Квартальная бойня

      Поезд до Капитолия двигается с невероятными скоростями. Ты не успеваешь насладиться одним видом, как он сменяется другим, а затем и третьим.        Моргенштерн не затыкается ни на минуту, создается впечатление, что у капитолицев есть школы по надоеданию обычным людям, где учат болтать о неважных вещах без умолку. Он рассказывает о столице, о том какие там здания, люди, мода, о том, что нам там обязательно понравится. Знал бы он, как я уже ненавижу этот Капитолий, то вряд ли бы продолжал говорить.        Спустя какое-то время появляется и наш ментор. Он переоделся в рубашку и свободные штаны красного цвета, и он был без ботинок. Не поздоровавшись с нами, Алто уселся за стол, полный яств. Не только я, но и Уилл следил за его действиями. Ментор вальяжно откинулся на спинку стула, подогнул одну ногу под себя и с аппетитом накинулся на еду. За обе щеки молодой мужчина лет тридцати, как мне казалось, уплетал баранью ножку с рисом и булками.        — Чего вылупились? Ешьте, пока дают, — с набитым ртом сказал Алто.        Мы остались сидеть неподвижно, лишь коротко переглянулись. Закатив глаза, Алто отложил приборы, вытер губы рукавом своей рубашки и вновь откинулся на спинку стула.        — Даже аппетит пропал, — фыркнул он недовольно. — Если хотите выжить на Арене, запомните одну вещь, нужно питаться сейчас. Пока толстый сохнет, худой сдохнет. Ясно?        — Ты точно помочь нам решил? Или просто набить желудок и скататься в Капитолий? — язвительно замечаю я, ловя краем уха усмешку своего напарника. Пока что напарника.        — Мое дело дать вам советы, чтобы вы не сдохли в первые секунды, а не сюсюкаться с вами. И первый мой совет, это хорошенько поешьте и выспитесь. Вы выглядите как обглоданные собаками кости.        Мы не заметили как пропал Вилли, называть этого капитолийца по фамилии намного легче, чем каждый раз пытаться выговорить непонятный набор букв. Уильям принялся за еду, налегая без разбора на жирное, сладкое и на напитки, названия которых я слышала впервые. Не удивлюсь, если завтра ему будет плохо.        На столе присутствовало множество видов мяса, которые мы заготавливаем для Капитолия, но которые никогда не едим сами. Корейка, нежные говяжьи стейки, баранина, даже конина.        Алто провел нам небольшой экскурс по играм, в которых участвовал сам. Это были девятые игры, ему тогда едва исполнилось тринадцать лет. Арена из себя представляла руины, они напоминали своим видом тринадцатый дистрикт, точнее то, что осталось от него после Темных времен. Алто выиграл по счастливой случайности. Одно из зданий рухнуло прямо на него и еще одного трибута из четвертого. В живых остался маленький и компактный мальчик Алто Комб, забившийся между двумя огромными плитами.        — Что вы умеете? — он вдруг задал вопрос, после некоторого времени молчания.        Что я умею? В голове заметались мысли, но ни одна не была подходящей. Вышивать крестиком? Готовить суп из свиных шкурок? Родни говорил, что я должна прятаться и собирать растения, найти воду. Да, я неплохо разбираюсь в растениях, в школе я лучшая в этом, но одно дело отличать плоды ядовитых и неядовитых ягод на картинках, другое — на арене. Искать воду? Это нужно быть либо мастером своего дела, либо просто везунчиком. Ни к тому, ни к другому я не отношусь.        — Сомневаюсь, что мои умения помогут выжить. — Проговариваю, наспех засовывая свежайший хлеб в рот.        — Издеваешься? Да тебя выбрали только потому что ты самая сильная девчонка в десятом. — Возмутился Уильям, — Она умеет буквально все, даже свиней режет не моргая. У нас наконец-то есть шанс победить.       Я постоянно забываю о том, что работаю на скотобойне. Точнее, постоянно забываю, что приобретенные там навыки можно как-то использовать.        — Да? Только там будут люди, а не свиньи! — завожусь я, повышая тон. — Ты сам-то хорош! Я видела как ты дерешься в рукопашную, тебе равных нет. И ножи мечешь… — я запнулась, — метаешь лучше всех в школе.        — Стоп, стоп, стоп! — вмешивается Алто, понимая, что еще чуть-чуть и мы перейдем к демонстрации своих навыков, о которых рассказали друг другу сами. — Приберегите эту ярость для арены, у вас еще будет время убить друг друга. — Ментор садится обратно на стул. — А сейчас нужно определиться, как вы будете тренироваться, вместе или порознь.        — Раздельно, — не думая, отвечаю я, и вижу согласный кивок.        Мы точно не стали бы друзьями в дистрикте, теперь уж подавно.        Алто выдает что-то типа «хорошо» и отправляет нас по своим комнатам, готовиться к завтрашнему дню. До приезда в Капитолий осталось меньше суток. Уже завтра вечером мы прибудем в этот ненавистный мне город.        В своем купе переодеваюсь в учтиво предоставленные вещи, накидываю темно зеленую рубашку до колен и распускаю волосы. Ткань приятно касается тела, хочется полностью в неё закутаться и уснуть. Так и поступаю.        И снова Жатва, мое имя произносят с постамента, где-то раздается истошный крик. Это я сама кричу, кричу так сильно и долго, что глохну. Понадобилось много сил, чтобы проснуться и понять, это все уже произошло. На циферблате часов красуется два ночи, за окном мелькают высокие рощи деревьев. Мы проезжаем седьмой дистрикт.        Уснуть удалось, когда начало светать, либо это так светили приборы в пятом дистрикте. Мы слишком быстро миновали шестой, я даже не успела его толком разглядеть.       