Его странные странности

— Да как же ты заебал! — Юнги обернулся к Чимину и крикнул ему прямо в лицо, ибо терпеть этого надоедливого парнишу было уже невозможно. Он всего лишь на первом курсе, а прилип как банный лист к заднице со своей меткой, которая для Шуги ничего не значила. Клал он на эту ебаную предназначенность огромный болт. — Чимин, пойми, ты не в моём вкусе. Ты мне не нравишься, в конце концов! — Юнги-я, — Чимин приблизился к Мину и, положив руку на его талию, резко придвинул к себе. Юнги мог чувствовать губами горячее дыхание этого несносного парня, который, сука, нереально действовал на нервы, но почему-то так внутри всё сжалось, когда этот качок разрушил личное пространство. — Ты не понимаешь от чего отказываешься. Я лучшая для тебя партия, этого не избежать. — Да пошёл ты на хуй! — Юнги попытался вырваться из объятий Пака, но всё было тщетно. Этот парень был не только выше третьекурсника, но ещё и намного сильнее. Естественно, груда мышц, накачанные ноги, загорелая кожа, пухлые губы и хитрые глазки-полумесяцы с вечным прищуром, от взгляда которых девушки университета спасались фенами. Юнги, снова чертыхнувшись, попробовал вырваться, но ничего не вышло. — Отпусти. Отпусти, блядь. — Я что ли? — Нет, я. Пусти, а то… — А то что? — Чимин нагло ухмыльнулся и лишь ближе прижал Юнги, вдыхая его сумасшедший запах терпкого одеколона. — Убью. — Боюсь-боюсь, малыш Мин. — Сука, отпусти! Чимин расхохотался и выпустил брыкающегося Мина из кольца объятий, поднимая руки вверх в примирительном жесте. Его безумно забавлял этот упертый парень, с силой пятиклассника и набором матов матерого сантехника, и этот контраст так будоражил сознание, что нагнуть самого Шугу было чуть ли не главной целью в жизни. В шестнадцать лет на запястье появилась метка с именем «Мин Юнги», и с приближением их встречи метка краснела, становилась насыщенно-красной, а когда время пришло, то она заболела с такой силой, что Чимин и Юнги упали в обморок от резкой боли. Очнувшись в медкабинете, Юнги свалил первый, жалея о том, что его предназначенным стал парень, да уж тем более первак. С того дня у них началась игра в кошки-мышки, в которой Чимин пока что выигрывал. Он видел, что чувства Юнги — чистой воды притворство, хотя он прирожденный актёр, ведь так профессионально играть ненависть… Ух! Не каждый сможет! Но на самом деле Мину было стыдно, что его соулмейт — первокурсник-качок, у которого гормоны только в голове пляшут, да стоит на всё, что движется. А хотелось же кого-то посерьезнее… Почему мир так несправедлив? Почему именно парень? Юнги пришёл домой и с силой кинул рюкзак в коридоре, злясь на самого себя. Пройдя в комнату, он сел на кровать и взъерошил волосы, издавая рассерженный стон, смешанный с рыком. Гребанный Пак Чимин. Почему ты такой мудак? Невозможный, несносный, упрямый, наивный, добрый, красивый мудак… Какого хуя он так думает об этом пидоре? Однополые соулмейты — редкость. Это возможно, но очень, очень, очень редко, и именно Мин Юнги такой, мать его, неудачник. Всю жизнь мечтал о маленькой, нежной девушке, а получил Пак Чимина! — Блять! — Мин кинул подушкой в стену и истерично постучал ногами по кровати. — Пак Чимин, вылези из моей головы!!! Внезапная смс на телефон отвлекла парня от пиздостраданий и он взял аппарат в руки. Сообщение от Хосока. Так, а вот это уже интереснее. Если они снова забурятся в какой-нибудь клуб, их снова оттуда выгонят, без права на возвращение. Конечно, снести пол бара, танцевать на стойке и чуть не трахнуть одну из танцовщиц, которая впоследствии оказалась соулмейтом Хоса. Ебнутая парочка. Один пляшет в зале, другая по ночам в клубе, хотя в жизни та ещё тихоня, от которой и слова матного не дождешься. У Юнги было ощущение, что у неё раздвоение личности, но вроде деваха была неплохая. Звонок на телефон и стремная фотография друга на заставке. — Да? — Слышь, сахарный, ждём тебя у Мона на квартире, — Хосок ржал в трубку и параллельно с кем-то разговаривал, видимо со своей. — Что за повод? — Нам разве когда-то нужен был повод? Ждём через час, — Чон что-то ещё рассказал про свою жизнь, работу, про свою танцовщицу, которая начала преподавать гоу-гоу танцы, и про прочую ерунду, на которую Мину насрать и розами засыпать. Ну через час так через час. Квартира Юнги была большой по стандартам Кореи, но маленькой по европейскому размеру, зато имелась огромная гостиная, которая компенсировала ничтожно-маленькую кухню, где друзья и зависали, устраивая свои обычные посиделки. Повод-неповод, а вот это всё Юнги не особо любил, особенно, когда настроение было где-то на уровне «ниже плинтуса», поэтому идти к друзьям не очень-то и хотелось. Еле подняв свою задницу с кровати Мин выругался, задев какую-то бутылку воды. — Да что же это такое? — Чертыхался парень, пихая разбросанные вещи и бумаги ногой, лишь бы не мешались. «Прям как Чимин», — подумал он, поднимая бутылку с пола и комкая бумаги, неся их в мусорку.

