Тернии

Надежда зародится в любви, но в страхе она погибнет.

В полумраке комнаты загорались свечи, огнём своим освещая путь вошедшему господину. Его походка была легка и спокойна, но рука его сжималась в кулак, прикрытая мрачной накидкой. Мужчина уверенно шёл вперёд, хмурясь и закусывая губу, старался не обращать внимания на шум и крики, что доносились с улицы. Город охватило безумие, и десятки костров загорелись на его улицах. Но всё это происходило там, за холодными каменными стенами. Совсем рядом, но достаточно далеко, чтобы оставаться к тому равнодушным. И Брагинский пытался сохранять самообладание и не обращать внимания на дикую реальность. Было то, что он считал важным и ставил в приоритет. То, ради чего не жалел самого себя и готов был пойти на любой риск. Дойдя до конца помещения, дворянин остановился перед высоким зеркалом и одним резким движением руки сдёрнул с него плотную багровую ткань. Она слетела с грубой узорчатой рамы и упала к ногам мужчины. Любопытные огоньки зажжённых свеч отражались в серебристой поверхности лазурными искрами. Всё остальное в зеркале казалось серым и блёклым, кроме отчётливой фигуры мужчины, что тенью возвышалась над полом. Её свирепые глаза смотрели на человека с недоверием и злобой, но вскоре окрасились в такой же фиалковый цвет и переняли его беспокойство. Господину было неприятно смотреть на собственное отражение. В его сердце начинало колоть от вида этого чудовища, которым был он сам и которому он приказал охранять старинные врата. Он не испытывал страха или разочарования, только неприязнь к своей оголённой сущности. Ладонь мужчины легла на отражающую поверхность, и тень в точности повторила его движения, обдав морозом тёплую плоть и наполнив свой ледяной взгляд убийственным жаром. Господин уверенно и гордо поднял подбородок и с суровостью взглянул на устрашающую фигуру. Тень злобно прорычала сквозь чёрные зубы, затем, цепкими пальцами сжав руку Брагинского, отступила назад и потянула его за собой. Шум, доносящийся с улицы, исчез в мгновение ока. Пропали крики и ругань диких селян, вой собак и полыхающая музыка смерти, и заместо них воцарилась томящая, но такая сладкая и долгожданная тишина. Еле ощутимый заряд прошёл через тело мужчины, лёгкой болью сопровождая его в обитель мрака. Иван оказался в кромешной темноте. Он шёл по длинному узкому коридору, и звук его шагов отдавался эхом от каменных стен. Далеко впереди, куда направлялся мужчина, мелькнул белый огонёк. Он покружился в незамысловатом танце под высоким потолком и растаял, каплями упав на мраморный пол. Завидев его, господин ускорил шаг и вскоре добрался до светлого ручейка под запертой дверью. В темноте звякнула связка ключей. Брагинский наощупь выбрал нужный ключ, вставил его в замочную скважину и несколько раз повернул по часовой стрелке. Дверь мягко отворилась, и он очутился в просторной комнате без окон, освещаемой огнями в золотистых подсвечниках на тёмно-пурпурных стенах. На краю кровати, утонувшей в рубиновом шёлке, восседала бледная фигура, облачённая в белоснежную рубашку с кружевным воротником, казавшуюся в полутьме серой. Величественно выпрямив спину и сложив руки с длинными тонкими пальцами на колени, кровопийца бросил дерзкий и непокорный взгляд на вошедшего в комнату мужчину. В ответ на невысказанную грубость Иван улыбнулся и, закрыв за собой дверь и спрятав ключи в карман пальто, направился к своему узнику. — Не подходи, — с обидой в голосе попросил Гилберт и нахмурил светлые брови. Брагинский пропустил его просьбу мимо ушей и, подойдя к кровати, присел на её край рядом с хозяином комнаты. Он положил ладонь на чужую руку и с нежностью и беспокойством заглянул в глаза вампира. Тот лишь отвернул голову и недовольно повёл плечом. — Гилберт, посмотри на меня, — требовательно, но мягко произнёс дворянин. — Зачем? — бросил в ответ Гилберт. — Забавно, я ведь часто задаю тебе этот вопрос. Вот только не получаю от тебя совершенно никаких объяснений. — Да какие объяснения тебе нужны? — Иван повысил голос. — Ты не спрашиваешь, а только возмущаешься и кричишь. Ты даже не хочешь разобраться в сложившейся ситуации, но продолжаешь гнуть своё. — Вообще-то хочу, я много