Он не такой, как мне казалось.

Ехали мы в тишине. Никому говорить было нечего. Марк держал мою руку в своей, а моя голова покоилась на его плече. Водитель редко поглядывал на нас в зеркало заднего вида. За окном проносились темные картинки, прохожие, машины, фонари, вывески. До дома мы доехали быстро. Марк заплатил водителю, помог мне выйти из машины. На улице шел снег, одинокие пушистые снежинки падали с неба на землю, урывая ту белым покрывалом. Как только мы открыли дверь, к нам выбежал Маркушка, радостно лая. Он так скучает, когда мы уходим. Марк погладил пса по пушистой шерсти, пропуская нас с ним вперед, а уже потом зашел следом. - Лиз, вот скажи мне, - начал Марк, - почему именно к тебе? - Что ко мне? – я не сразу поняла, о чем говорит парень. Но потом до меня дошел его посыл. – Я не знаю, Марк! Сама часто задаюсь этим вопросом. – я пожала плечами. Хорошее настроение, которое было последние несколько часов растворилось в ничем. Надеюсь, виновнику сего крепко достанется, ибо он уже конкретно заколебал. Мы уже практически протрезвели, вся игривость, даже желание пропали. - Ты же ведь его не выберешь? – этот вопрос меня обескуражил. Как вообще Марк может такое думать? Как? - Нет, конечно! – слишком эмоционально отвечаю я. – Как вообще хоть тебе такая мысль в твою светлую головушку пришла?! – я подошла к парню, теребя того за волосы. Маркул улыбнулся, усаживая к себе на колени. - Дурак, признаю! - Вот именно! – отвечаю я, обнимая парня за шею, и целую того. Руки Марка опускаются на мою талию, а потом еще ниже. - Мне понравилось с тобой выступать! – Марк пошло улыбнулся. Я что-то там говорила, что игривость и желание пропали, ошибалась я. Вот они. Тут. Все на месте. В его глазах вижу знакомые искорки, и эту улыбка не сходит с лица. Марк переносит меня на диван в зал, по пути освобождая от худи. Но только мы успели сесть на диван, точнее, успел сесть Марк, удерживая меня на руках, к нам прибежал Маркушка, усердно врываясь между нашими телами. Пес как будто говорил: «Хватит, кролики! Обратите внимания на меня!» . Смех не заставил себя ждать. Вихрь пушистой шерсти просто обрушился на нас, валя обоих на диван, и подвергая «ужасным пыткам», в виде зализывания нас до смерти. Вообще самое прекрасное – это видеть любимого и родного человека счастливым и радостным, что я сейчас и наблюдала, выбравшись из этого балагана. Марк смеялся и радовался, словно ребенок, вызывая у меня одно лишь умиление. - Вы такие смешные! – говорю я, не скрывая уже смеха. - Слышал, Маркушка, мы смешные! – отвечает, улыбаясь, Марк. – Сейчас мы тебе покажем! – парень резко хватает меня за руку, притягивая к ним, теперь Маркушка начинает играть со мной. – Ты вроде щекотки боишься! – со злостной ухмылкой на лице произносит парень. - Не, не, не! – говорю я, пытаясь снова выбраться из этого балагана, но мне не удается, Марк начинает меня щекотать. Смеюсь заливисто, громко, ерзаю на диване, хоть как-то стараюсь избежать своей маленькой пытки, но никак. – Мааарк, хватит! – уже умоляюще произношу я потому, что живот и щеки уже болят от беспрестанного смеха. И он, наконец, прекращает. - Маркушка, стоп! – пес тоже резко успокаивается, усаживаясь рядом, и высовывает язык, тяжело и часто дыша. Всегда удивлялась, как Марк так легко с ним находит общий язык. Пес у нас, конечно, умный, но при этом, если я ему что-то говорю, то надо повторить несколько раз, чтобы он понял, а тут Марк - сказал один раз и все. Мужчины, что сказать. Спать мы уходим с прекрасным настроением. Маркушка укладывается в ноги, а я в объятия Марка. Утро выходного дня наступает около 10 часов. В комнату пробиваются лучики осеннего солнца. Подмечаю, что на улице очень светло и ярко. В ногах чувствую уже привычную тяжесть, источник которой мирно спит, тихо посапывая. Марк тоже спит, по-хозяйски размещая руку у меня на талии. Вставать совершенно не хочется, но надо. Утренние процедуры занимают совсем мало времени, в отличие от завтрака, на который уходит чуть ли не целый час. Забывшись под музыку, я расхаживала, пританцовывая, по