Над Атлантическим океаном не поют соловьи

      С самого начала это задание можно было охарактеризовать как утомительно-унизительное. В своей нерезультативности и бесполезности простаивания на европейских аэродромах доводили Старскрима до белого каления. Его выводила из себя краска, которой его истинные цвета закрасили для прикрытия, раздражали до ужаса людишки, постоянно копошащиеся вокруг назойливыми паразитами и норовящие забраться внутрь, но до настоящей ломоты в процессоре доводило долгое, очень долгое пребывание в ангарах, на взлетных площадках или на палубах авианосцев, разумеется "в маскировке". Что означало необходимость постоянного пребывания в альтформе и молчания. И соседствование с людьми. Иногда Старскрим был почти уверен, что лорд Мегатрон выдал ему это задание исключительно из соображений вредности и с какими-то воспитательными целями.       Причиной же таким мытарствам были непроверенные данные о совместной работе автоботов и человеческих ученых в сфере воздухоплавания. Работе не военного назначения, но проводящейся под защитой военных. Однако, действовать напрямую было совершенно нельзя, из-за чего и вынужден был заместитель Мегатрона мотаться по всем авиабазам, каждый раз не приближаясь к цели ни на микрон. Только редкие перелеты и перегоны вносили крупицу разнообразия - слишком долгие, слишком медленные, слишком контролируемые людьми. Конечно, назначал перелеты Старскрим себе по возможности сам, взламывая базы данных,но и здесь следовало соблюдать осторожность. В конце концов, не ровен час, а надежные кибертронские механизмы просто забьются бесчисленными слоями земных красок. Ну и конечно, несмотря на возможность невозбранно переписывать липовые приказы о переводе одного конкретного истребителя из части в часть, все же стоило лишний раз не мелькать.       Сегодняшний же перегон был назначен человеческим командованием и по счастливой случайности совпадал с местом назначения. Однако ощущение счастья продлилось недолго. Когда стало известно, что пилотировать аэрокомандующего десептиконов будет человек. Старскрим всегда для этих целей использовал голограмму пилота, чуть редактируя только форменную одежду на ней. Во всех перелетах, за управлением истребителем сидел, легко вписываемый во все документации и так же легко оттуда стираемый - Джон Гвяздак, американо-польского происхождения британец-француз-испанец-немец-грек-чех... в общем, гражданин любой национальности, какой требовался.       Какого же было удивление и растерянность десептикона, когда он услышал, как на разводе было объявлено о печальной гибели превосходного пилота и верного товарища, любящего защитника своей родины Джона Гвяздака от удушья в следствии проглатывания алюминиевой ложки. Старскрим не знал, подвели ли его аудиодатчики или это людская бюрократия выкинула такое коленце - ведь голограмма пилота им вообще ни на какие кормежки не водилась и тем более не умирала подавившись, невесть откуда взявшейся, алюминиевой ложкой. Но к истребителю уже вели назначенного из местных пилота, и прописывать нового подставного служащего в базу не было времени...       Пилот - женщина, к которой обращались вроде как "Мэри", и с неожиданным для этой местности американским акцентом занесла в почти стерильную до этого момента кабину весенний воздух и пыль с ботинок. На кресло был брошен вес человеческого тела, зазвякали и заклацали ремни, аккуратные кудряшки исчезли под шлемом. Свет от включившихся приборов показал именную нашивку на форме. Имя, кстати, оказалось не Мэри, так как вышито было "А. Эрхарт".       Это несоответствие, казалось, что-то шевельнуло, в мыслительных процессах заместителя Мегатрона, но было расценено как несущественное. Тем более, что никаких больше сомнений пилот не вызвала - вынужденный отдать почти полное управление полетом истребитель был приятно удивлен квалификацией человека. К тому же, вела себя эта Мэри или не Мэри очень прилично, в отличие от пилотов мужчин на определенной высоте начинавших демонстрировать неприятные особенности своей физиологии.       Сомнение закрались когда они стали отклоняться от курса. И расцвели пышным цветом, когда Старскрим понял, что вернуться к правильному он не в состоянии. Система управления его не слушалась. Совсем.       Десептикон испытал глубокий шок от того, что его буквально пилотируют. Что это? Сбой его систем? Происки автоботов? Человеческие разработки? А тем временем они покинули материк и летели над территориальными водами. Да что за шлак? Мысли в процессоре десептикона судорожно обрабатывались - тут уже не до маскировки...       Оставался еще вариант - попытаться ударить женщину током и вернуть себе управление. И вернуться уже на изначальный курс - не херить же всю миссию из-за этой странности. Что Старскрим и собирался сделать, подведя по спинке кресла кабель к открытому участку шеи пилота, когда та, вдруг, перехватила провод и заговорила: - Нет, в Старой Англии нас не ждут, мы летим в Атлантический океан.       И вот тут ударило током уже десептикона, когда он наконец вспомнил, где уже встречал имя Амелии Мэри Эрхарт - пионера авиации, первой человеческой женщины, перелетевшей Атлантический океан, потерявшейся в Тихом... - Т ы не можешь б ы т ь! Людишки столько не живут!       