раз тебе об этом говорил! — пылко заметил вампир. Он повернулся к Брагинскому и взглянул на него своими горящими от злости глазами. — Столько раз я просил тебя разъяснить, без конца спрашивал. Тебе мало? Хорошо, спрошу ещё раз. — Гилберт, пожалуйста, — утомлённо протянул Брагинский, несильно сжав бледную руку. Гилберт тотчас одёрнул руку и оттолкнул от себя господина, поднялся и быстрым шагом отошёл от кровати к небольшому круглому столу, покрытому кружевной скатертью. Он резко обернулся и посмотрел на Ивана, скрывая свою печаль за ширмой раздражения и гнева. — Зачем ты, человек и преданный слуга своего народа, спас короля тех, кого вы с презрением называете кровопийцами? Зачем ты держишь меня здесь? Зачем приносишь мне цветы? — он показал рукой на вазу с гиацинтами, стоящую на столе. — Каждый раз разные. Меняешь их постоянно, следишь за свежестью воды, — Гилберт опустился на стул, понурив голову, тогда как Иван до сих пор не сводил с него взгляда. — Когда ваше королевство направило армию к моему порогу, ты был среди первых, кто повёл войско в бой. Я узнал твоё имя только спустя несколько месяцев ожесточённых баталий. И потом… — Я был уверен, что наш правитель прав, но я ошибся в нём, — пылко заявил дворянин, прервав чужую речь. — Он был глупцом, а вместе с ним и мы. Люди… Что за гордыня? Вы те же люди. Только мы привыкли ко дню, вы – к ночи. — А клыки? А жажда крови? — невесело усмехнулся король, поднимая глаза. — Вы обходитесь без крови, она вам толком-то не нужна, — он вскочил с места и приблизился к собеседнику. — Вы питаетесь обычной пищей, а кровь используете в основном для зелий, снадобий и некоторых лекарств, да и то многие из них запрещены у вас законом. Не все вы совершаете злодейство, только кучка бандитов, возомнивших себя богами, похищали наших соседей и высушивали их. — Кучка бандитов? — изумлённо вопросил Гилберт. — Каждый третий житель моего королевства хоть единожды в жизни кого-то убивал. Ты говоришь так, будто знаешь о нас всё, но на деле ты не замечаешь очевидного. —Я не знаю вас всех, но я знаю тебя. — Нет, ты не знаешь меня, — холодно произнёс король и, встав со стула, заглянул в фиалковые глаза. — Ты меня любишь. Это совершенно другое. — Да, я люблю тебя, — смиренно отозвался Иван. Упал на одно колено перед величественным созданием и взял его руку в свои ладони. — Я очарован тобой, я влюблён. Но что в этом плохого? Я хочу уберечь тебя от напастей, хочу заботиться о тебе, — он поцеловал холодную кожу и печально опустил взгляд, сохранив на своём лице улыбку. — Король пропал, он не погиб, и все об этом знают. Один несчастный слух – начинается безумная охота. И сегодня… Брагинский замолчал и закусил губу. С досадой покачав головой, он выпрямился и взглянул на вампира. Тот смотрел на него пронзительно, взволнованно дёрнув плечами и нахмурив брови, пытался понять, что значили слова, сказанные господином. Гилберт сделал шаг назад, и Иван нехотя отпустил его руку. — О какой охоте ты говоришь? — еле слышно спросил он. Дворянин вздохнул в ответ, сжал руки в кулаки, впившись ногтями в собственную кожу, и поднял серьёзный взгляд на короля. — Я лгал тебе, когда говорил, что ты в безопасности здесь. Тебя ищут неустанно, вооружившись живым огнём и острыми клинками. Уже почти неделю каждую ночь мне приходится терпеть эти ужасающие крики вампиров, которых ложно принимают за тебя и твоих приближённых, и людей, которые, подобно мне, их покрывают, — он ступил вперёд и обнял Гилберта за плечи, крепко их сжав. — Не один я владею тайными знаниями, которые позволили мне спрятать тебя здесь. Рано или поздно, найдётся тот, кто догадается пересечь черту нашего измерения и попасть сюда. Я так боюсь, но не могу этого предотвратить, поэтому, прошу тебя, прости меня. Прости, что я недостаточно могущественен и влиятелен, чтобы спрятать тебя в более надёжное место. — Простить? — после недолгого молчания спросил король. Его голос дрожал, а широко распахнутые глаза с негодованием глядели на Ивана. — Как ты посмел решать за меня? С чего ты взял, что я захочу прятаться?! — его ладонь звучно ударила по щеке мужчины, но тот и не вздрогнул. — Это не помощь, Иван! Ты держишь меня в