***

Стоять на пороге квартиры и звонить в неё уже десятый раз не очень круто, в особенности если за дверьми на всю играет музыка. Юнги тер руки, околевшие после мороза, и молился, чтобы не вышла какая-нибудь злая аджума, начавшая бы бузить на шумную молодёжь. — Я смотрю там весело, — из открытой соседней двери вышла красивая иностранка, держа в руке мундштук с вставленной сигаретой. — Вечер добрый. — И вам того же, — улыбнулся Юнги, проклиная небеса за то, что не эта особа стала его предназначенной. — Не бегай от предназначенности, — сделав первую затяжку, она вытянула пухлые губы, покрытые алой помадой, в трубочку, а потом выдохнула целый клуб дыма. — Я не бегаю. — Не пизди. Плевать, какого пола истинный, главное, что он есть. Глянь, — девушка показала два запястья, на которых не было никаких меток, ничего, пусто. Даже пресловутого счётчика. Ровным счётом — ничего. Юнги уставился на пустые тонкие запястья и сглотнул. Вот каково это жить без предназначенного. Это же своего рода вечное одиночество, до конца своей жизни. Полное одиночество. — Поэтому радуйся, что у тебя есть он. — С чего вы взяли, что он есть? — С того, что я знаю, — девушка загадочно улыбнулась и снова сделала затяжку. — Ладно, удачи тебе. — Спасибо, — когда дверь незнакомки закрылась, Юнги задумался, но продолжал барабанить. Пальцы на ногах уже почти оттаяли, хотя рука устала звонить в этот чёртов звонок и барабанить по этой ебаной двери. Но — наконец-то! — дверь распахнулась и на пороге оказался… — Да еб твою ма-а-ать! Чимин стоял, облокотившись на ручку двери и широко улыбался, будто что-то замышлял. Он был в одной растянутой майке, которая открывала вид на мощные, идеальные руки, ребра и чудесные ключицы, до которых хотелось дотронуться. «Юнги, блять, успокойся!», — приказал себе Мин, кривя страдальческое лицо и понимая, что этот говнюк сейчас такой, мать его, сексуальный, что дай бог, чтобы слюна не потекла. — Я тоже рад видеть тебя, хён. — Что?! — «Какой хён?!» Юнги прошёл в коридор, начав снимать куртку, как ему тут же помогли, хватая за плечики одежды и ведя её вниз. Вместе с курткой Чимин случайно (а может быть и нет) стянул со старшего бомбер, оголяя бледные тонкие руки, и замер, вглядываясь в родинки, напоминавшие созвездия, на плечах, локтях, шее. Тонкая кожа, практически прозрачная, под которой пульсировали венки, была настолько нежной, что Чимин, проведя пальцем, даже не мог вдохнуть, насколько ему нравился этот неприступный Юнги. Мин не двигался, понимал мозгом, что надо двинуть Паку, но чувствами, ощущениями, ему так нравилось, что глаза непроизвольно закрылись, а сам он судорожно выдохнул, почувствовав лёгкий поцелуй пухлых губ на соединении шеи и плеча, оставивших после себя незаметный мокрый след. — Ты прекрасен, — Чимин вдохнул запах шампуня, исходивший от миновских волос, и нервно выдохнул, стараясь не сорваться прямо здесь. Где-то в комнате гремела музыка, шутили и смеялись друзья, но для этих двоих существовал какой-то свой отдельный мир, вакуум, в котором они только вдвоём. Было ощущение, что из лёгких выкачали воздух, а из головы мозг. — Не отталкивай меня… — Дай пройти, — Юнги отодвинул Пака в сторону, стараясь сделать так, чтобы тот не заметил твёрдый стояк. Благо джинсы тугие, да футболка длинная, а если ещё и бомбер повязать так вообще идеально будет. Сделав всё так, как он хотел, Юнги прошёл в комнату, где на полу сидели друзья. Хосок опять ржал над какой-то шуткой Мона, а Тэхён и Чонгук вновь устраивали свои брачные игры на хосоковском диване. Вот, кстати, они и были теми редкими однополыми соулмейтами, которых вот вообще не ебали нормы морали, нравственности, введенные обществом. — Кто пожаловал! А