Ba(e/c)k hug

Я сниму с тебя одежду, ведь ты устал, Накрою тебя одеялом, так, как ты хочешь, Когда ты заснешь в моих объятьях. У меня нет золотых гор, Но я отдам тебе все, Что пожелаешь: возьми, что угодно. Так, милый, скажи «да», И я подарю тебе все, что ты захочешь, Так милый, скажи «да», И сегодня ночью я буду принадлежать лишь тебе, Так милый, скажи «да», И я подарю тебе все, что ты захочешь, Я буду рядом с тобой. Если я не найду лекарство, я, Я исцелю тебя своей любовью, Неважно, что ты знаешь, я, Я исцелю тебя своей любовью, И если ты скажешь, что с тобой все в порядке, Я все равно залечу твои раны, Обещаю, я всегда буду с тобой, Обещаю, я стану твоим лекарством (твоим лекарством). (Lady Gaga — The Cure) + Ed Sheeran — Perfect

Небольшой книжный магазинчик с весьма высоко одухотворённым броским названием «Рапсодия» расположен между уютной кофейней «Франческо», где подают ароматный и самый вкусный в этом районе города кофе и турагентством «Золотая стрела» с дружелюбными сотрудниками и раздающимися из подвесных колонок звуками природы. Над дверью звенит колокольчик, звонко сообщая о заглянувшем в привычно пустующее помещение, где дюжина высоких шкафов с полками новых и подержанных книг, и Бэкхён отрывается от сосредоточенного поглощения томика Шекспира. Он знает наизусть каждое из произведений этого величайшего драматурга, даже побывал в своё время в лондонском театре «Глобус», где когда-то этот человек ставил свои произведения. — Здравствуйте, миссис Сон, — радушно принимает престарелую посетительницу Бён. — Мисс, — поправляет его женщина. — Конечно, — кивает Бэкхён, перекатывая на языке шарик от пирсинга. Старушка постоянно просит его обращаться к ней, как к незамужней даме, хотя находится больше пятидесяти лет в браке со всё ещё пребывающим в здравии Сон Сэвоном. Год назад между ними произошёл разлад и с тех пор она делает вид, что её мужа не существует. Разводиться в таком возрасте смысла не имеет, да и жалеет она «старого индюка», не потерявшего своей любвеобильности к семидесяти шести годам жизни и всё ещё ухлестывающего за молодушками. С тех пор госпожа Сон зачастила в книжный, где познакомилась с новым на тот момент продавцом Бён Бэкхёном. — Что сегодня по программе? — кряхтит поправляющая очки старушка и, щурясь, пытается прочесть золотые буковки на чёрной твёрдой обложке. — «Сон в летнюю ночь», мисс Сон, — откладывает книгу Бэкхён, оставляя на странице чёрную закладку с изображенными на ней белыми котятами. — Эх, когда я была помоложе, ходила в театр на постановку этой комедии. Только роль Гермии досталась далеко не красавице. Зачастую, к моему глубочайшему сожалению, характеры не соответствуют играющим их актёрам. — Я тоже был, — отвечает погружённый в оставившие неизгладимое впечатление воспоминания юноша. — Как жаль, что не так часто сейчас люди ставят пьесы Шекспира в классической версии. — Да, — соглашается женщина, — хотя по тебе и не скажешь, милок, что ты любишь классику. — Мой внешний вид не означает, что я характеризую себя исключительно со стороны любителя рока, развлечений и готических ужасов. — Будь у меня такой сын, я бы и слова не сказала, — отвечает госпожа Сон. — Ты хороший человек, Бэкхён. Мне этого вполне достаточно. Не то что мой оболтус с прогоревшим бизнесом и бараньей упёртостью. В своё время молодому человеку пришлось выслушать изливания души пожилой женщины о своём сыне, о том, как по собственной глупости тот задолжал банку немалые деньги, которые теперь приходится выплачивать всем, чтобы не отобрали их единственное наследие — трехэтажный домик, в котором разместилась вся семья Сон и проживала многие десятки лет. Столько чудесных воспоминаний связано с этим домом, за всё время он стал для них полноправным членом семьи, защитником и хранителем семейного очага. — Спасибо, миссис Сон, — отзывается Бэкхён. — Так что бы Вы хотели почитать сегодня? Любовный роман, журнал о домашнем хозяйстве, о вязании или же попытать счастье в отделе «книга-секрет»? — А из серии «Караван историй» ничего нового не появилось? — К сожалению, нет, — вздыхает Бэкхён. — Тогда доверюсь своей удаче в «книга-секрет», — старушка ищет в сумке очки для чтения и после усердных поисков достаёт футляр баклажанного цвета. «Книга-секрет» — одно из новшеств книжного магазина, придуманное Бэкхёном. Подержанные книги, которые пылятся у людей на полках, меняются на другие. Бывшие владельцы упаковывают её в бумагу, прикрепляя записку с заманчивым описанием, не раскрывающим ни автора, ни название, ни имен героев романа. Нередко Бэкхён приносил свои собственные, любовно выводил