Маленькие радости

      В глаза Семёна бил яркий свет экрана ноутбука. Этой ночью ему было не до сна. Бен — переводчик из Масачусеца — сказал, что не понимает и половины той херни, что написал парень, а ведь он два года жил в России. Они вдвоём переводили какой-то очередной российский симулятор на английский, за что могли получить свой грош. На соседней кровати кто-то всхрапнул и резко встал. Серёга, блаженно мыча, потёр глаза и потянулся. Семён рассеянно посмотрел на него, Роутер в свою очередь ответил тем же.       — Ты чего так рано подскочил, Двачер? — сонно спросил Серёга.       — В смысле рано? — удивился фрилансер. — Сколько время?       — Полдевятого, — блондин причмокнул и скинул с себя одеяло, открывая подкаченное тело. — Ты, блин, опять всю ночь не спал?       — Да как-то…       — Снова весь день как говно будешь, — коротко пояснил Роутер.       — Ты что, моя мама?       — Пошёл в жопу!       — Сам иди!       На этой позитивной ноте блондин покинул комнату, намереваясь умыться. Семён сохранил вордовский файл с новым переводом и захлопнул ноутбук. После света экрана глаза долго привыкали к тусклому освещению из окна и когда привыкли, Семён захотел их закрыть. Две кровати, шкаф-купе, стены в плакатах и мусор… Нет, мусор должен быть не в конце этого списка, а в начале. А так же на втором месте, третьем и всех остальных. Семён отложил ноутбук на подоконник, поднялся на локтях и помассировал воспалённые глаза.       — Серёга, какого хрена ты мусор не убрал?! — крикнул он.       — На этой неделе твоя очередь! — послышался бубнёж сквозь зубную щётку из соседней комнаты.       — Нихера!       — Ага!       — Нет! — Семён поднялся, выбежал в гостиную и взглянул на «доску графиков»: график оплаты ЖКХ, спортивная диета Серёжи, график ночёвки на диване, уборка… — Бля!       Из ванной послышался ликующий хохот Роутера. Двачер ещё немного потыкал пальцем в графики.       — Зато ты на этой неделе моешь посуду! И за ЖКХ платишь в этом месяце!       — Вы чего раскричались? — на диване под пледом что-то зашевелилось, и на свет явилась голова Шурика. Его русые волосы были растрёпаны.       — Сорян, Шурик, — Семён изобразил извиняющуюся улыбку. — Это всё Сыроежкин.       — Ты охуел?! — послышался недовольный голос из ванной.       — Мне всё равно, — Шурик потянулся к очкам, лежавшим на тумбе для телевизора, но не совладал с равновесием и упал.       Сёма сдавлено захихикал. Шурик надел очки и, злобно косясь на обидчика, поднялся. Он подошёл к «доске графиков» и начал изучать её.       — Уберись сегодня, — закончив осмотр графиков, сказал он.       — А ты тогда сгоняй за хавкой.       — На улице холодно, а я только недавно переболел. Давай я дам тебе денег, а ты сходишь?       — Да, чувак, сходи! — крикнул из ванной Серёжа. — У нас в холодильнике только мазик и та херня, которую ты купил.       — Это чимичанги! — обиженно буркнул Двачер.       — Это говно! У них вкус, как у стряпни твоей бывшей!       — Пошёл в жопу, Роутер!       — Ну, ты сходишь? — вернулся к теме Шурик.       — Окей. Давай сюда бабло, — недовольно протянул ценитель высокой кухни.       Семён взял деньги, оделся потеплее и вышел в подъезд. Дом уже давно проснулся. По лестницам и в лифтах спускались те, чья работа начиналась в девять, на первом этаже грузчики что-то вносили в квартиру. Парень отметил, что, наверно, опять кто-то переезжает.       За пределами магнитной двери его ожидал ледяной осенний ветер и унылый московский пейзаж. Семён не понимал поэтов и то, как они любят осень. Как можно любить это?! Холодно, ветер, дождь! И ладно бы как зимой снежочек лежал, но, нет, всюду кеся-меся из грязи, листьев и воды! Парень бодро шлёпал по лужам, кутаясь в флисовое пальто.       