Больше, чем отец

      Всю неделю пребывания мужчины в командировке, что он, что Сиэль — провели в раздумьях. Хоть их думы и отличались, но в итоге все сводилось к одному вопросу. Какое будущее их ждет?       Но если большая часть времени Себастьяна была занята работой, то Сиэль страдал и мучился все дни. Он забросил школу на эту неделю и впал в депрессию. Сиэль часто корил себя за тот поцелуй, но в то же время он был счастлив, что сделал это. Если мысли Сиэля не были заняты раздумьями на тему «как вести себя с Себастьяном?», то парень думал о том поцелуе, мечтал, что сможет вот так просто целовать Михаэлиса, и знать, что он не против.       По мнению Сиэля, это были лишь мечты. На самом деле, Себастьян мечтал о том же самом. Он долго мучился, корил себя за то, что дрочил, подумать только, на сына. Мужчина перебрал сто и один вариант, как с этим бороться. Но, увы и ах, от судьбы, как видно, не уйдешь. В итоге Себастьян принял свою любовь к Сиэлю и абсолютно точно решил серьезно поговорить с парнем по приезду.

***

      Вот и прошла мучительная неделя, и Себастьян вернулся домой. Встречать его никто не вышел, хотя странного тут не ничего. Сиэль еще утром, увидев дату и вспомнив, что именно сегодня должен прилететь его отец, он ушёл из дома, чтобы не видеть его подольше. Он хотел с ним поговорить, но юноша боялся и не знал, как начать разговор, потому приходилось избегать.       Себастьян же думал, что парень в школе, потому без задних мыслей пошел в долгожданный душ, а после водных процедур завалился спать.       Ближе к вечеру домой пришел и Сиэль. Парень увидел чемодан отца и быстро убежал в свою комнату. В доме вновь наступила гробовая тишина.       И продолжалась тишина до тех пор, пока не проснулся Себастьян и не пошел на кухню. По дороге тот заглянул в комнату к сыну, но тот не удостоил его своим вниманием. Тяжело вздохнув, мужчина поплёлся на кухню.       За всю неделю он очень соскучился по домашней еде. Но, раз он не нашел на кухне признаков нормальной еды, значит, Сиэль за время отсутствия мужчины не ел нормальной еды.       Пока Себастьян изучал содержимое холодильника, к нему подошел Сиэль. Алкоголь явно стал очень близким спутником юноши, судя по тому, как от него несёт именно алкоголем. — Привет. Нам надо поговорить, — решительно сказал Сиэль и внимательно посмотрел на отца. — Согласен, — Себастьян обреченно вздохнул. — Но пить для этого было совсем не обязательно. — Ошибаешься. Я хочу поговорить про… — Тот поцелуй и наши дальнейшие отношения? — мужчина видел, как тяжело Сиэлю и поэтому сам решил озвучить тему разговора. — Если да, то я тебя внимательно слушаю, — сердце Сиэля тут же ушло в пятки, а сам он растерял всю уверенность, и даже хмель в голове не делала смелее, как-то бывает обычно.       В эту минуту у него в голове всплыл один из возможных итогов этого разговора. А именно тот, где Себастьян отправляет Сиэля обратно в приют со словами: «Я тебя ненавижу». — Я…я… это… Пап… Себа… Себастьян, — Сиэль, как и ожидалось, мялся и опускал голову всё ниже, говоря тише. — Я люблю тебя и хочу, н-но… но… я н-не буду больше так делать и вообще показывать чувства в твою сторону. Т-тольк-ко… — глаза ощутимо защипало от слёз. — Т-только не бросай меня! П-пожалуйста, не отправляй обратно в приют! — последнюю фразу мальчик выкрикнул и слёзы, до того хоть как-то сдерживаемые, полились нескончаемым градом.       Он осел на пол, обнимая свои колени руками и тихо шепча «пожалуйста», слишком мило тихонько шмыгая носиком.       Себастьян, такой исход ожидавший в последнюю очередь, впал в шок, но увидев слёзы мальчика, быстро упал на колени и обнял парня. Мужчина поднял юношу на руки, отнёс в гостиную, усаживаясь на диван и устраивая Сиэля на своих коленях. Он крепко прижал мальчика к себе и начал слегка покачиваться, будто успокаивает маленького ребенка, которому приснился кошмар. — Тихо, солнышко, все хорошо. Я от тебя никогда и ни за что не откажусь. Милый, я тоже тебя люблю и хочу. Прости, что я сбежал. Я испугался, но сейчас все хорошо, — Себастьян очень нежно переплёл с Сиэлем пальцы, покрывая поцелуями его лицо, пока тот окончательно не успокоился. — П-правда? Ты не сердишься? — в больших глазах плескалась надежда, на что мужчина отрицательно помотал головой, тут же видя в тех самых глазах счастье.       Парень потянулся за поцелуем, но быстро отдернул себя. Себастьян же, тепло улыбаясь, сам поцеловал сына. Целовал он по-настоящему, с языком. Не простой чмок, или же что-то наоборот, слишком пошлое. Всё было так нежно, но неистово. Себастьян целовал так, что у Сиэля закружилась голова.       Они были счастливы.

Но это ведь только начало их истории…