мы тут как раз в карты играем, — Хосок был уже убран, судя по его лошадиной и счастливой улыбке, которую он давил всем подряд. — Пришёл профи игры, — Юнги решил отложить проблемы подальше и подумать над ними завтра, а сегодня расслабиться с друзьями и просто отдохнуть. — На раздевание или на желания? — Давайте на желания. Смысл тут раздеваться всем парням? — Воскликнул Намджун, поднимая бутылку пива вверх. — И то верно! — Хосок его поддержал, а Юнги, оглядев всех присутствующих остановил свой взгляд на Чимине, закинувшем голову на спинку дивана и двигающем рукой по ляжке, словно специально дразнит и подначивает. Неужели никто не замечает этого порно? Или только Юнги ведётся и как завороженный наблюдает за этим первокурсником. — Кстати, Юнги, это Чимин. Мы на факультете танцулек вместе. — Мне так интересно об этом слушать, Хос! — Не бубни, как дед старый. Юнги прилагал все усилия, чтобы не смотреть на Чимина, который все-таки устроил это всё специально, иногда поглядывая на старшего хитрым взглядом и нагло улыбаясь. Он вытягивал губы в трубочку и поднимал одну бровь, смотря Мину прямо в глаза, а потом проводя языком по внутренней стороне щеки, имитируя… «Конченный!», — Юнги пылал внутри от стыда, злости, возбуждения и желания въебать этому нахалу. Его разрывало на части, не то от присутствия Чимина, не то от выпитого алкоголя, не то от одного и другого вместе. — Так, мне надо домой, — Юнги не выдержал и поднялся с пола, шлепнув предварительно себя по коленкам. Не может он больше находится в присутствии этого Чимина! — Эй, Юн! Ну чё ты? — Пьяный Хосок скривил недовольную рожицу и потянулся руками к Мину. — Может займешь одну из комнат? Ты ж не доедешь, — Намджун кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Да уж, он мог позволить себе двухэтажные апартаменты! Известный писатель Кореи, как никак. — Нет, спасибо. Мне недалеко. — Как знаешь.

***

Идти по тёмному переулку было не лучшей идеей. Холодно. Очень холодно. Так холодно, что ног уже не чувствуется. Снег хрустит под ногами, крупные хлопья падают с неба, а воздух такой сладкий и морозный, что вдыхать его очень больно, даже трудно. — Эй! Сзади послышались голоса шумной компании, и вот здесь уже было совсем не смешно. Юнги дёрнул со всех ног, когда услышал, как шаги приближаются. Неужели он погибнет здесь и сейчас? На адреналине ноги понесли с сумасшедшей скоростью, но не так быстро, чтобы убежать от этих хулиганов. Юнги даже успел упасть, разодрав коленку и ладонь в кровь, но быстро поднялся и побежал дальше. «Как же страшно!» Сердце было где-то в ушах и било с такой скоростью, что Юнги думал, что оно выпрыгнет. Чтоб его, когда он решил идти от ребят! Внезапно кто-то схватил за рукав куртки и прижал к себе. «Это конец?!» Чьи-то тёплые губы накрыли холодные уста Юнги и начали целовать так нежно, осторожно, будто боялись спугнуть. Знакомый запах древесных духов и Мин, понимая, кто его спаситель, углубляет поцелуй, почему-то надеясь, что это отпугнет преследователей. Сладко, сумасшедше, а сердце всё так же бьётся, как и при беге. Чимин целует так, словно в последний раз, будто он никогда больше его не увидит. Нет! Юнги его никуда не пустит. Он цепляется тонкими замёрзшими пальцами за куртку и притягивает Пака ближе, наплевав на всё и всех. Есть только Чимин — тупой первокурсник, упертый, добрый, до безумия сексуальный и целеустремленный. — Фу, пидоры, — говорит кто-то из них и сплевывает слюну. — Сгиньте. Когда преследователи ушли, Чимин отпрянул от Юнги и, взяв его за подбородок, посмотрел ему в глаза, затуманенные, будто под пеленой возбуждения, мутные, и снова поцеловал, кусая нижнюю губу. — Ай! Придурок! — Воскликнул Юнги