заточении, словно жалкую птицу в клетке, и называешь это спасением, — он хищно оскалился и замахнулся рукой в порыве злости. Но он не ударил Брагинского, а только отвернулся и замолчал. — Я понимаю твой гнев, — господин приблизился и ласково обнял своего пленника со спины. Вампир раздражённо дёрнул плечом, хоть сопротивляться объятиям не стал. — Я так долго ничего тебе не объяснял, ничего не говорил, а лишь тревожил по ночам. Заботился о тебе, несмотря на то, что ты этого не хотел. Приносил цветы… — он улыбнулся уголками губ. — Ты, наверное, считаешь меня глупцом. Мало того, что держал тебя здесь насильно, так ещё и про охоту осмелился рассказать только сейчас. Я хотел сберечь тебя и постоянно задавался вопросами о том, что будет дальше. Но я не думал о будущем, а боялся его. До сих пор боюсь. — Иван, отпусти, — попросил Гилберт, но голос его, бархатный и звонкий, звучал неуверенно. — Совсем отпусти, дай мне уйти… — он перевернулся в объятиях и посмотрел на Брагинского. — Я не должен прятаться, когда судьба бросает мне вызов, я должен с доблестью его принять. — Тебя убьют. И это сделает не судьба, а люди, — твёрдо ответил господин. — Не глупи, ты просишь меня отпустить тебя на смерть. — Смерть и здесь меня настигнет, ты сам об этом только что говорил. Я не хочу, чтобы это произошло внезапно. Я хозяин своей жизни, а значит, мне решать, когда станет пора умереть. Рука короля ловко скользнула в чужой карман и вытащила связку ключей. Заполучив желаемое, вампир выбрался из объятий и ринулся к выходу, но был остановлен. Иван притянул Гилберта к себе и, крепко сцепив руки на его талии, накрыл поцелуем нежные губы. Ключи звучно упали на каменный пол. Господин целовал властно, настойчиво углубляя поцелуй и сильнее прижимая вампира к себе. Гилберт не стал сопротивляться и, поддавшись нахлынувшим чувствам, обвил руками шею дворянина, проник шальным языком в его рот и с дерзостью заглянул в глаза. Иван улыбнулся в поцелуй. Он ласково гладил талию, проникал рукой под тонкую одежду и едва касался кожи кончиками пальцев. Гилберт прикрыл глаза от наслаждения, сжимая плечи дворянина и зарываясь в русые волосы. Он прикусил губу Ивана, поймал языком сладкие капли крови и, облизнувшись, отстранился. — Ты укусил меня, — Брагинский не сводил с короля поблёскивающего, почти счастливого взгляда. — Я не буду извиняться. — И не нужно, — он поцеловал чужую руку и прижал ладонью к своей щеке. — Я знал, что не безразличен тебе. Спасибо, что это подтвердил. — Тем, кто знает, доказательства не нужны, — с дерзостью бросил Гилберт. — Лучше отпусти меня, Иван. Я ведь всё равно убегу, так в чём смысл отодвигать момент? — А к чему его торопить? — насмешливо отозвался Брагинский. — Если ты так уверен, что сможешь сбежать отсюда в любое время, то не торопись, позволь мне ещё немного насладиться твоим обществом. Пожалуйста, Гил. — Не называй меня так, мы не настолько близки. — Ты уверен? Он наклонился к приоткрытым губам с непреодолимым желанием снова их поцеловать. Гилберт затаил дыхание, не в силах двинуться с места и противиться собственным чувствам. Он подался вперёд, целуя Ивана и ласково его обнимая. В ответ Брагинский обнимал крепко, сильно прижимал тело вампира к себе. Будто боялся, отпустив своего любимого хотя бы на секунду, потерять его навсегда. Иван знал, что стоит им прекратить поцелуй, как Гилберт попросит вместе выбраться из этой безопасной темницы и устремиться прямо в полымя, в эпицентр людских волнений, безумия и страха. И тогда Иван согласится, понимая, что Байльшмидт продолжит настаивать на своём. Он отправится вместе с ним, но будет держать его как можно дальше от огня, уведёт в затерянные леса, по легендам значащиеся проклятыми. Люди побоятся последовать за ними, а дикие звери будут отстаивать свою территорию. Но волки менее опасны и свирепы, чем те, кто с факелами и оружием маршируют по городским улицам. От зверя можно укрыться, его можно приручить, а толпу чудовищ – никогда. — Иван, — тихо произнёс Гилберт, с мольбой в печальных глазах взглянув на дворянина. — Я знаю, пойдём, — он улыбнулся в ответ и, приобняв короля за талию, повёл его к выходу из уютного полумрака в трепещущий свет.