В «Пятёрочке», что стояла в соседнем квартале, было очень тепло. Сёма походил по рядам, выбрал себе пельменей, пшенной каши, пресловутых Чивапчичей и прочего по мелочи — на чужие деньги не жалко. Он заглянул в хлебный отдел, прикупить пару батонов — надо же с чем-то майонез есть. Рядом с дощатым стеллажом стояла девочка лет тринадцати и пыталась достать лаваш с верхней полки. Её рыжие пухлые хвостики весело болтались, а лицо было таким сосредоточенным, что, казалось, ещё чуть-чуть, и она полезет вверх прямо по полкам, давя булочки и багеты.       Семён подошёл, взял с верхней полки лаваш и подал его девочке. Та уставилась на него, словно он эксгибиционист, распахнувший свой плащ. Она густо покраснела и смущённо отвернулась. Парень закатил глаза и обречённо охнул.       — На, возьми. Ты же за ним тянулась? — он бесцеремонно впихнул в руки покупательницы хлебобулочное изделие.       — Спасибо, — тихо сказала она, кротко выглядывая из-за лаваша.       — Не за что, — бросил Семён, схватил два батона и пошёл на кассу.       Как всегда бывает в «Пятёрочках», на кассе была огромная очередь. С утра работал только один кассир — тот, который ответственнее всех и приходит на работу вовремя. Семён встал в конец очереди и, ссутулившись, начал ждать. Позади него встала та девочка с хвостиками, сконфужено теребя в руках свой лаваш. Парень иногда украдкой поглядывал то на неё, то на жирную бабку, стоящую позади девочки, и заметил, что первая постоянно на него пялится, словно изучает.       Очередь подошла к концу. Кассир угрюмо поприветствовал и начал пробивать товары. Пельмени, яйца, картошка… Пип-пип-пип… Полторы тысячи рублей. Что ж, деньги не мои, да и хватит этого на неделю. Парень вновь вышел в хмурую, холодную сырую осень и пошёл домой. Створчатые двери «Пятёрочки» снова открылись, и оттуда выскочила рыжая девочка с пухлыми хвостиками. Она шла по пятам за Семёном и таращилась на него. Через какое-то время Двачер это заметил и подумал в шутку, уж не маньяк-насильник ли она. Преследуемый зашёл в подъезд — девочка шмыгнула за ним. Нет, насиловать она его не стала. Рыжая вошла в квартиру, в которую недавно вносили мебель. Вот значит кто переехал.       Вернувшись домой, Семён швырнул пакет продуктов в Шурика (яйца сразу разбились), и пошёл умываться. В ванной оказался Серёжа, всё ещё бреющийся.       — Ты, бля, серьёзно? — негодовал новоприбывший.       — Я сейчас закончу…       — Пошёл нафиг! Дай умыться!       — Ты что не видишь, я не добрился.       — У тебя всё равно ничего не растёт, — Семён слегка оттолкнул сожителя и начал водные процедуры.       Утро студента проходит быстро: кто-то курит на балконе, кто-то пытается приготовить завтрак, кто-то рубится в Dota 2. В общем и целом, время пролетает незаметно и вот уже нужно собираться в институт. Парни покидали свои вещи в рюкзаки и сумки, и покинули квартиру. На двенадцатичасовом трамвае они покинули свой район, направляясь на учёбу. Холодные улицы, толпы, давка, загаженный пол общественного транспорта — проще говоря, рутина. Семён стоял, держась за поручень, возле залипшего в телефон Шурика, слушая музыку в наушниках. В его голове гнусавил что-то на английском Аксель Роуз, а гитары тихо завывали в такт его голоса.       Неожиданно парень заметил в толпе уже знакомые красноватые хвостики. Девочка, что сегодняшним утром не могла дотянуться до лаваша, ехала с ним в одном вагоне, в паре метров от него. Это его как-то удивило.       — Эй, Санёк, — тихо позвал он.       — Что? — резонно спросил тот, не отрываясь от экрана «Экспирии».       — Видишь девчонку?       Шурик поднял свой взгляд и посмотрел на покупателя лаваша, а затем на Семёна.       — Ну, и?       — Я её видел в магазе. Она купила лаваш.       Шурик долго сверлил парня взглядом, и, в конце концов, снова вернулся к телефону.       — Ты долбанутый, — заключил он, на что Семён только фыркнул.       Парень перевёл свой взгляд обратно на девочку. Та, судя по всему, тоже его заметила и теперь откровенно таращилась. Семён улыбнулся, дабы в очередной раз посмотреть на очаровательное смущение, но рыжая только улыбнулась в ответ. Студент приметил, что на ней был ранец, а из-под куртки выглядывала школьная форма. Едет в школу. Решив не сбавлять оборотов, парень, слегка неадекватный в силу недосыпа, подошёл к девочке.       — Привет, — стандартно начал он.       — А? Эм… Ага, привет, — немного замешкалась школьница.       — Ну ты, блин, дала там, в «Пятёрочке», — весело вспомнил парень. — Что это вообще было?       — А это не я! — уверено заявила девочка. — Это кто-то другой!       — А кто тогда ты?       — Я — Ульяна.       — А я — Семён. Ты, типа, в школу?       — Ага. А ты догадливый, прям АйКъю зашкаливает, — ехидно заметила Уьяна.       — Типа того… В какой район едешь?       — В районе винзавода, а что?       — Блин, серьёзно? — в очередной раз удивился Семён. — Я учусь там.       — В школе? — с надеждой спросила рыжая.       — У-у-у, нет… Этот филиал ада я окончил уже давным-давно. Я там в институте учусь. Знаешь, там есть Московский Институт Кино и Телевидения.       — Напротив него стоит моя школа, — вспомнила девочка.       — Ну да, там вроде есть какая-то школа.       — Хей, хикка, — дёрнул Семёна Шурик. — Нам выходить сейчас.       — Ок, я понял, — парень кивнул сожителю и вновь обратился к Ульяне. — Го с нами? Всё равно по пути.       — Ну давай, — весело ответила школьница.       Они вчетвером вышли на остановке «Винный завод» и пошли вдоль по мокрой, усеянной жёлто-бурым лиственным месивом улице навстречу слабым лучам солнца. Шурик немного удивлённо покосился на Ульяну и тихо буркнул что-то вроде «долбанутый». Роутер же в свою очередь никаких неудобств не испытывал. Он только подошёл к Семёну и тихо спросил:       — А что это за мелкая?       — Это Ульяна, дочка наших новых соседей. Вроде… — пояснил парень.       — А что она тут делает?       — Мы провожаем её в школу, — пошутил Сёма.       — Знаешь, я видел порно, которое так начиналось, — Серёжа сдавленно засмеялся.       — Ты долбоящер? Ей тринадцать!       — Мне почти четырнадцать! — обижено крикнула Ульяна.       — Ты всё слышала? — Роутер вылупился на школьницу.       — Ага, — девочка задорно сверкнула глазами в сторону студента. — Сёма, твой друг — болван.       — Да, Уля, он болван, — довольно подтвердил Двачер.       Так они дошли до средней общеобразовательной школы помер 451. Ульяна как-то нехотя покинула компанию студентов и отправилась учиться, украдкой тоскливо поглядывая назад. Семён же с компанией перебежали дорогу и вошли в свой институт.       — И что это было? — спросил Шурик.       Они шли по светлым, обитым пластиковыми панелями коридорам.       — А что такое? Мы же её не насиловали, не спаивали, матом при ней не ругались, — негодовал Семён.       — Но это как-то странно — общаться с малолетней.       — Ой, кто бы говорил, — встрял Серёжа. — Сам-то на переменах в нарды с охранниками рубишься! Ульянка — норм чувиха, только обзывается.       — Какая бяка-закаляка! — передразнивал Семён.       Парни вошли в аудиторию — небольшое помещение, скупо освещённое меленьким оконцем. За старыми партами сидело несколько человек — Маша, Лена и Алиса. Группа режиссеров была достаточно маленькой, но уютной и дружной. Парни разошлись по своим местам раскладывать вещи. Семён, кинув свою сумку, сел на стол, за которым сидела Маша.       — Привет, Машка!       — Привет, — не особо радостно ответила она. Лицо её выражало крайнее раздражение.       — Что такое, не с той ноги встала? — ехидно спросил парень.       — Нет, тебя увидела, — в том же тоне ответила Маша. — Что с твоим лицом?       — А что с ним?       — Выглядишь так, словно тебя всю ночь узбеки долбили.       — Почему узбеки? — непонимающе спросил Семён.       — А-а-ргх… Знаешь… Иди ты! — пыхтела девушка.       — И с чего ты решила, что так выглядит человек, которого всю ночь драли узбеки? — не успокаивался шутник.       — Ты охуел, Семён!       — Ладно, прости. Это уже слишком, я согласен.       — Чего это ты вообще сегодня ко мне прикопался? — злобно брюзжала студентка. — Вон, скоро твоя Саша-тян припрётся. Её своими тупыми остротами донимай, уж она-то оценит.       — У-ух! Не напоминай мне про Сашу! — взмолился Семён. — Она меня ужасно бесит!       — А кого она не бесит? — отозвалась с задних рядов Лена.       — Зачем ты вообще про неё вспомнила? — сказал парень.       — А ты думаешь, я не вижу, как она… — но Маша не окончила фразу, сердито замычав и махнув своими неестественно длинными хвостиками.       В аудитории появился сам объект обсуждения — Саша. Она, весело мотыляя золотыми косами, бросилась на Семёна.       — Семён-кун! Я соскучилась! — она крепко его обхватила.       — Блять, это были всего лишь выходные! — задыхаясь, прохрипел тот.       — Маша-нян! По тебе я тоже скучала! — Саша отпустила парня и теперь заключила в цепкие объятья Машу.       Девочка никак не отреагировала на пытку тисками, только сделав максимально угрюмым лицо, пережидала. Сумасшедшая анимешница наконец выпустила студентку и обратила своё внимание на остальных присутствующих.       — Алиса…       — Только попробуй! — с ненавистью процедила Алиса.       Саша пискнула и притихла. Немного побледневшая, она заняла место рядом с вещами Семёна. Маша, глянув на это, показательно отвернулась.       — Ну, иди, — сказала она Семёну. — Тебя уже ждут.       Парень нехотя встал со стола и направился к своему месту. Несмотря на то, что все старались сесть подальше друг от друга, Саша каждый день старалась подсесть именно к Семёну, либо, как ни странно, к Маше. Обоих это бесило, но Саша не замечала. Сев рядом с однокурсницей, Семён решил просто не обращать на неё внимание, но у него не получилось.       — Охайо! Семён-кун, а почему ты такой угрюмый? У тебя что-то случилось?       — Нет, всё в порядке, Саш. Я просто не выспался, — пробормотал Двачер, и это была чистая правда.       То неадекватно-счастливое чувство, которое возникает после бессонной ночи, резко улетучилось, и парень почувствовал, что ужасно, аж до боли в висках, хочет спать. Уголки губ уже не могли подняться, глаза высохли, веки потяжелели. Семён, словно из параллельного мира, слышал голос Саши, не разбирая слов.       — … Ну что, пойдём? — внезапно отчётливо спросила девушка.       — А? Куда?       — В кино.       — Ты… Ты что, меня на свидание зовёшь? — удивился студент.       Саша залилась краской и приглушённо захихикала.       — Нет… Я хотела всей группой пойти…       — Не, спасибо, — коротко сказал парень и снова положил голову на руки.       