и, схватившись за губу, оттолкнул улыбающегося Пака. — Чтоб ещё раз я… — Ну что ты? Что? — Чимин расплылся в доброй улыбке и притянул старшего за талию ближе к себе. Кажется он влюбился. В эту холодность, грубость, в эту бледную кожу и лисьи глазки, со злым взглядом. Во всего Юнги. — Пойдём, а то ты в одной куртке и штанах. — Это забота от Мин Шуги? — Залепи ебальник. Дома у Юнги было чисто, тихо, с ноткой минимализма и полного отсутствия уюта. Здесь всё будто было мёртвым и неживым, и от этого Чимину стало грустно. Он, глядя в спину разувающемуся старшему, понимал, что этот человек одинок по-своему. У него есть друзья, близкие, надежные и верные, только у друзей нет его. Они понимают уклад его жизни, но не его; они не могут «открыть» его, узнать, что творится у него на душе, ведь со всем он привык справляться один. — Хён, ты всегда один? — Чимин спросил на свой страх и риск, усаживаясь на стул и подгибая пальцы на ногах. — Не называй меня хён. Это раздражает, — ответил Юнги, ставя чайник на плиту. — Хорошо. — Я не всегда один, — он облоктился руками и попой о столешницу и задумался. — Я просто не умею быть с людьми, а ребята — исключение. Они единственные меня поняли, приняли, не стали выпрашивать, что я чувствую. Они просто принимают меня таким, и я за это им благодарен. Если честно, то я мечтал о другом предназначенном, точнее предназначенной. Впрочем, как и все мы… — Я в пятнадцать понял, что меня не интересуют девушки. Выходило только с парнями, поэтому особых преград с тобой я не видел, — Чимин грустно улыбнулся, теперь понимая, почему Юнги к нему так относился. — Тебе повезло больше. Юнги ухмыльнулся и вдруг почувствовал, как разодранное колено начало больно щипать. Аптечка находилась на самой верхней полке, поэтому достать её было затруднительно. Встав на носочки, он кончиками пальцев доставал до заветной коробки, но не мог ухватиться, чем вызвал у Чимина очередную улыбку. Снова всё сам, вместо того, чтобы попросить. Внезапно Мин почувствовал, как к нему прижалось горячее тело Пака, рука которого с лёгкостью достала нужную вещь. Буркнув тихое «спасибо», Юнги ушёл в комнату, чтобы обработать колено. Раздеваться перед Паком не особо хотелось, поэтому оставив того на кухне, Мин поспешил удалиться. Ранка щипала, а наклеить ровно пластырь не получалось, поэтому трясущимися руками Шуга переводил уже третий пластырь. Внезапно появившийся в комнате Чимин быстро расправился с упаковкой и присел у оголенных острых коленок Юнги. — Ты еб… — Заткнись, — рыкнул на него Чимин и впервые так серьёзно посмотрел. — Я не могу нормально чай попить, слушая как ты ругаешься на несчастный пластырь. Я не знаю, как ты жил раньше, но теперь у тебя есть я и ты можешь положиться на меня, попросить о помощи в конце концов. — Да нахуй ты мне вообще сдался?! Только Юнги хотел подняться с кровати, но тут же был остановлен Чимином и повален им же на кровать. Нависая над старшим, он чувствовал его дыхание, ощущал как он трясётся и дрожит, пытаясь выбраться. Чимин заломал его руки, подняв их вверх, и впился в тонкие и такие любимые губы поцелуем, не желая больше слушать этого матершиника. Юнги брыкался, хотя ему безумно нравилось вот так чувствовать власть этого первокурсника, который с опаской отпустил тонкие запястья Мина и провёл рукой по его холодному, ещё не согревшемуся, бедру, нежно проводя пальцами по коже до линии боксеров. Юнги тряхонуло и он запустил руки в волосы Чимина, давая тому зелёный свет. Чимин стянул с себя футболку и штаны с видом стриптизера и облизнулся, смотря на вид, открывшийся его взору. Распаленый Юнги, с раздвинутыми и согнутыми в коленях ногами, между которых находится Пак, так заводил, что хотелось