аккуратным почерком на листочке свои варианты, способствующие найти нового читателя подержанному экземпляру, сохранившемуся в отличном состоянии. Старушка обычно выбирала именно его книги. Бэкхён отдавал предпочтение классике жанров, которая нравилась многим пожилым людям. Мама Бёна часто говорила, что привила сыну прекрасный вкус, во всем кроме моды. Он любил уже в первом классе средней школы слушать Берлиоза, Штрауса, Рахманинова, Шумана, Моцарта, Чайковского, ходил вместе с ней на балет и в театр, на выставки и в музей, в библиотеке брал только проверенные и незабытые временем романы, утопал в их глубине и талантливом исполнении. Те счастливые времена он не променяет ни на что на свете. Всё изменилось, когда после смерти отца мама вышла повторно замуж. С новой семьёй она позабыла продолжать дарить частичку своей материнской любви подростку, уделяя больше времени своему второму ребёнку. Даже когда Бэкхён переехал получать высшее образование, женщина не особо интересовалась его судьбой, только во время семейных праздников по возвращении старшего сына. Как оказалось, расспросов за праздничным столом хватало, чтобы восполнить все пробелы о судьбе её ребёнка. Но Бэкхён никогда не винил её, несмотря на то, как ему было больно видеть, что он практически перестал быть частью семьи. Надо отдать должное, его отчим помогал ему, оплачивал обучение в университете, пытался быть хорошим отцом, но всё равно они оставались и остаются спустя десять лет чужими друг другу, как и младший брат Бэкхёна, которого он видел раз восемь за пять лет. Нет, это хорошие люди, что отчим, что его некровный брат, но семьей бы они никогда не стали. В последнее время его внешний вид отталкивал их. Отчим и брат ничего не говорили, но их взгляды оказались весьма красноречивыми. Более того, мама тоже деликатно постаралась намекнуть Бэкхёну, что время «детских шалостей и подросткового бунтарства» минуло, пора превратиться во взрослого. Но тяжело ей объяснить, что они ошибаются. Если Бэкхён не такой, как они, то это вовсе не шалости. Он давно вырос из них. — «Приключения на фоне морских пейзажей со звучанием шпаг, звоном монет и серенадами», — то что надо, — довольно мурлычет женщина, определившись с выбором. Когда старушка уходит, оставив вместе с платой за книгу небольшую пачку печенья в шоколаде для любимого продавца, Бэкхён бросает скучающий взгляд в сторону окна. Серое небо с тяжёлыми нависшими над городом грозовыми тучами — показатель, что сегодня не следует ждать много посетителей, а если те и появятся, то исключительно из-за желания спрятаться от ливня. Периодически в книжный захаживали те, кто слонялся со скуки по окрестным улочкам и не знал, чем себя стоит занять. Единственное, что такие покупали — пакетик шоколадного драже или же мармеладок рядом с кассой. Ноябрь в этом году не задался. Слишком пасмурный и холодный. Бэкхёна перестали согревать даже кружки с горячими напитками и шерстяной плед. А что же он будет делать с приходом зимы? Вообще, наплыв покупателей в любой сезон не велик. И ещё меньше из их числа хорошо относятся к Бэкхёну, не косятся и пялятся на него, как на дивную зверушку. У Бэкхёна всего лишь парочка татуировок и пирсингов, крайне редко добавочно к этому тонкий кожаный чокер и из того же материала браслет. Подводкой для глаз он перестал пользоваться сразу же, когда услышал сравнение с «наркоманом», «проститутом» и «готом». Владелица магазина также попросила его одеваться на работу менее «вызывающе». Чокер появлялся всё реже на шее, футболки с ярким принтом сменили простые клетчатые или однотонные, пастельных цветов рубашки и немного более яркие худи, цвет волос с бордового поменялся на чёрный. Но пирсинги остались, как и выглядывающие из-под коротких рукавов рубашек татуировки. Внешний вид — часть его самовыражения. Кто сказал, что люди должны быть как с конвейера: однотипными, серыми и скучными. Быть может, именно поэтому он и не смог, закончив, лингвистический, найти подходящую обучению профессию, и устроился работником в книжном. Его ориентация — тоже далеко не часть имиджа. Тем более, когда он бисексуален. От этого вдвойне обидно слышать «пидор» от недовольных отсутствием необходимого журнала для взрослых для очередной дрочки посетителей. Из постоянных покупателей его принимали таким, какой он есть, лишь слегка подслеповатая госпожа Сон и экстраординарная Ханна. Настоящее имя девушка не любит и до сих пор так и не раскрыла его Бэкхёну. Ханна иногда угощает Бэкхёна кофе, купленным в том самом кафе. Она уже знакома с пристрастиями молодого человека, поэтому безошибочно приносит то, что по