Дверь резко распахнулась, и в кабинет вошёл преподаватель — Ольга Дмитриевна. Она хмурым взглядом осмотрела студентов и те хором её поприветствовали. Пройдя до учительского стола, она сняла дублёнку, выровняла кипу бумаг и села. Женщина ещё раз оглядела аудиторию, задержав взгляд на Семёне.       — Персунов, не спи, — строго отчитала она. — Что у нас сегодня?       — Руководство процессом записи, — ответил Шурик.       — Замечательно. Что я вам задавала?       Студенты с надеждой взглянули на Шурика. Тот уловил их взгляды и натянуто произнёс:       — Ничего.       — Разве? — удивилась Ольга Дмитриевна. — Я сейчас сама посмотрю.       Преподаватель достала какие-то журналы и начала в них копаться. Найдя нужное место, она принялась читать вслух.       — Комбинированная съёмка, её методы, применение. Нет, знаете ли, домашнее задание было. Я так понимаю, никто его не готовил.       В кабинете зависла такая тишина, что даже сверчки смолчали бы. Ольга Дмитриевна тяжело вздохнула, достала распечатку конспекта и положила её перед собой на стол.       — Доставайте тетради, будим писать конспект. Записывайте: «Комбинированная съёмка. Методы и применение комбинированной съёмки».       Студенты, спохватившись, резво достали тетради и черновики. По аудитории разнёсся шелест бумаги и чёрканье ручек.       — Впервые, методом комбинированной съёмки воспользовался американец Померой в 1919 году. Первый фильм с использованием… Семён, с тобой всё в порядке?!       Семёну показалось, что он выпал из реальности всего на какую-то долю секунды, но на самом деле он проспал всю пару. Он резко выпрямился и осмотрелся. Все, находившиеся в аудитории, смотрели на него.       — Да, всё нормально, — ответил парень болезненно.       — Что такое комбинированная съёмка? — с подозрением спросила Ольга Дмитриевна.       — Ну, вроде, съёмка с хромакеем, — промямлил студент.       — А что это такое?       — Зелёная тряпка, — уже более уверено ответил Семён.       — Ладно, свободен.       Семён нехотя поднялся и вышел в коридор. Облегчённо выдохнув, он сел на широкий подоконник. На улице начался унылый холодный дождь, его крупные капли полностью залепили окно. Стекло полностью запотело, через него были видны только неясные силуэты зданий и машин. Студент протёр рукавом окно и сидел, смотря на унылый московский день. Он опять начал засыпать, но его разбудил мощный толчок в плечо.       Это был Роутер. Он весело улыбался и всем своим видом ужасно бесил. Рядом с ним стояла Маша, бесящаяся от вида чего угодно.       — Хрена-се, Двачер, — ликовал Серёга. — На паре уснул! Говорил же я тебе, как говно будешь.       — Да пошёл ты…       — С тобой всё в порядке? — с намёком на беспокойство спросила Маша. — Может, домой отпросишься?       — Да нет, всё норм, — зевнул студент. — Го лучше в столовку?       — Если за твой счёт, — ехидничала Маша.       — За счёт Роутера.       — По графикам сегодня ты платишь, — радовался Серёжа.       — Да ну вас нахер… — пробубнил Двачер.       Все трое спустились на первый этаж и отправились в небольшое кафе, что находилось на территории вуза. Повсюду в коридорах толпились студенты, ожидающие пары, работали прачки, покрикивающие на учащихся, бухгалтера и преподаватели, спешащие по делам. Дойдя до столовой, троица окунулась в тёплую, аппетитно пахнувшую атмосферу. Судя по запаху, сегодня в меню были шашлычки и рыба.       