просто выть. Тонкие бледные щиколотки, которые хочется целовать, что и делает Чимин, сначала прислоняясь щекой к ноге Мина, а потом оставляя мокрый след на лодыжке, а потом на икре, плавно передвигаясь к бедру и выцеловывая каждый сантиметр желанного тела. Юнги закрыл рот рукой, кусая её, когда губы Чимина проводятся по сильно возбужденному органу и обжигают своим раскаленным дыханием. Пак прикусывает нежную кожу ниже пупка и целует туда же, совершенно не обращая внимания на блядскую дорожку, которую Мин считает отвратом, а Чимина это наоборот заводит. — Достало! — Младший с силой рвёт футболку на Юнги, который в свою очередь злится от того, что вещь порвали, но в то же время залипает на круглые мышцы рук Пака, перекатывающиеся под смуглой кожей и со вздутыми от силы венами. — Купишь новую, — шепчет Юнги и тут же жалеет, что посмотрел на Чимина. Тот хищно улыбается и высовывает язык, не прервая зрительного контакта с Мином, ведёт им вдоль живота к груди, а потом вбирает в рот один сосок и надавливает на него языком, нежно прикусывая. — А-ах! — Юнги трясёт от нахлынувших ощущений от которых начинает мутнеть в глазах. Слишком интимно, стыдно и ахуеть как приятно! — Громче, Юнги-я. Тон Чимина приказной, а Юнги понимает, что ему нравится подчиняться этому первокурснику, который знает, что делает, и плевать, что завтра будет стыдно, больно, главное, что сейчас хорошо и до одури ахуенно. Играя с сосками, Пак наслаждается стонами Мина, который вперемешку с этим ещё и матерится, оттягивая то волосы Чимина, чтобы поцеловать того, или же сминая простыни. Чимин спускается поцелуями вниз, поглаживая ноги, руки, тело Юнги, а потом аккуратно стягивает его белье, открывая себе вид на небольшой, но красивый член Юнги. — Н-нет, — шепчет Мин, непроизвольно сдвигая колени вместе, но крепкие руки Пака не позволяют этого сделать и лишь шире разводят их, заставляя старшего краснеть от такой унизительной позы. Чимин работает ртом активно, аккуратно, языком надавливая на те точки, от которых сносит крышу, а тело выгибается так сильно, что боль в спине на завтра гарантирована. — Быстрее, Минни, прошу! — Чимин ускорил темп и как только почувствовал, как ножки Юнги подрагивают в преддверии оргазма, он резко прекращает это дело и слышит разочарованный стон. Пак перевернул старшего на бок и приподнял его ногу. — Чимин…? — Что? — Пак снова хитро улыбнулся и, приблизившись к лицу Юнги, ввёл в него один палец, предварительно размазав по нему смазку. Лицо старшего тут же изменилось, он закусил губу и поморщил нос, поднимая брови вверх. — У тебя же ещё не было, Мин Юнги? — Н-нет, — выдохнул Шуга, отводя взгляд в сторону. Унизительная поза, унизительная ситуация, неудовлетворенность и злость. Неприятные скользкие ощущения в заднице и этот ебаный Чимин! — Я ещё и первый, — смаковал Чимин, аккуратно вводя и второй палец, на этот раз поцелуем поймав стон Мина, член которого стоял колом, да так больно, что любое прикосновения отдавалось ноющими ощущениями по всему телу. — Сделай уже что-нибудь, придурок! — Как скажешь, Юнги-я, — Чимин обильно вылил прохладную смазку на свои пальцы и на колечко мышц Юнги и подключил четвёртый палец, уже слыша ярые маты и представляя как сейчас некомфортно Мину. Пак начал целовать его плечи, шею, успокаивать милыми словами, и через какое-то время почувствовал, как Юнги расслабился и выдохнул. — Попробуй сам. Только аккуратно, — Юнги начал потихоньку насаживаться на пальцы, ловя какой-то странный кайф и закатывая глаза от сомнительного удовольствия. Чимин поцеловал Мина в висок. — Умничка. Вынув с пошлым хлюпом пальцы, Пак размазал остатки смазки по анусу и, сняв нижнее белье, обильно по своему стоявшему