вкусу Бэкхёну. Их связывают исключительно дружеские отношения. У неё есть своя семья: муж и двухгодовалый ребёнок, с которым она периодически приходит и даёт понянчиться Бэкхёну, пока выбирает что бы почитать по вечерам или же останавливает свой выбор на яркой книжке для детей, сказках, которые читает ещё не понимающей, кто такие феи и единороги, малышке. Ближе к обеду на стекле витрины появляются первые капли дождя, а после разыгрывается настоящая непогода. Ливень настолько сильный, что Бэкхён с трудом может разглядеть ресторанчик на противоположной стороне улицы сквозь плотный прозрачный белесый занавес дождя. Парень не надеется на новых посетителей, любителей чтения, когда внезапно раздаётся звук колокольчика. Бэкхён поднимает глаза и тут же удивлённо пялится на держащего над головой свою куртку парня. С козырька кепки капает вода, а сам молодой человек подрагивает от холода и морщит с застрявшей на самом кончике капелькой нос. — Чанёль? — всё ещё не верит в столь странную встречу Бэкхён. — Вот так сюрприз, — отзывается, присвистывая, тот и тут же демонстрирует радостно свою улыбку. — Не думал, что моё случайное желание спрятаться от дождя закончится столь удивительно. Он смотрит по сторонам, рассматривает пытливым взглядом стеллажи с книгами, и только после возвращается к всё ещё удивлённому такой встречей стоящему за столом у кассы Бэкхёну. — Так вот, значит, где ты работаешь? — Скажи, ты выслеживал меня? — поджимает губы крайне недовольный такой встречей Бён. Он выходит из-за стола и, проходя мимо Чанёля, переворачивает на двери табличку на «закрыто». — Вот ещё. Говорю же случайно. По делам сестры оказался в этом районе. Бэкхёну тяжело поверить Чанёлю, который в последнее время крайне настойчиво расспрашивает его обо всём. Он стал слишком любопытным, начал задавать странные вопросы и интересоваться его жизнью, личной, которую бы Бён предпочёл не обсуждать, особенно с человеком, который ему симпатичен, но до сих пор остается загадкой. Чем больше тот будет копаться в его жизни, тем сильнее Бэкхён привяжется к нему. И вряд ли Чанёль согласится на отношения со своим клиентом. Сколько у него таких влюбленных в него идиотов? А в Чанёля невозможно не влюбиться. Сначала в его голос в телефоне, потом во внешность, а после в характер. И в его горячие ладони, тепло которых чувствуется даже через ткань удобного пушистого свитера.  Бэкхён возвращается на своё привычное рабочее место и начинает прибираться, вознамерившись закрыть магазин. Внезапно возникает стойкое желание поскорее избавиться от присутствия Чанёля. Хочется отыскать достойную причину, чтобы стремглав убежать от него, не смотреть в эти кофейные полные нежности глаза, не видеть этого улыбающегося ему лица, и эту долговязую фигуру, заставляющую поднимать взгляд или же гипнотизировать подбородок с набором еле заметных родинок. Потому что Бэкхёну невыносимо больно смотреть на того, кто похитил за почти два месяца его сердце. — А можно мне вот тот календарик с корги? — сконфуженно интересуется Чанёль, пытаясь как-то замять долгую напряжённую паузу.  Он поспешно ныряет в карман за кошельком в поисках необходимой мелочи, но его останавливает голос продавца.

— Дарю, — Бэкхен протягивает желаемый глянцевый прямоугольник с фотографией трех золотистых щенков парню и тот, выдавливая тихое «спасибо», смущенно принимает.  Чанёль любит собак. Об этом он узнал при первой встрече. В особенности корги. «Они милые», — признался тогда парень. И тогда у них разразился шуточный спор потому, что Бэкхён больше любит кошек. У него даже есть одна весьма необычная татуировка, которую наколол ему бывший. После первого визита в квартиру Бэкхёна впечатленный его коллекцией статуэток кошек, в следующий раз Чанёль подарил необычную фигурку русской голубой со сверкающими, кажущимися слишком живыми яркими зелёными, как летний луг, глазами. Тогда пришлось краснеть смущенно принимающему такой дар Бэкхёну и угощать парня в качестве благодарности чаем с Чокопай.  То, с каким усердием, Чанёль уминал за обе щёки сладости или приготовленные заботливо Бэкхёном сэндвичи, которые он брал с собой в отель после жалобы парня, что тот весь день вынужден оставаться голодным, напоминало Бёну об ином Паке. Из «Сна в летнюю ночь». Это был лесной дух, помогающий по хозяйству, если его задобрить угощением, а ещё такой же шутник и озорник, как и Чанёль со своим весёлым нравом. Не было бы эльфа Пака, не было бы всего драматизма в этой комедии Шекспира. Не было бы Пак Чанёля, не приходилось бы Бэкхёну так страдать и становится главным действующим лицом в драме своей жизни. 