Подойдя к прилавку, Семён внимательно изучил его содержимое. Железные стеллажи ломились от избытка разнообразных наивкуснейших яств, которые ему были не по карману. Парень сиротливо взглянул на пиццу и мясо по-французски, после чего заказал котлету с пюре.       — Вы там тоже особо не жируйте, — посоветовал она своим товарищам.       Те, конечно, его совета не послушали, и не в чём себе не отказывали. Поддавшись плохому примеру, Семён сделал так же, и, со словами «да пофиг уже», поменял заказанное на мясо по-французски и шашлычки. Все втроём уселись за один из пластиковых столов и занялись едой.       — Машка… — ехидно начал Семён, припомнив парочку утренних оскорблений. — А Серёга сегодня твою еду дерьмом назвал.       — Ты опять свои чимичанги покупал? — резонно спросила Маша.       — Угу, — подтвердил Роутер, пережёвывая макароны по-флотски.       — Ты даже не рассердилась? — удивлялся Семён.       — Блин, ты сам знаешь, что я фигово готовлю. Неприятно, конечно, но наблюдать твою ликующую рожу ещё хуже.       На это у Сёмы комментариев не было. Он просо угрюмо уставился в свою тарелку, выражая тем самым крайнее недовольство. Подкрепившись, ребята вернулись в сорок вторую аудиторию.       После этого короткого полуторачасового сна Семёну стало значительно легче, хотя свербящая боль в виске всё никак не оставляла. Зато, с началом пары появилась новая проблема — конспект, который диктовала Ольга Дмитриевна. Опять какая-то кинематографическая фигня… Она диктовала невыносимо быстро и максимально непонятно: какие-то научные термины, какие-то даты, чьи-то фамилии. Один только плюс — Саша, сидевшая рядом, старательно писала, усердно вникая в материал, и ни разу и слова не пискнула. Удивительное дело — насколько тупой может быть отличница.       Дописали конспект? Вот ещё один. И так весь учебный день. Выйти на вторую перемену возможности не было. Семён всё никак не мог понять, чем вызвано такое остервенелое обучение. Но стоило преподавателю метнуть в его сторону — именно в его, прямым курсом — грозный взгляд, как всё встало на свои места. «Не надо было спать» — голос Ольги Дмитриевны прозвучал в голове студента.       Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Так закончились и пары. Семён устало повёл плечами, скинул вещи в рюкзак и вылетел из кабинета, пока Саша его не убила очередным словесным тайфуном. На ходу хватая пальто, студент юркнул в коридор и, быстрым шагом направился к выходу. Он не стал ждать сожителей — они и так круглые сутки рядом — и вышел из ВУЗа. Предзакатное небо встретило его мелким ледяным дождиком. Парень в очередной раз подметил отвратительность осени.       Выйдя с территории института, Семён незамедлительно направился в остановке. Почему-то в это время она всегда была пуста, не смотря на то, что в шесть обычно заканчиваются рабочие смены. Всегда, но не сегодня. На скамье трамвайной остановки сидела Ульяна.       — Эй, мелкая… — позвал Семён. — Меня ждёшь?       Девочка тут же подскочила и обернулась на зов. Немного замешкавшись, она покраснела и забегала взглядом.       — Ну… Ну… да… — протянула она.       — Серьёзно? Ты меня тут ждала? — изумился студент. — Зачем?       — Ну, я думала… Может… — Ульяна неожиданно задорно улыбнулась и уставилась прямо на парня. — Пойдём гулять?       Студент смутился, но всё же пожал плечами в знак одобрения.       — Что ж, давай. Всё равно дел никаких.       Счастливая Ульяна подбежала к нему, и они вместе направились в парк. Он находился в паре кварталов от остановки. Это был обыкновенный районный парк, созданный исключительно для галочки в графе «городское озеленение» градостроительного списка. Лавочек в этом парке крайне нахватало, освещение было скудным, а деревья высажены как попало. Собственно по этим причинам в нём обычно было тихо и не многолюдно, а сейчас, когда моросил дождь, тут было и вовсе пусто.       