кухне, в ушах звучал трек Мирона и Porchy – flashback. По своей привычке Марк решил появиться рядом самым неожиданным образом, притягивая к себе и целуя в шею. Естественно, все, что было у меня в руках в этот момент, оказалось на полу. - Доброе утро! - как будто ничего не случилось, произносит парень. «Ничего и не случилось, дурья твоя башка!» - спешит проинформировать меня мой мозг. - Доброе! – отзываюсь я, ближе подаваясь под ласки парня. Марк разворачивает меня к себе лицом, предоставляя моему вниманию самое милое зрелище – родной, домашний ОН. Парень снова меня целует, но уже в губы, и настойчиво. Я бы с удовольствием продолжила сие действие, но это грозит нам подгоревшими блинчиками. Поэтому, как мне бы того и не хотелось, аккуратно выбираюсь из его объятий, за что ловлю на себе недовольный взгляд и шлепок по попе. - Наказывать ведь скоро начну, обломщица! – шутливо произносит Марк. - Вообще я не против, знаешь ли, но я не думаю, что ты будешь есть подгоревшие блинчики! – говорю я, по-детски, показывая ему язык. Марк смеется на мое такое поведение. Это ведь так по-взрослому, показать язык в разговоре. - Пойду пока тогда с Маркушкой погуляю, пока ты тут хозяйничаешь! И прекращай так попой вилять соблазнительно, а то меня даже подгоревшие блинчики не остановят! – теперь смеюсь я. Марк с нашим псом покидают дом, а я остаюсь у плиты, продолжая заниматься своим делом. Через минут 20 все уже готово, а на стол уже накрыто. Иду к двери, чтобы позвать этих двоих в дом. Но как только ее открываю, то не могу оторваться от любования своими мальчиками. Марк сейчас убегает от веселого пса, который без проблем его догоняет и валит в сугроб. Оба белые в снегу, а еще ведь только начало ноября. Снег мокрыми комками прилипает к пальто парня и к шерсти пса. Все же холод на улице дает о себе знать, дрожь пробирает все тело. - Хей, бездельники, давайте-ка в дом! – кричу я, на что оба реагируют. Разворачиваюсь и уже захожу внутрь, как мне в плечо попадает снежный комок. Оборачиваюсь. Марк смеется в голос. Реально детство в одном месте заиграло, честно слово. Прожигаю его взглядом а-ля «Мстя моя будет страшна». – Мстить ведь буду долго, милый! – говорю я. Марк мило улыбается, направляясь к дому. Маркушка уже проскочил внутрь, успешно стряхнув весь намокший снег внутри. Теперь еще и в доме лужи. - Вообще, это я мстить начал, за обломы! – Марк наклоняется ближе, - Помнишь? – целует-кусает в губы. И уже собирается войти в дом. - Неа.. – тяну я, удерживая того за руку. – Одного снеговичка в доме хватит! – говорю я, указывая на довольного пса, который уже лакает воду из своей миски. Марк понимает меня, начиная отряхивать свое пальто от снега, а я ему помогаю. Завтрак проходит идеально, спокойно, по-домашнему. В общем, уютно, чему я несказанно радуюсь. Ведь давно такого не испытывала. Все проблемы, заботы улетучиваются. Есть он, есть я, есть Маркушка, есть МЫ. Дома в такую прекрасную погоду сидеть не хочется, поэтому мы решаем погулять. На улице не холодно, во дворе все белое. Ехать никуда не хочется, поэтому прогулка ограничивается нашей территорией. Липкий снег, прохладный, относительно свежий воздух – идеальная погода. Сразу вольно невольно приходит какое-то праздничное настроение и детские воспоминания. В купе с этими приятными воспоминаниями, нахождение сейчас Марка рядом дает какое-то нереальное чувство, которое даже не описать. Но, это определенно нечто очень приятное. Все наше действо начинается с лепки снеговика, мы вместе катает снежные шары, Марк поднимает их, чтобы мне не пришлось. Выравниваем поверхности, формируя идеальную круглую форму. Веселимся, как дети. Маркушка оставляет свою лепту, в виде отпечатка лап на среднем шаре. Формируем голову снеговику, осталось только сделать ему лицо. Пока Марк ищет в гараже ненужное ведро, я убегаю домой за морковкой, по пути захватываю резинку для волос, на которой много красных и черных стеклянных камней, которые идеально подойдут для глаз и рта. Возвращаюсь я уже второй, потому что Марк старательно не дает псу уронить