 Убирающий в портмоне календарик Чанёль замечает лежащую на столе книгу и тихо фыркает, вспоминая, что говорил ранее юноша о своих интересах, и какие книги видел у него дома на полках. — Опять читаешь что-то о временах, когда мужчины носили колготки? — Они мне нравятся. Сейчас так не пишут, — отзывается Бэкхён, попутно делая в журнале пометку о последней покупке. — В современном мире свои понятия о прекрасном. — К сожалению. — Возможно, — пожимает плечами Чанёль. Бэкхён знает, что тот не верит в искренние чувства, включая любовь. Для Пака везде всем руководит чистый расчет. Его склад ума типичен для тех, кто изучает юриспруденцию. Чанёль не циничен, он умеет посочувствовать, но предпочитает сторониться людей, держать на коротком поводке все свои эмоции по отношению к другим. Если верить тому, что ему рассказал парень, его родители такие же, и его воспитали по тем же принципам, привив свои взгляды на жизнь. — Ты не звонил, кстати, очень давно, — Чанёль проводит пальцем по запотевшему стеклу, пытается рассмотреть, как капли встречаются с землей или же оставляют круги на лужах. — У меня сейчас шаром покати. Нет времени на встречи, — наглая ложь. Бэкхён скучал, очень, но ему всё тяжелее держать свои чувства в узде. По ночам он плохо спит, его терзают мысли о том, как Чанёль обнимает других, как так же, как и с ним, мил и обходителен. Внутри него полыхает глупая ревность, на которую он не имеет права. — А я думал, что ты больше не нуждаешься в моих услугах, — глубоко вздыхает Чанёль и тем самым оставляет запотевший след на стекле. Бэкхён предпочитает промолчать и делает вид, будто кому-то отвечает на смс, не зная, что должен ответить. Он ещё как нуждается в Чанёле, но его до безумия возмущает то, как Чанёль называет их встречи — «услугами». По сути дела, он прав, Бэкхён платит ему за часы, которые проводит с Паком в своей кровати. Скажи кому-либо также, люди бы превратно его поняли. Всё намного невиннее. К сожалению Бэкхёна. — Так сегодня у тебя есть время? — совсем рядом раздается басистый голос Чанёля. Тот успел бросить своё скучное занятие у окна и с сожалением смотрел на намокшую ткань своей куртки. — Да, магазин придется раньше закрыть, — звенит ключами Бэкхён и перекладывает деньги из кассы в кэшбокс. Улов сегодня не велик, и Чанёлю он верит, что тот не станет обкрадывать книжный, когда его заботит больше куртка в руках, чем купюры. — С такой непогодой вряд ли кто-то решит сюда заглянуть. — Кроме таких, как я, кто решит укрыться от дождя, — дополняет его с улыбкой Чанёль. Он разжимает пальцы и демонстрирует свои ладони Бэкхёну — блестят от влаги. Бедная куртка, которую ему пришлось использовать в качестве зонта. Бёну даже жаль её. Поэтому он предлагает Чанёлю подвести до дома. — А можно к тебе? — вместо ответа спрашивает весьма неуверенно, с опущенным взглядом Чанёль. — Зачем? — Сам сказал, что не занят сейчас. А мне деньги нужны, и… — Я понял тебя, Чанёль, — резко прерывает его Бэкхён, ощущая, как неприятно заныло под ложечкой. В нем видят очередной денежный мешок. Горько и обидно из-за такого отношения. Но он соглашается. Потому что сильно скучал. И в такую непогоду ему просто необходимо присутствие кого-то рядом. Бэкхён ненавидит грозу и холод. Бён протягивает Чанёлю пакет для мокрой куртки и всучивает в другую руку свой зонтик: Пак выше — пускай сам держит его над их головами раскрытым, пока парни будут добираться до машины под этим вредным затяжным ливнем. На столь простой внимательный жест с курткой Бён получает очередной комплимент из серии «Поражаюсь, насколько ты домовитый. Моя мама точно бы хотела себе такую невестку». Бэкхён вновь ощущает, как колет от этих слов его многострадальное за последние месяцы сердце. Обычно их встречи проходили в отеле, но в последнее время Бэкхён настоял на его квартире. Всему виной — непривычные запахи, от которых он не может расслабиться.  На первый взгляд может показаться, что их связывают отношения. Даже соседка по лестничной клетке спрашивала Бэкхёна, его ли это молодой человек, но тот поспешно мотал головой и отнекивался, поясняя, что они всего лишь приятели. Пожалуй, ему было горько слышать о том, что ей «жаль», ведь они «с Чанёлем кажутся красивой парой». Для Чанёля всё — просто работа. Он никогда не предлагал Бэкхёну ничего, что бы выходило за грань дозволенного. Сама мысль заниматься сексом с кем-либо никогда не вызывала у Бэкхёна восторга. Он не понимал, зачем люди им занимаются, запихивают друг в друга органы, язык или член — не важно. Он просто не испытывал тех самых бабочек в животе, хотя девственником не был. Первоначально секс ему описывали как часть имиджа крутого парня. Когда Бэкхён сильно изменился внешне, стал похожим на бунтаря с сознанием отличника, то захотел соответствовать такому образу и понятию «крутости»: постоянные вечеринки, обжимания по пьяни с теми, кого он не вспоминал на следующее утро, и секс, который не приносил никакого удовольствия. Ему не понравилось. Ни быть сосиской хот-дога, погружающегося в жаркую булочку, ни позиция этой самой булочки. Он пробовал экспериментировать, пока один из парней, настоящий садист, как оказалось позже, не причинил