Они шли вдвоём под Ульяниным зонтом. Витые фонари светились тёплым светом в сгущающихся сумерках. Мелкие капельки дождя с тихим стуком разбивались обо все горизонтальные поверхности, навивая своим предсмертным шумом тоску.       — Ну и времечко ты выбрала для прогулки, — заметил Семён.       — «Актимель» пить надо, — Ульяна бодро шагала по аллее, блаженно улыбаясь.       — Ты чего такая довольная?       — Уроки закончились, кайфово же, — школьница улыбнулась ещё шире.       — Ну, знаешь ли… — студент фыркнул, пряча улыбку. — Кому как…       На улице становилось всё темнее и темнее. Осенний вечер довольно быстро уступил место ночи. Они тихонько прогуливались по тёмным аллеям и молчали: Семён — потому что не знал о чём говорить, а Ульяна — потому что стеснялась. Тишину перекрывал только дождь.       Неожиданно один из фонарей моргнул и, издав громкий хлопок, потух. Ульяна громко взвизгнула и бросилась Семёну на руки. Тот от внезапного испуга вошёл в ступор, обхватив девочку руками чисто рефлекторно.       — Тише, спокойно, — парень, всё ещё посматривая на фонарь, успокаивал ребёнка, поглаживая её по голове. — Просто лампочка перегорела.       Но девочка долго не могла отойти. Она вцепилась в Семёна, громко сопя. Парень сквозь одежду чувствовал, как бешено колотится её сердце.       Ульяна подняла глаза и бросила на Семёна слезливый взгляд.       — Поехали домой, — проскулила она.       — Ты серьёзно так сильно испугалась?       — Отвези меня домой, — на её глаза наворачивались слёзы. От такого у парня аж ёкнуло сердце.       — Ну, ладно, ладно, — протянул он. — Если ты так пугаешься, может не стоит гулять по темноте?       Они развернулись и пошли к трамвайной остановке. Небольшой дождик потихоньку перерастал в настоящий ливень.       — Нет, — буркнула Ульяна. — С тобой не так страшно гулять. Давай так каждый день?       — Ну, не знаю, — неуверенно протянул Семён.— Если только у меня дел не будет — тогда хорошо.       — Здорово! — мечтательно пропела девочка.       Подойдя к остановке, они удачно застали нужный трамвай. Не смотря на то, что он был полупустым, парных свободных мест совсем не осталось. Ульяна ни в какую не соглашалась садиться с «потными дядьками и ворчливыми бабками», а Семён просто не мог сидеть в присутствии дамы. Точнее, знакомой дамы. Они ехали на передней площадке, держась за поручни.       — На улице уже темно, — заметил парень. — Тебя родители ругать не будут?       — Не знаю, вряд ли, — весло ответила Уля. — А тебя?       — Некому ругать. Я живу с теми двумя гомосе… Эм… С теми пацанами.       — Ты хотел сказать «с гомосеками»? — съехидничала девочка.       — Слыш… Ты от куда слова такие знаешь?       — Со школы. Но маме скажу, что от тебя!       — Вот уж спасибо!       Трамвай всё ехал и ехал, сквозь дождь и ночную тьму. Вагон быстро опустел, в нём осталось не больше пяти человек. Ребята наконец-то смогли сесть. Студент достал свои вакумки, немного помучился, разматывая их, и они вместе слушали до конца пути протяжное пение и мелодии «Ред хот чили пепер». Небольшой комочек оптимизма рядом немного успокаивал парня, и его злобно-пессимистичный настрой, вызванный бессонницей, куда-то улетучился. Ему даже не хотелось спать! У него никогда не было сестры или брата, и он не ведал, как это должно быть, но он чувствовал, как ему казалось, именно что-то родственное, что его самого удивляло. Ведь он познакомился с этой девчушкой только сегодня!       