И вновь я вижу лицо Родни, который говорит мне идти к сцене. Меня облепляют миротворцы, я шагаю смиренно, и только у самого постамента вижу Вилли с окровавленным топором в руках. Он улыбается мне, так как я победитель квартальной бойни. Поднимаюсь на сцену и обнаруживаю, что стою на куче из тел. Выхватываю лишь одно знакомое лицо, это Уилл. Толпа ликует, а я снова кричу и просыпаюсь. На душе мерзко.        Уже светло. Вся постель промокла и собралась в одном углу, рубашка на мне тоже мокрая. Спешу принять душ и переодеться. В вагоне-ресторане уже все собрались. Никто не обратил внимания на мое появление, это к лучшему. Одна мысль о том, что мое возвращение домой стоит двадцати трех жизней, заставляет меня дрожать.        — Сегодня мы приезжаем в Капитолий. Так как Жатва закончилась только вчера в самом последнем из дистриктов, то вам, мои трибуты, дано немного больше времени, чтобы насладиться нашей чудной столицей! — с особым любовным воркованием протягивает Вилли.        Пока капитолиец рассказывает о фонтанах, скульптурах, дворцах и различных вещах, что успело надоесть за первый день в поезде, Алто подсовывает мне еду под нос, намекая, что не мешало бы подкрепиться. Приходится есть через не хочу, другого выхода у меня нет.        Сегодня ментор рассказывает общие основы, которые мы оба с Уиллом должны знать. Нам нужно нравиться зрителям, нужно искать воду и ночлег. Он делится всевозможными способами добычи огня, вплоть до стучания двумя камнями друг о друга.        После завтрака наступает время индивидуальных тренировок, Уилл начинает первым, а я скрываюсь в конце поезда. Там тише всего, и окна начинаются от потолка, что видно небо. Мы проезжаем огромные озера и море, только что миновали четвертый, что славится своим рыбным промыслом.        Невольно задумываюсь, что хотела бы жить здесь, рыбачить и плавать. Дома особо не поплаваешь, только изредка мы с отцом и Стенли ходили к водонапорной башне, которая находилась рядом с искусственным озером. Там-то худо-бедно мы научились держаться на воде. Надеюсь, арена будет не водная, иначе утону, не успев с платформы сойти.        Ближе к обеду ко мне приходит Алто, нарушая спокойствие, которое я искала уже много лет. Пройдя все стадии начиная от отрицания, я пришла к смирению с собственной участью. Выбрана на игры не просто так, я должна показать, что десятый дистрикт не слабое звено в этой пищевой цепи Панема. Кажется, поставила только что себе цель, достижение которой за гранью.        — Так ты работаешь на скотобойне? — Алто присаживается в кресло напротив и пристально смотрит на меня, дожидаясь ответа.        — Работала.        — Это хорошо, очень хорошо. — Недоуменно гляжу на него, ведь был бы у меня выбор, я бы ни за что не стала убивать невинных животных. Ментор замечает мой взгляд и старается тут же пояснить свои слова. — Уверен, тебе удастся продержаться на арене больше часа. Ты и так уже запомнилась капитолийцам, уверен. Кстати, почему ты захотела назвать имя?        — У меня был личный мотив, — коротко отвечаю. — Ну что, чему научишь меня?        Ментор улыбается.        — Рукопашному бою. Вставай и бей меня.        Мужчина встал в стойку, прикрыв кулаками лицо. Я попыталась повторить за ним. Первая тренировка началась. Мое сосредоточенное лицо видимо было смешным, раз Алто улыбался. Подавшись корпусом вперед, вытянула кулак прямо в лицо ментору, но он легко уклонился и ударил меня в поддых.        — Первое и самое главное правило, не дай выбить из тебя воздух, — он резко обошел меня и схватил за шею, заблокировав мою голову обхватом. — Ты мертва. Еще раз!        Мы повторяли этот «танец страсти» до тех пор, пока у меня не стали получаться хотя бы элементарные движения. Это было трудно, поезд как никак все же покачивает, нужно прилагать больше усилий, чтобы удержать равновесие. Я начинала злиться, иногда рычала, что вызывало у моего ментора только смех. Мы закончили, когда на горизонте появился Капитолий с его огромными зданиями различной формы.        — Вот и он! — Провозглашает откуда-то возникший Вилли.        Нас встречает толпа на перроне, они машут и улыбаются. Они, капитолийцы, все вычурно одетые, кто-то в платках на голове, на высоченных каблуках и с длиннющими ресницами. У кого-то очень густые усы и брови, заплетенные в косы, у некоторых дыры в мочках ушей с огромными кольцами. Пестрота красок, буйство образов кружили голову, но отвращение к ним всем никуда не улетучилось.        Уильям стоял и просто смотрел на меня, а я хотела убежать и закрыться в своем купе. Все эти люди представляются мне хуже животных. Им нравится смотреть на то, как умирают дети. Они восхищаются убийцами, которые вернулись домой. Они требуют зрелищ.        И вся эта мерзость и грязь человеческих душ переплетается во мне с восхищением, ибо архитектура, действительно, не может не поражать. Мы спускаемся на перрон, нас встречают оглушительными криками и улыбками. Некоторые даже пытаются коснуться меня, от чего я шарахаюсь, словно током пришибленная.        Нас сажают в машину более просторную, чем в десятом. Наш проводник капитолиец снова болтает без остановки, но все в нашей компании уже научились его не слушать. Одно только вылавливаю из всего мусора, им сказанного, у нас будет неделя: парад трибутов, тренировки, затем смотр, интервью и сами игры. Времени с каждым днем становится меньше.        Совсем скоро двадцать три трибута умрут.