ему боль, такую, о которой он сейчас не хочет вспоминать, да и после этого он ещё долго сторонился предложений «попить чайку» на квартире парней. Ему не хватало присутствия кого-то, кто смог бы его понять молча, ничего бы не произносил, просто дарил бы свою поддержку. Именно поэтому его в своё время заинтересовала стопка визиток, которые принесла хозяйка книжного магазина, положив рядом с остальными брошюрами ресторанов, пицц с доставкой на дом, услуг автосалонов, предложений о репетиторстве и тому подобное. Неброская бирюзовая визитка с белым жирным шрифтом Arial. Зато профессиональный обнимальщик оказался слишком запоминающимся, как и в самом начале его голос по телефону, уточняющий место и время для встречи. Первый раз Бэкхён сильно нервничал, но после ухода Чанёля постарался вспомнить, что же чувствовал, находясь в объятиях незнакомца. И это были очень приятные ощущения. — Заходи, — Бэкхён приглашающе пропускает Чанёля в квартиру первым. Тот шустро ныряет в дверь и поспешно разувается, стаскивая с ног испачканные капельками грязи кроссовки. Пока Бэкхён закрывает дверь и снимает верхнюю одежду, вешая на дверцу шкафа вынутую из пакета куртку Чанёля, Пак направляется в привычном направлении в спальню и елозит в руках подушку с изображенным на напернике котёнком. Как-то раз Чанёль случайно заметил на животе часть татуировки Бэкхёна. На ней была такая же серая пушистая кошечка. В тот момент ему было крайне тяжело подавить в себе желание увидеть весь рисунок целиком. Вообще, Чанёля всегда поражало его желание узнать о Бэкхёне как можно больше. Впервые его настолько интересовали другие. Бэкхён стоит в дверном проёме и смотрит на вытянувшего свои кажущиеся ещё более длинным в чёрной джинсе ноги Чанёля. Тот продолжает крутить в руках мягкую «четырехухую подружку» и что-то свистеть себе под нос. Когда он замечает застывшего у двери Бэкхёна, то протягивает ему навстречу в приглашающем жесте свои руки. Чанёль кажется в этот момент таким счастливым, словно внезапно нагрянувшее в осенний дождливый денёк солнышко. От этого сердце Бэкхёна бешено клокочет в груди. Появляется неуёмное желание поцеловать приплывшее столь внезапно в его жизнь чудо. Сможет ли когда-нибудь Бэкхён отказаться от Чанёля? Ведь им в итоге точно придётся распрощаться. Чанёль не будет всю жизнь подрабатывать обнимальщиком, а Бэкхён готов приглашать его к себе целую вечность, пока не состарится и не окажется на одном из городских кладбищ. Под конец Бэкхён с тихим вздохом медленно опускается, опираясь коленями, на матрас и подползает к парню, который, не замечая вспыхнувших спелыми томатами щёк, тотчас заключает его в объятия, утягивая на себя. Обычно Пак обнимает его со спины, но вот уже третью встречу парень сам настойчиво окольцовывает его своими руками, прижимая к груди. В этот раз на Чанёле оранжевый свитер, который при второй встрече сильно понравился Бэкхёну. Он не колет, мягкий, пушистый и тёплый. О него приятно тереться щекой. Изредка чешется нос и хочется чихнуть, но в последнее мгновение парень успевает потереться носом о ключицу Пака. Это их восьмая встреча. Бэкхён безумно ревнует Чанёля к другим клиентам. Но ничего не может с этим поделать. Вряд ли Пак оценит, если он пристегнет его наручниками к кровати и заявит на него свои права. А имеет ли он вообще на него право? Двадцать шесть совместно проведённых часов — не повод для подобного поведения. Считай, если собрать воедино все их часы во время обнимашек, то получается чуть больше суток. Всего день, а Бэкхён уже не может представить себя без этих крепких длинных ручищ, овивающихся вокруг его тела. Таких надёжных и нежных. Расслабленный и умиротворённый Бэкхён вздрагивает всем телом, когда в кармане джинс Чанёля вибрирует мобильный. — Ох, извини, — Пак отстраняется и явно нехотя поднимается с постели. — Я сейчас вернусь. По залегшей на лбу складке Бэкхён догадывается, что разговор по телефону безотлагательный и крайне важный, поэтому молча кивает и, повернувшись на бок, с нетерпением дожидается возвращения беседующего на балконе и яро жестикулирующего при этом Чанёля. Бэкхён не замечает, как проваливается в короткий сон. Он просыпается от того, что матрас рядом с ним прогибается. По возне за спиной Бэкхён догадывается, что Чанёль укладывается позади него. Именно так, как всегда было привычнее всего. Первые робкие касания пальцев к его плечу, вторая рука протискивается под боком и приобнимает за талию. Чанёль придвигает клиента ближе и замечает, как сбивается дыхание того. Бэкхён никак не может привыкнуть к первым прикосновениям уже вовсе не чужого ему человека. — Прости, у меня небольшие проблемы с курсовой, — спокойно выдыхает практически в висок Бёна молодой человек и в очередной раз подмечает, насколько густые и длинные у Бэкхёна ресницы. Они так взволнованно трепещут. Чанёль понимает, что юноша напрягается от такой близости. Чанёль плотнее пристраивается сзади, прижимает Бэкхёна так близко, что тот, вне всякого сомнения, ощутит, как быстро бьётся его сердце. Бэкхён до сих пор не привык к этому и сильно смущен. Даже если он лежит, отвернувшись от Пака, то тот точно догадывается, насколько