Голос Старскрима, еще более скрипучий и нервный, прорезал гудение двигателя. За золотистым стеклом таяли на редких облаках розовые рефлексы. Солнце село прямо в волны. - Конечно. Не живут.       Пилот кивнула и отпустила удерживаемый кабель, а затем дико побелела лицом, черты заострились, тёмными провалами углубились глазницы. Одновременно с этим почернела и форма. Десептикон с отвращением и ужасом наблюдал, как, вопреки логике, женщина на его кресле превращается в обряженное в черный скелет. - Ты еще кто? Убирайся из меня!       Исполненный неясных чувств десептикон снова заголосил. Незваная гостья улыбнулась, как может улыбаться только череп без всякой плоти: - Я - Смерть. Мне просто была нужна маска. Мне могут быть симпатичны люди. И я никуда не уйду, нам ведь нужно поговорить...       Костяные пальцы прошлись по приборной доске, и Старскриму показалось что он выблюет свой топливный насос. - Смерть? Ты не похожа на Мортилуса! Что тебе от меня нужно?       Смерть без воздуха вздохнула: - Ну конечно не похожа, я человеческая Смерть и не имею к твоему народу никакого отношения. Как и Мортилус не имеет никакого отношения к людям. Однако ты изменил порядок вещей. Ты же не из этого мира, ты привык дезактивировать, так чего взял на себя наглость прервать жизнь, у б и в?       То, как протянула последнее слово неясная мистическая сущность, окончательно вывело Старскрима из состояния какого бы то ни было равновесия. Пока Смерть говорила, десептикон искал хоть какую-то информацию о этой личности в своих архивах знаний о человеческой культуре.       Однако, проще было найти рецепт, как обдурить Дьявола и избежать гнева Божьего, чем найти способа избежать Смерти. Вроде как смерть свою личную можно было изловить и держать взаперти, и еще вроде помогало пение соловья, которого над океаном не сыщешь... Но вот она сидит пойманная - улыбается и явно является хозяйкой положения - пока что все попытки истребителя вернуть себе контроль над корпусом были безуспешны. Он уже откровенно паниковал: - Я никого не убивал! Ту мелкую человеческую козявку спас от затопления автохлам! Заваленных снегом людишек откопали они же... И во время сбора и эксплуатации генератора ни один холоп не пострадал... - Нет, ты убил. Убил человека.       Перебила Старскрима Смерть и пояснила: - Доктор Аркевиль. Помнишь такого? - Что? Он?! Пф, да я спас его никчемную жизнь, когда... - Когда превратил его в киборга, даже не задумавшись о том, что у твоего подопытного может быть аллергия на титан. - О.       Старскрим замолчал - целью десептиконов никогда не был геноцид человеческого племени. Исключительно заимствование всех ресурсов, включая все жизненно необходимые - да. Но прямое убийство... Гостья кивнула белым черепом: - Да. Он умер от воспаления мозга на фоне аллергической реакции. Конечно, ты не ожидал такого исхода. Но учти - это считается. Ты д е з а к т и в и р о в а л человека, Старскрим, и теперь ты должен у м е р е т ь.       Вот так вот просто. Свет потух, не взошли еще звезды, черно-зеленым мерцал океан. Ветер с него студил выступивший липкий хладагент по корпусу истребителя. Искра Старскрима сжалась в ужасе и запульсировала, затревожилась в своей камере. А Смерть опять повела пальцами-костяшками по приборам, оставляя после себя холод - неправильный, гадкий, не имеющий ничего общего с тем, что истолкован в учебниках физики - Нет.       Если бы Старскрим мог, он бы сложил лазуревые пальцы в жесте мольбы. Вокалайзер десептикона замодулировал привычные жалкие пресмыкательства. - Нет, пожалуйста. Ты же не убьешь меня... Нет... - Да не убью я тебя!       Стукнула строго костяшкой по стеклу мономентра и нахмурилась Смерть. - Я вообще никого не убиваю... Я отвечаю за немного иные процессы Исхода. Тебя дезактивирует, и даже не сегодня и не завтра кто-то другой - твой враг, или может друг, не важно. Важно вот что - когда тебя дезактивируют - ты у м р е ш ь по-человечески. - Я... Ч т о? - Ты умрешь смертью, что была положена доктору Аркевилю, так как мы записали ему твою. Смерть - а не обстоятельства, аллергии на титан у тебя не будет. Но ты нарушил Смертельное Равновесие, и ты обязан его восстановить. - Подожди! Я что, попаду в Рай или Ад? Или реинкарнирую? Что вообще значит у м е р е т ь человеческой смертью? - Или станешь Духом-предком? Вариантов много. Увидишь... - Что?! Подожди!       Но улыбнувшись своей белозубой жуткой улыбкой еще раз, Смерть вместе со своими одеяниями обратилась в белый туман, что тут же разлился молоком по кабине, просачиваясь в щели и затягиваясь в вентиляцию. Старскрим завопил от ужаса и отвращения, и, вернув себе контроль над альтформой, выжал максимальную скорость - чтобы противный ледяной туман прошел сквозь его корпус быстрее.       На небе, вроде как совершенно из неоткуда появившись, висела большая приятно-желтоватая луна, похожая на софит для ловли самолетов. Старскрим, налив на все, летел в Новый Свет, на десептиконскую базу. Не страшно было даже получить нагоняй за невыполненную покуда миссию от Мегатрона. Шлак, после некоторых вещей просто необходима передышка.       И все же - к а к э т о?