А она просто сидела и разглядывала учебник географии, болтая ногами.       На своей остановке они вышли вместе с дедом, которого Семён неоднократно замечал в местной аптеке и пивнушках. Теперь дождь не просто лил как из ведра — он позвал всех своих знакомых, и перевернул на Москву целую цистерну воды. Вот от чего ночная бессонница и боль в висках! Метеочувствительность, будь она неладна… Но делать было нечего, пришлось бежать галопом до подъезда.       Для Семёна это было серьёзным испытанием. Он чувствовал себя моряком старины: вот он в шторм стоит, держась за грот-мачту на самом носу корабля, а безжалостная стихия хлещет ему в лицо водами Тихого океана. Только почему-то пресными… Адреналин бурлил в его крови, ведь ничего более опасного он в своей жизни и не ведал.       А Ульяна тем временем неслась по лужам, весело смеясь. Нет, она тоже сейчас была моряком в штормовом плаще, и её тоже пытался смыть с палубы беспощадный океан. Но для неё это была игра. И не азартная, выигрышем в которой было её здоровье, а просто забава.       Скрывшись в подъезде, они оба с облегчением отдышались. Ульяна буквально выжала свои пухлые хвостики, которые стали менее объёмными от воды. Глянув на лицо Семёна, она звонко рассмеялась.       — Что? Что ты смеёшься? — негодовал парень. — У меня что-то на лице?       — У тебя на лбу… Листик! — сквозь смех задорно пискнула хохотушка.       Семён тут же начал водить руками по голове, намереваясь найти негодное растение, чем вызвал ещё больше смеха. Когда ситуация исчерпала себя — листок снят, а Ульяна успокоена — ребята пошли по домам.       Проводя девочку до её двери, Семён помахал на прощание.       — До встречи.       — Пока, — ответила Ульянка с улыбкой, однако немного грустной.       — Ну не грусти, увидимся ещё, — весело заверил парень.       — Хорошо, — сказала девочка уже веселее. — Тогда спокойной ночи!       — И тебе.       Ульяна скрылась в своей квартире и тут же захлопнула дверь. Возможно, даже слишком сильно. Какое-то время она стояла на цыпочках, опираясь на дверь и смотря в глазок. Семён удивлённо посмотрел на дверь, пожал плечами и пошёл вверх по лестнице. Дождавшись пока парень уйдёт, Ульяна оторвалась от дверного глазка. Довольная улыбка расплылась по её лицу. Она сняла с себя куртку и швырнула её наугад в угол.       — Ма! Я дома!       Зонт полетел на шкаф, рюкзак в спальню, сапоги разлетелись по прихожей. Ульянка радостно поскакала на кухню. Возле плиты стояла её мать. Нет, она не готовила. Она укоризненно смотрела на свою дочь. Державшаяся всё это время довольная улыбка куда-то подевалась. Женщина сняла фартук, закрепила чёрные волосы заколкой и, грозно сопя, скрестила руки.       — Где ты была? — недовольно начала она.       — Гуляла… — мямлила Ульяна.       — Почему телефон выключила?       — Я не выключала! — возразила девочка. В подтверждение она достала свой телефон, но тот был выключен. — Ой, похоже, он разрядился.       — Как так можно, — недовольно бормотала мать. — Ладно, но чтобы больше такого не было!       — Хорошо, мам…       — С кем ты говорила в подъезде? — ненавязчиво спросила женщина, возвращаясь к готовке.       — С кем? С Сёмой, соседом.       — То-то ты пришла такая довольная.       — Ну, ма-а-ам!       — Ладно-ладно! Твои дела, — женщина замолчала на какое-то время. Но вскоре любопытство её одолело. — И как он? Хороший мальчик?       Ульяна насупилась и отвернулась, показывая на сколько она оскорблена. Но всё же она ответила:       — Угу…