скован в такие минуты юноша. — Ничего, я всё понимаю. У каждого — свои проблемы, — настороженно, практически по слогам произносит Бён. — Тогда, может, ты мне расскажешь о своих? — дыхание, спустившееся с виска на затылок, заставляет Бэкхёна судорожно сглотнуть. Что нашло сегодня на Чанёля? Он какой-то странный. Ещё с их случайной встречи в книжном. — Не думаю. Что тебе будет интересно, — пытается уйти от разговора парень, но тут же замирает в руках Пака, когда ягодицами чётко ощущает весьма красноречивую эрекцию, заставляющую его смутиться ещё сильнее. Мало ли, всякое бывает. У него тоже не один раз вставало на Чанёля, пока они, обнявшись, лежали у него, как сейчас, на кровати. Тогда он тоже старался сделать вид, что ничего не произошло и пытался представить огромное плоское блюдо с разложенными на нём дольками очищенных огурцов, но даже это не помогало. Именно поэтому Бэкхён готовился к встрече заранее, надевая на себя исключительно безразмерные длинные кофты, чтобы случайно Чанёль не заметил реакцию тела юноши на его присутствие рядом. — А ты попробуй, — щекочет ухо Бёна хриплый низкий бас. Несильный укус, а после ласкающие затылок губы становятся полнейшей неожиданностью для Бэкхёна, он затихает, даже перестаёт дышать, ожидая, что же последует за этой внезапной лаской. Чанёль никогда не позволял себе подобную вольность. Одна рука Чанёля перемещаются на бедро и заботливо поглаживает, приподнимая ткань рубашки. Губы продолжают пересчитывать на шее позвонки. К ним подключается морозящий кожу слюной язык. И парень готов уже стонать в голос, но успевает прикусить нижнюю губу. Боль на какое-то время перекрывает тот сгусток приятной истомы, что сосредотачивается у него в паху. —Чанёль, что ты делаешь? — не выдерживает, немного постанывая от приятных ласк, Бэкхён, когда ощущает поглаживающую его живот уже не через рубашку ладонь. — Целую тебя, глупый, — хмыкает Чанёль, оставляя след от дыхания за ухом. — Зачем? — пересиливает себя Бён, когда язык скользит вдоль ушной раковины и задевает три гвоздика сережек. — Хочу, — коротко, но ёмко. А ещё не менее пламенно, заставляя парня плавиться от этого немного властного тона. Но при этом Бэкхёну неприятно осознавать, что им сейчас пользуются. Кто знает, с кем разговаривал Чанёль. Быть может, он соврал ему. А это звонила его подружка или парень, ночка с которым накрылась медным тазом, вот юноша и нашёл себе столь вовремя попавшуюся под руку замену. — Я не плюшевый зверек, не один из твоих любимых корги, — Бён пытается избавиться от изучающих его с особым усердием губ и рук, но вместо этого его переворачивают на спину и заставляют лечь на себя, чтобы посмотреть немного шальными и потемневшими от затаившейся внутри страсти глазами. У Чанёля настолько темные глаза, что кажется, будто зрачки слились с радужкой воедино. Прямо как у демона. — Я хочу тебя, — поясняет своё «хочу» Пак, запутывая Бэкхёна ещё сильнее. Или это начало какой-то игры, где обнимальщик решил в честь восьмой встречи преподнести небольшой бонус в виде дополнительного сервиса? — Что за вздор. И тут Чанёля прорывает. Он тараторит так быстро, что Бэкхён только и успевает поймать каждое слово, чтобы не потерять нить сказанного. — Ты мне нравишься, я безумно скучал, боялся, что больше не нужен, что ты нашел себе кого-то, такого же кошатника. И ведешь сегодня ты себя крайне нервно, боишься мне посмотреть в глаза. Я подумал, что ты меня отошьешь, отправишь домой. Прости за обман, мне не нужны от тебя никакие деньги, — с этими словами Чанёль тянется к губам Бэкхёна и как-то отчаянно целует, будто боится, что его сейчас оттолкнут и пошлют на все четыре стороны со своими чувствами. Но вместо этого он чувствует, как пальцы Бэкхёна медленно ползут по бокам выше, задерживаясь на плечах, и в последствии останавливая свой выбор на его раскрасневшейся после признания шее. Бэкхён ощущает, как что-то меняется. Кажущиеся невинными и робкими поцелуи сменяются иными. И он увлеченно отвечает на них, позволяя Чанёлю углубить поцелуй. Чанёль что-то мычит в губы парня, но не отрывается, с жадностью принимая то, что ему столь откровенно предлагают. Это уже вовсе не приободряющие поцелуи. Его язык жадно толкается в рот Бэкхёна. Тот принимается его посасывать и активно отвечать. Чанёль играет самым кончиком с согревающейся от его прикосновений серебряной штангой. И ему нравится это странное ощущение. Но он уверен, что это далеко не вишенка на самом вкусном в мире тортике в лице Бён Бэкхёна. Вскоре юноша оказывается вновь лежащим спиной на кровати, а поверх него — неотрывно целующий и вылизывающий его шею Чанёль. Пальцы Пака торопливо пытаются расправиться с застёжкой, вынимая пуговицы из петель. На правом соске зазывно блестит металлическое колечко, на руках и груди — разливы татуировок, только у вырисовывающегося пресса кожа не тронута и девственно-чистая, только с легким золотистым загаром. Чанёль наклоняется, чтобы попробовать каждый участок пышущей жаром кожи. Он подхватывает языком колечко и зубами несильно оттягивает его, после играется кончиком с пирсингом и щекочет темный ореол. И в ответ его ожидает награждение в виде благодарных стонов. Под