крепкую задницу, обхватила вставший член мальчишки и стала нежно надрачивать. Это выбило из груди довольно громкий стон. Сиэль никогда бы не подумал, что будет испытывать такой жар в настоящем. В реальности. Он и не лелеял никогда такую надежду, пока дядя не принял его чувства. Теперь они лежат на постели и совершают немыслимое. Пошлое. И такое правильное только для них двоих. Довольно неожиданно, грубо и от того сильнее возбуждающе, дядя приподнялся и завладел его губами, вторгаясь в чужой рот языком. Поцелуй выходил грубым и требовательным, не давая ни секунды передышки, и рука, ласкающая член, стала увеличивать темп, вскоре доведя племянника до оргазма. Первого оргазма от чужих ласк. И если бы не губы Себастьяна, то вряд ли бы он сдержал один из самых громких стонов. Дышать стало тяжело, а по телу расползлась приятная нега. Но ведь это еще не конец? Сиэль понимал это. — Встань на четвереньки, — приказал тихо Себастьян, как только перестал терзать губы и отстранился. Сиэль не смел ослушаться, принимая ту позу, которую ему сказали. Шикарный вид предстал перед взором мужчины. Оскорбившись, он наклонился и вдруг несильно шлёпнул по правой ягодице. — Хочешь дойти до конца, малыш? — Х-хочу… — задрожал от шлепка юноша. Эта легкая боль возбуждала его лишь сильнее. И словно услышав тайное желание, дядя шлёпнул ещё раз, теперь уже по левой. А вскоре устроился удобнее, развел ягодицы в сторону и вдруг стал вылизывать девственный проход, обильно смазывая слюной. — Ох!.. М-м... Сиэль уткнулся лицом в подушку, чтобы скрыть красное от стыда лицо. Ощущение языка было… неописуемым. Дядя извращенец, раз такое вытворял с ним… это ведь не гигиенично. Но, кажется, тому плевать. Он поставил себе цель возбудить до невменяемого состояния и растянуть так, чтобы Сиэль принял крупный размер без сильной боли. Помогая себе и пальцами, Себастьян вылизывал дырочку и периодически кусал за ягодицы, нашептывая такие слова, от которых волосы вставали дыбом и возникал новый прилив возбуждения. И он добился своего. Сиэль уже не соображал, что происходит с ним. Слишком много ощущений. Слишком хорошо. Тело дрожало, содрогалась от возбуждения, которому некуда выйти. И ему не давали разрядки. До тех пор, пока не заменили язык с пальцами, на вариант побольше… и погорячее. Сначала головка вошла в растянутый анус, а за ним и весь ствол. Себастьян, сжимая ягодицы мальчишки, гортанно прорычал и, наклонившись, стал жарко осыпать размазанными поцелуями спину. — Ты такой узкий, малыш… черт, я от тебя балдею… Сиэль ничего не смог сказать. Ему было больно. Все-таки член отличался от пальцев. Но это надо перебороть. Переждать. С каждым толчком становилось проще. Сиэль привыкал, и стало проскальзывать что-то похожее на удовольствие. Электрическим током оно расползалось по телу. И именно с момента проскальзывающего удовольствия все дальнейшее смазалось. Сиэль более не осознавал себя, как человек. Все исчезло за пеленой ненасытного существа, которое хотело, чтобы член таранил сильнее, чтобы движения стали грубее и чтобы любимый мужчина продолжал нашептывать что-то пошлое, что не укладывалось в голове, подстегивая к еще более сильной реакции. Он не стонал, а выкрикивал. И каждый раз проскальзывало имя дяди. Оргазм настиг его быстрее. Неискушенный в таких ласках, подросток быстро дошел до финальной точки. В этот момент он был готов забыть даже собственное имя. Подушка помогла заглушить громкий вскрик. Партнер его подошел к финалу через пару толчков, но не стал кончать внутрь. Сиэль смог почувствовать горячее семя на ягодицах и немного на пояснице. А вскоре рядом рухнуло еще одно тело. — Я теперь не смогу ходить, — хрипло прошептал, не в силах перевернуться на спину. Да и побаивался он, что будет довольно-таки неприятно сие действие. — Да, — в том же состоянии, с хрипотцой, ответил мужчина, — денек придется полежать. — Хорошо, что завтра мне никуда не надо выбираться... Ответа так и не последовало. И вообще, возникла тишина, словно Себастьян уснул. Но не тут-то было. Он приподнялся на локтях, склонился к племяннику и поцеловал того в затылок, а после в ушко. — В следующий раз не будешь врываться в спальню дяди, когда тот мастурбирует. — Я не врывался, — насупился подросток. — Но и ты тогда на такие случаи закрывай дверь. Хотя, — фыркнул, — уже нет смысла. Я все равно отдал свою девственность тебе. — Это одна девственность, — решил напомнить Себастьян, продолжая шептать и тем самым посылать по коже новую волну приятных мурашек, — есть и вторая. Заключается она в том, чтобы ты кого-нибудь поимел. — А ты согласен потом махнуться местами? — Только если наберешься опыта, — хмыкнул тот и нежно куснул за ушко перед тем как отстраниться. — Эй! — возмутился на это действие подросток, прикладывая к уху ладонь. В ответ Себастьян засмеялся, а после перекатился на свою часть постели. Не пролежав и десяти секунд, он поднялся на ноги, во всем своем великолепии. — Сегодня можешь спать со мной, так и быть. А я пойду в душ, ополоснусь. — А мне что прикажешь делать? — намекнул на свою поясницу. — Вернусь и протру тебя влажным полотенцем. А как только дядя скрылся из виду, пришло время для дум. Правильно ли они вообще поступили? Да, назад уже не вернешь ничего, но Сиэль понял, что ему не хотелось ничего менять. Разве что мама не сможет принять… А если она обратиться в полицию и дядю упекут за решетку? Нет, о таком даже думать не хотелось. Мама ни за что бы так не поступила. Оставался один вариант — дотянуть до совершеннолетия, а после поступить в университет, который ближе к квартире Себастьяна. А такой был. И довольно хороший университет по ветеринарии и дрессировке животных. И одно животное ему точно предстоит выдрессировать. В хорошем и любящем смысле. Будущие перспективы вызвали довольную улыбку на губах. Конец.