Сборник гуро-драбблов

Он очнулся в старой и заброшенной лаборатории. Едва он приоткрыл глазницы, как его руки пронзила острая боль, заставив его мордашку исказиться. Он слабо повертел головой и уставился на свои руки. Его глазницы тут же округлились, а рот раскрылся в немом крике. К несуществующему горлу подкатил противный комок рвоты, который Художник с трудом удерживал в себе, смотря на свою руку у которой отсутствовала кисть. Он быстро отвернул голову от столь отвратительного зрелища и осмотрел вторую руку. Как ни странно, но та рука была целой, но так же и привязана к креслу, в котором сидел Чернильный. Слегка шикнув, он вновь повернул голову к раненой руке и увидел, что та не была привязана, потому поспешил её свесить с ручки, дабы больше не видеть этот ужас. От неприятного зрелища в его глазницах скопились радужные слезинки, тут же скатываясь по щекам, стекая по подбородку и падая на одежду, тем самым оставляя на ней мокрые тёмные пятнышки. В глазницах слегка помутнело и Чернильница отвернул голову к стене — к старой и ободранной стене — по которой бегали всякие разные насекомые, что только больше заставило Инка почувствовать себя не очень хорошо. Тут на его плечи, приобняв за шею, легли две руки. До ужаса знакомые руки. — Э-эррор? Эррор, что происходит? — слабо простонал Чернильный, скрывая свой страх, что, собственно, у него получалось далеко не хорошо. Глюка это лишь забавляло так же как и напуганная мордашка, порой кривляющаяся от порывов боли, эти милые радужные слёзки, что неконтролируемо текли из глазниц, из глазниц полных ужаса и отчаяния. Эррор слабо усмехнулся и отстранился, отойдя к каким-то старым шкафчикам в которых и хранилось всё самое интересное. Кукловод, натянув жуткую ухмылку, вновь приблизился к своему врагу, проведя пальцем по его щеке, тем самым утирая слезинки. Защитник вселенных слабо порадужнел и с некой надеждой посмотрел в глазницы Глюка, в которых плясали хитрые искорки, с примесью какой-то животной радости и капелькой безумия. Невольно Инк вздрогнул, а его искорки надежды тут же погасли. Выражение лица Разрушителя явно не говорило о чём-то хорошем Глючный слегка фыркнул и вытащил топор из-за спины, подставив остриём к шейным позвонкам, тем самым заставляя несчастного поднять голову повыше и уставиться на своего врага, смотря на него молящим взглядом. Но Ошибкин был непреклонен, однако топор убрал от шеи несчастного. Едва Художник так наивно вздохнул, как Глюк поднял топор над собой. Миг и на полу, кресле и одежде пленного оказались капли чернильной крови, что прыснули от отрубленной по локоть руки, которая до этого была совершенно целой. По комнате прошёлся дикий вопль, который вскоре сменился надрывным хрипящим кашлем, однако это не мешало пострадавшему тихонько вскрикивать от боли. Слёзы мощным потоком вытекали из глазницы полных ужаса, как и чернильная кровь, скапливаясь на полу огромными густыми лужами. Эррор с наслаждением вслушивался в вопли страдающего, не убирая жуткой ухмылки с лица. Было видно, что страдания жертвы приносили ему немыслимую и дикую радость, его несчастный вид, такой беспомощный… Глюк слегка фыркнул. Кажется, ему стал докучать вид успокаивающейся жертвы. Он немного склонил голову набок и прислонил остриё топора к ноге Инка, заставив последнего нехило так вздрогнуть и с новой силой пустить слёзы от повторной волны ужаса. Кукловод недовольно скривил морду, почувствовав как Художник рукой, что была без кисти, аккуратно дотронулся до его ноги, молящим взглядом смотря в его глазницы и как бы прося не делать этого. Но Разрушитель лишь недовольно фыркнул и ударил по руке Хранителя вселенным обухом топора, тем самым заставив его зашипеть от боли и отдёрнуть пострадавшую конечность. С замиранием он стал наблюдать за своим ходячим кошмаром и за тем как он нещадно поднимает топор и резко опускает, тем самым отрубая ногу по середину бедренной кости. Вновь вопли, на этот раз более громкие и долгие. Глазницы Чернильного стала застилать пелена тьмы, хоть он и продолжал находиться в сознании. Периодически кашляя, он продолжал судорожно кричать, запрокидывая голову назад или мотая ею, словно это могло спасти его от адских мук. Вновь закашлявшись, он начал мотать головой, постепенно снижая темп. Эррор недовольно нахмурился и ухватил Инка за подбородок, приподнимая его голову. Глазницы Художника были закрыты. Кажется, он потерял сознание, что очень не понравилось Крушителю. Он недовольно вздохнул и откинул топор в стену, где он и застрял. *** Инк очнулся неизвестно через сколько времени. С трудом приоткрыв глазницы, он лениво поводил зрачками по комнатке. Всё та же заброшенная лаборатория, однако уже другая комнатка. Теперь Художник валялся на ободранной кушетке. Поводив взглядом по себе, он не смог сдержать рвотных позывов, что вырвались наружу и испачкали пол. Радужные слезинки вновь покатились наружу от отвратительного вида, от вида своего тела с перерубленными конечностями. Кажется, он стал ещё более беспомощным и бесполезным, чем ранее.