члену. Юнги лежал на кровати на боку, прикрыв глаза челкой, и вздрагивая от каждого чиминовского прикосновения. Чимин аккуратно опустился к старшему и, подняв его ногу, приставил головку ко входу. — Это очень больно? — Внезапно спросил Юнги, осмелившись повернуть голову к Чимину. Тот поцеловал его губы нежно и с такой любовью, что стало как-то наплевать. — Я постараюсь как можно более аккуратно, но, главное, расслабься, иначе будет больно и тебе и мне. Говори или подавай знаки, когда будет больно. — Хорошо… Юнги выдохнул и почувствовал как медленно Пак входит, стараясь сделать это как можно более безболезненно, но ничего не выходило. Больно! Очень больно! Вымученный стон Юнги и Пак остановился, давая старшему привыкнуть. Когда его дыхание восстановилось, Чимин продолжил вводить член дальше, и когда он полностью вошёл в Юнги, то начал покрывать его поцелуями везде, куда смог дотянуться и не причинить ему сильный дискомфорт. Сорвало крышу ему тогда, когда Мин сам попытался задвигаться на органе. Они не могли насытиться друг другом всю ночь, меняя позы, громко выкрикивая имена друг друга и дрожа всем телом, когда получали оргазмы. Пак сходил с ума от узости Мина, от понимания того, что он первый, от того, что всё взаимно. Юнги можно было только любить в постели, наслаждаться его телом, стонами, им всем. Сам же Юнги понимал, что отдал своё сердце этому нахалу, секс-гиганту-первокурснику, и что если он исчезнет на утро, Мин просто не выживет. Слушать всю ночь, что его любят, что он самый лучший и любимый, единственный и неповторимый было так в новинку, что если бы не секс, то он бы разревелся. Чимин подключил руку и начал дрочить Юнги, одновременно с этим плавно толкаясь в него и понимая, что удовольствие этого человека сегодня на первом месте. Мин дрожал, уже не стесняясь стонал во весь голос, чувствуя как близится к разрядке и ощущая как Пак ставит засосы на шее. Яркая вспышка перед глазами, протяжный стон и Юнги обмякает в руках младшего, которому хватает пары толчков, чтобы излиться внутрь любимого тела. — Ты чудо, Юнги, — шепнул Чимин и чмокнул дрожащего Мина в лоб. — Спасибо тебе, — старший положил руку на щеку Пака и оставил лёгкий поцелуй на его губах. Сил не было ни на что. — Не засыпай. Ещё в душ. Юнги уже не слышал его, он был уже в полудреме, когда почувствовал, как его аккуратно моют и поливают тёплой водой. Так хорошо, что Мин впервые за долгое время улыбнулся такой улыбкой, от которой сердце Чимина замерло. Нет, он просто без ума от Мин Юнги.

***

Утро встречало дождём и тёплой кроватью, на которой лежало двое. Юнги проснулся первый, ощутив холод, когда Пак ушёл в туалет. Ахуеть. Вернувшись, Чимин положил руку на талию Юнги и ближе прижал его к себе, опять безмятежно засыпая и дыша в шею. Мин готов был расплакаться от чувства наполненности и того, что всё идёт как надо. Пак не ушёл, не бросил, а остался с ним, спит с ним и мило причмокивает губами во сне, слегка хмурясь. — Лишь бы это был не сон, — прошептал Юнги и закрыл глаза. — Это не сон, — ответил Пак и улыбнулся, ловя возмущенный взгляд старшего. — Не вздумай брыкаться и слушай меня. Я люблю тебя, Юнги, и хочу быть с тобой, а ответ «нет» я не принимаю. — Айщ! Придурок, конечно да! Неужели ты думаешь, что трахнув меня в задницу, ты просто так отделаешься? Чимин запищал от радости и сильно обнял Юнги, забывая, что всё его тело ломит от вчерашней ночи, и только после болезненного крика, Пак подорвался и весь оставшийся день ухаживал за Юнги, наслаждаясь его обществом, любовью, и его нежностью. Да, Мин Юнги способен и на такое. Ебанутая любовь двоих ебанутых людей, которые готовы ради друг друга на всё. Идиоты, зато счастливые.