руками Чанёля это гибкое стройное тело становится обжигающе-горячим и отзывчивым. Бэкхён медленно задыхается, хватает щедрыми порциями воздух и всё ещё с трудом верит в происходящее. Словно всё это не с ним, будто он попал в параллельную реальность, где сбываются самые смелые мечты. Но он не собирается останавливать это безумие, как бы сильно ему не пришлось жалеть о таком решении после. Наконец Чанёль исполняет своё давнее желание и, стянув с Бэкхёна нижнюю часть одежды, беспрепятственно разглядывает татуировку парня. Он был прав. Такой же породы, как и на подушке, серый котёнок. Именно котёнок. Линии наколки спускаются ниже к паху, а хвост животного плавно переходит в вполне реальный и настоящий пенис Бэкхёна, который должен был, видимо, по задумке кольщика олицетворять пушистый хвост нарисованной кошечки. Язык Пака оставляет мокрый след поверх татуировки, пока не достигает ствола полувозбуждённого члена, который он быстро и ловко доводит до крепкой эрекции. И Бэкхён отвечает ему весьма музыкальными стонами и звуками, похожими на мурчание кошки. Теперь он действительно напоминает милого котёнка с коготками, которые оставляют белые полосы на лопатках Чанёля. Но от этой легкой колющей боли тот заводится только сильнее. Его плоть давно неприятно давит на ткань боксеров, поэтому Чанёль нетерпеливо сдергивает штаны вместе с нижним бельём, чтобы почувствовать хотя бы какое-то облегчение и одновременно с ласкающим ствол Бэкхёна языком прикоснуться к ставшей особо чувствительной от нехилого возбуждения грибовидной головке. Его пальцы становятся влажными от естественной смазки. Он пачкает ей бёдра Бэкхёна, когда переворачивает парня на живот и пристраивается сзади. Ягодицы Бэкхёна кажутся непривычно бледными на фоне темных и цветных татуировок растений. Не удержав себя от соблазна, Чанёль прикусывает одну половинку и слышит в ответ протестующий недовольный вскрик. Когда Бён чувствует, как Чанёль укладывает липкую от пота и предэякулята руку на бедро и тычется своим членом между ягодиц, то обеспокоенно дёргается. Он пока не готов к подобному, тяжесть воспоминаний с последнего неудачного сексуального опыта давят на него. Но Чанёль успокаивает его и просит сжать ноги, между которыми протискивает свою эрекцию и пачкает смазкой внутреннюю сторону бёдер. Сегодня они не станут доходить до проникновения. Они только выпустят пар и после серьёзно поговорят потому, что Чанёлю есть что сказать его «клиенту». Всё так стремительно завертелось, что он позабыл о самом главном. Чанёль сильнее прижимается к Бэкхёну и двигает своими подрагивающими от перевозбуждения бёдрами в хаотичном ритме. В это время его партнёр трясущейся рукой перехватывает у основания член и пытается пристроиться к ритму с которым текущая головка Чанёля трется о ноги и мошонку Бэкхёна. Очень неловко и небрежно орудует кулаком, толкаясь в кольцо из пальцев. Пак что-то дроблено постанывает, но Бэкхён не различает ни одного слога. Его уши будто забиты ватой. Он слышит только стучащий в висках пульс и собственные судорожные стоны. Чанёль приоткрывает рот, опаляя кожу любовника своим дыханием, и скребет зубами по шее, прикусывая и засасывая на ней кожу. След точно останется, но его прикроют немного отросшие длинные пряди на затылке. Он уже представляет, как немного погодя они с Бэкхёном чуточку повздорят на эту тему, где его назовут «животным», а Чанёль будет парировать с тонкими юмором в пользу своего помешательства на собаках. Руки Чанёля крепко удерживают парня за бёдра, ритм ускоряется, а кожа звучно шлепается о чужую. Бэкхён кусает губу и сдерживает стоны. За спиной он слышит ответные, от чего на него накатывают волны возбуждения. Это всего лишь имитация настоящего секса. Но его тело горит от незамысловатых движений таза Чанёля. Он даже думает над тем, как бы чувствовал себя, будь это секс с проникновением, но мысль быстро обрывается, когда они с Чанёлем кончают практически одновременно. Его ладонь орошает густое семя, а по бёдрам стекает сперма любовника, который пытается удержаться на одной руке и не упасть, подмяв под себя тушку Бёна. Отдышаться получается не сразу. Дымка желания рассеивается, разум просветляется. Чанёль устало плюхается спиной на смятое одеяло, при этом и не думает выпускать из своих рук Бэкхёна. Парень что-то возражающе мычит, но всё же не перечит, устраиваясь на всё ещё надетом, но заметно измученном и испачканном после их странного помешательства, свитера на груди Пака. Они сплетают липкие от смазки пальцы в замок. И Чанёль без какого-либо отвращения целует костяшки Бёна, вновь восхищаясь изяществом его рук. Бэкхён слегка подрагивает в продолжающих его обнимать крепких руках и пытается собрать мысли в кучку. На какую-то долю секунды он даже забывает, что он занимался непотребством с профессиональным обнимальщиком, которому, между прочим, заплатил деньги. — Это тоже входит в твои услуги? — интересуется запыханный Бэкхён, вглядываясь в становящееся всё более серьёзным при каждом новом слове заданного вопроса Чанёля. Ему явно неприятны слова клиента. Почему? Бэкхён никогда бы не пошёл на подобное, если бы Чанёль не намекал и сам не сделал бы