наше творение. - Маркушка, нельзя ронять снеговика! – машу псу рукой. Тем временем формируем с Марком лицо снеговику, получается довольно мило. - А шарф где? – спрашивает Марк. - Вот, черт! Его я дома забыла, не хочу опять идти. Давай мой навяжем? – я уже снимаю свой шарф, но парень меня останавливает, говоря, что не хватало ему, чтобы я заболела. Хмурюсь, и делаю по-своему. - Ты в кого такая упрямая, Богданова? – Марк недоволен, поэтому завязывает на моей шее свой шарф. До дома и 5 минут идти не надо, но нам лень. - В папу! – отвечаю я. – Ты вот тоже, как я посмотрю! – складываю руки на груди и смотрю на Марка, а он лишь улыбается. «Сейчас я ему покажу». Резко наклоняюсь, делаю снежный шарик, который летит прямо в цель, а именно в грудь парню, который тоже наклоняется, чтобы сделать шарик и кинуть тот в меня. Вот представьте, двое взрослых 24-летних молодых людей, носятся по улице, кидая друг в друга снежные шары. А за нами носиться наш хаски. Дико смеемся, попадая друг в друга снегом. Уже с ног до головы промокли, в липких комочках снега на верхней одежде, но счастливые. Напоследок Марк решает окунуть меня в сугробе, которых как таковых нет, но все же снега прилично нападало. Но не тут-то было, его роняю я, а Марк утягивает меня за собой. Оказываюсь на парне сверху, Марк проницательно смотрит мне в глаза, проводит ладонью по лицу. Сама наклоняюсь за поцелуем, который так и просится в продолжение наших действий. Как только целую его, Марк опрокидывает меня на снег, оказываясь сверху, и ухмыляется. Негодник. - А все равно я победил! – говорит он, нежно целуя меня в красный от холода нос. Хорошо, я согласна быть побежденной. - Это надо запечатлеть! - Марк достает из внутреннего кармана пальто телефон, включает переднюю камеру и делает селфи, когда он победно сидит на мне, поваленной на белую от снега землю, а я строю мордочку совершенно огорченного проигравшего. После это делаем еще пару фотографий со снеговиком и уже все вместе. - Не смей это никуда выкладывать, понял? – угрожающе машу Марку указательным пальцем, когда мы уже оказывается дома в тепле. -Поздно, зай! – улыбается он. Вот же ведь! После такого бурного активного отдыха желудок просит кушать, а готовить совершенно лень, поэтому мы заказывает пиццу. Доставка приезжает очень быстро и неожиданно, как и незваные, но желанные гости в лице Мирона и Назара, которые очень хотят проверить, как мы. - Вы, бля, как дети малые, серьезно! – произносит Мирон, проверяя ленту в инстаграме, натыкаясь на наши фотографии, которые Марк поспешил туда выложить. - Ага, милые такие! – добавляет Назар. - Вот видишь, а ты выкладывать не хотела! – говорит Марк, прижимая меня к себе. Хрен с ним, все равно ведь выложил уже. Кому надо, тот увидел, так что уже пофиг. Сидим с ребятами, поглощая пиццу и алкоголь, без которого их посиделки не обходятся. - Что вы с Поднебесниковым сделали? – не знаю почему, но просто интересно. Ловлю на себе заинтересованный взгляд Марка. - А тебе какая разница? – спрашивает он. - Интересно! Да, блин, хочу узнать, сильно ли он получил! Вот! Надеюсь, сильно! – парни нас не прерывают. - Я уж подумал, что ты его жалеть собралась! – за что получает легкий подзатыльник. Не, ну а что он такую чушь несет. - Поднебесников получил знатно! – отзывается Назар, явно с удовольствием вспоминая вчерашний вечер. - Марк, а ты чушь не неси! – говорит Мир, прерывая друга. – С какого хера Лиза будет этот кусок дерьма жалеть? – вот, здравомыслящий человек сидит. – Сорян, Назар! – парень кивает, и продолжает свой рассказ. - Вы как ушли, мы его отвели на улицу, на задний двор. Он пытался что-то там сказать типа «Хер и вы вмешиваетесь! Не ваше дело!». Тут Мирон вскипел, да собственно как и все. Тебя обижать нельзя! Вот, и получил знатно, нос ты ему и без нас сломала, как и два пальца, а мы еще до кучи мордочку его попортили, синяков с десяток оставили. В общем, здорово ему досталось! – заканчивает Назар, отпивая из своего стакана. Надеюсь, ему и, правда, хорошо досталось, и он больше не появиться в нашей жизни.