шагов навстречу. Разве не обнимальщик первым его поцеловал? Конечно, его давно пожирали мысли, что Чанёль не только с ним настолько нежен и обходителен. Не только ему поет песни и убаюкивает, расслабляя и даря внутреннее умиротворение — Я больше этим не занимаюсь, — признаётся насупившийся молодой человек, поглаживая неторопливо пальцами спину Бэкхёна. И от этого незамысловатого приятного прикосновения по ней бежит стайка мурашек. — То есть? — утихает в его руках Бэкхён и перестаёт кусать от разрывающего его изнутри чувства неправильности сложившейся ситуации губы. — Три недели назад решил бросить. Устроился в магазин видеопроката мужа моей сестры. Он на соседней улице с книжным, где ты работаешь, — признаётся тот. — Тогда почему меня не послал, если больше не работаешь в этой сфере? Мы же после этого уже встречались! — Бён явно обескуражен подобным признанием. Ему становится стыдно за своё поведение, за то, что Паку приходилось соглашаться на встречу с ним, хотя он уже не должен был. Откажи тот тогда, сейчас бы, может, Бэкхён смог бы как-то справиться со своими чувствами. Но не когда они оказались в одной постели, когда практически переспали друг с другом. Чанёль замечает эти внутренние метания парня в его обеспокоенном взгляде, поэтому решает успокоить своего глупого любимого котёнка. Всё-таки теперь это прозвище плотно прирастет к Бэкхёну. — А ты подумай, Бэкхён. Ответ на поверхности. А я тебе помогу его отыскать, — с этими словами Чанёль тянется к искусанным припухшим губам парня и втягивает в новый доверительный и лёгкий поцелуй. Никакого языка, просто практически невесомое, ловящее чужое дыхание трение губ друг о дружку. Зато он чувствует образовавшуюся улыбку Бэкхёна — наконец-то осознал. — Но ты же не веришь в чувства, — всё ещё не может убедиться в обретении такого счастья Бэкхён. Он до сих пор считает, что задремал во время телефонного разговора Чанёля и так не проснулся. — Ты исключение. — С чего вдруг? — приподнимется Бэкхён и заглядывает Чанёлю в глаза. — Я влюбился в тебя ещё тогда, у отеля, когда на тебе была та смешная желтая шапочка, ты крайне мило дул щеки и, пытаясь согреться, тёр ладони друг о дружку. Сначала я подумал о том, как было бы замечательно, окажись именно этот парень моим клиентом. А когда узнал, что это и есть ты, то в душе ликовал от такой удачи. Я тогда даже попытался намекнуть тебе, что ты мне интересен, признался, что встречался с парнями. Но ты и вида не подал, не обратил на мои слова никакого внимания, вот я и подумал, что тебя не привлекаю. — Но это была первая встреча, — недоумённо восклицает поражённый признанием Чанёля юноша. — Знаю. И это странно, — вздыхает тот. — Я не влюбляюсь, не привязываюсь так быстро к людям. Даже собаку свою полюбил не так стремительно. Он всегда норовил меня укусить первые месяцы.  — У тебя есть собака? — Бэкхён впервые узнаёт о домашнем питомце Чанёля, хотя тот рассказывал, что из-за аллергии не может завести животное. — Еще щенок, друзья подарили, не знали, что у меня аллергия. В итоге пришлось пристроить его у родителей, — делится несчастной историей хозяина и своего пёсика Чанёль. — Так, значит, я тебе нравлюсь? — с прищуром интересуется Бэкхён, сдувая со лба молодого человека чёлку. — Не нравишься, я влюблён в тебя, Бэкхён, — Чанёль давно осознал разницу между двумя этими понятиями. Нравится ему могут друзья, корги, преподаватели, какие-то занятия, даже та пухленькая библиотекарша, что разрешает Чанёлю брать на дом книги, которым запрещено покидать стены городской библиотеки. А вот в Бэкхёна он влюблён потому, что не может и минуты не думать о нём. Даже сестра начала подтрунивать над ним из-за частого упоминания «какого-то Бэкхёна». — Тогда с этих пор только я имею право обнимать тебя вот так, — отвечает довольно уткнувшийся ему в грудь Бэкхён. — Если ты мне пообещаешь то же самое, — ставит своё условие Чанёль. Впервые Бэкхёну настолько приятно заключать с кем-то общее соглашение. Он только крепче обнимает парня, целует кожу, где гулко отбивает спокойный ритм сердце, и понимает, что это только для него. Вся любовь, забота и нежность человека, который далек от романтики. Но всё закончилось лучше трагичной шекспировской истории о «Ромео и Джульетте» или об «Антонии и Клеопатре». — Бэкхён? — спустя несколько минут слышит усталый, практически заснувший в согревших его руках Бэкхён, который тут же подаёт в ответ свой голос. — Да? — «Ты от меня не можешь ускользнуть. Моим ты будешь до последних дней. С любовью связан жизненный мой путь, И кончиться он должен вместе с ней.» * — нараспев произносит дышащий в макушку парня Чанёль, после чего целует темные густые волосы. — Читал, — вновь глаза Бэкхёна светятся от счастья, а всё нутро переполняет небывалая всепоглощающая радость. — Ради тебя я готов полюбить Шекспира. Чанёль не имеет понятия о романтике, не умеет красиво говорить. Описывать свои чувства ему до сих пор крайне неловко. Он чувствует себя нелепым и глупым. Но он постарается измениться, чтобы стать ближе к Бэкхёну. Даже если ему придётся набить на теле татуировку с «I Love Kitty». Всё ради Бэкхёна и его сладких и самых любимых на свете объятий.