Секрет, который не удалось скрыть

      Игги       Игги с самого начала кажется, что дело тут нечисто. Йен ведёт себя совершенно нетипичным образом. Он не похож ни на одного из тех парней, которые обычно увиваются за Мэнди. Во-первых, он, очевидно, совершенно не боится как самого Игги, так и всех остальных его братьев. Во-вторых, он и в самом деле просто тусуется с Мэнди в пределах всеобщей видимости, а не прокрадывается тайком из прихожей прямиком в её комнату, чтобы тут же запустить руки под юбку его младшей сестрёнки. Вместо этого Игги часто застаёт их сидящими за кухонным столом, где они делают свою домашнюю работу. Или же они смотрят какой-то фильм по телевизору, устроившись на диване в гостиной. А иногда они готовят грёбаные пирожные у них на кухне.       Выпечка, к слову, выходит очень даже вкусной. А ещё, как оказалось, эти двое добавляют туда марихуану, что и делает эти пирожные просто фантастическими.       Мэнди иногда сидит, закинув ноги Йену на колени, или откидывается спиной ему на плечо, но точно также она сидит и с Микки. Йен не кладёт ей руки на бёдра, на плечи, не пытается тайком незаметно коснуться её груди. Игги много чего замечает, знаете ли. Люди считают его недалёким, но наблюдательности у него не отнять. Он смотрит на то, как Йен и Мэнди вместе смеются над чем-то, играют в видеоигры, кривляются друг перед другом, разговаривая разными голосами. Они никогда не целуются, редко держатся за руки, а когда они оказываются в комнате Мэнди, то зачастую просто слушают там музыку.       Йен никогда не смотрит на неё украдкой. А вот с кого он глаз не сводит, так это с Микки.       Сначала Игги принимает это за банальный испуг или опасение. Он думает, что после всего того дерьма, которое Микки вытворял в магазине у Кэша, Йен всё ещё побаивается его. Как-то раз он замечает всю троицу, сидящую на диване. Йен зажат между Мэнди и Микки и выглядит он при этом весьма и весьма расслабленным, словно для него в порядке вещей вот так проводить время, то и дело уворачиваясь от попадающих ему по рёбрам локтей, когда брат с сестрой увлечённо размахивают руками, нажимая на кнопки своих джойстиков.       Игги качает головой и двигается дальше по своим делам. Краем глаза он успевает заметить, как Йен покосился на Микки и улыбнулся. Слегка так, еле заметно улыбнулся дурацкой кособокой улыбочкой. Игги не стал долго над этим размышлять, но определённые вопросы у него остались.

***

      – Почему мы больше не охотимся за Галлагером? Я думал, что ты хочешь его на фарш пустить.       – Я передумал.       – Но ты же говорил…       – Я много чего говорю. Забей, блядь, на эту тему и давай уже сваливать отсюда. – Микки опускает окно и зажигает сигарету, оглядываясь на здание, из которого он только что вышел. – Я и так до хера и больше времени провёл в этой дыре.       – Тогда, может быть, тебе не стоило драться с тем копом?       – Ты что, свиней этих теперь защищаешь? Заткнись и езжай.       – Ладно, расслабься.

***

      – Какого хуя с тобой случилось? – спрашивает Игги, замечая состояние Микки. Лицо его брата всё в крови, а пятна, в хаотичном порядке расположенные на теле, уже начинают наливаться синевой. Губы его упрямо поджаты, а опухшее лицо выражает недовольство.       – Господи боже, Микки, – воскликнула Мэнди, проходя мимо Игги, чтобы поближе взглянуть на брата. – Ты в порядке?       – Да, блядь, в порядке, – бормочет тот, отворачиваясь.       – Что произошло? – спрашивает она уже мягче. Микки бросает на неё такой уязвлённый взгляд, которого Игги за ним раньше никогда не замечал. Но через секунду Микки снова становится привычным собой, таким жёстким и серьёзным.       – Отец приложился пару раз пушкой.       – И что ты сделал в этот раз? – интересуется Игги.       – Когда этому ублюдку нужна была хоть какая-то причина для рукоприкладства?       Мэнди больше не стала заострять внимания на этой теме. Ничего не говорил и Игги, однако он стал замечать, что Микки перестал ходить на работу, а Галлагер больше не ошивался поблизости.       Какая-то мысль по поводу происходящего мелькала у Игги в голове, но он всё никак не мог ухватиться за неё, чтобы окончательно разобраться во всём.       – Эй, а Галлагер как-то связан с тем происшествием?       Микки уставился на него точно пойманный с поличным преступник – испуганно и вместе с тем с нескрываемой злостью.       – Ты, бля, о чём вообще?       – Просто с тех пор ты перестал с ним общаться. А ведь вас двоих буквально было не оторвать друг от друга.       – Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, – отвечает Микки. В его тихом голосе чётко слышались нотки угрозы, поэтому Игги в примиряющем жесте вскинул руки вверх.       – Ладно тебе. Я просто спросил.       – Значит, больше не спрашивай.       Игги больше ни о чём и не спрашивает.

***

      Игги уже потерял счёт тому количеству раз, когда Микки как бы невзначай упоминал в разговоре Йена Галлагера. При любом удобной случае он интересовался у Мэнди о том, не слышала ли она новостей о Йене, не знает ли она, где он сейчас.       – Ты за него волнуешься? – спрашивает Игги.       Микки бросает на него колкий взгляд.       – С хуя бы я стал за него волноваться? Просто интересно.       Игги почему-то ни на йоту не верит его словам.

***

      – Здорово.       – У меня нет ни травы, ни порошка, Иг.       – Да я не за этим. Я хотел задать тебе вопрос про Галлагера.       – Липа?       – Йена.       – Зачем тебе нужно что-то о нём знать? Тебя Микки подослал?       – Не, но именно из-за него я и хочу задать тебе один вопрос. Между ними что-то было?       – Что значит «что-то»? – Мэнди, сощурившись, смотрит на брата. Тот пару раз выразительно двигает бровями.       – Они трахались? – спрашивает он наконец, когда тишина в комнате становится невыносимой.       – Ага.       – Я так и знал!       – Как ты мог об этом знать?       – Это ж было очевидно.       – Я ни о чём и не подозревала.       – Это потому, что ты слишком зациклена на себе, сестрёнка.       Пригнувшись, чтоб не получить по затылку летящим в него ботинком, Игги быстро выбегает из комнаты.

***

      Возвращение Йена Галлагера вышло поистине триумфальным. И когда это он успел стать таким сексуальным? Игги, всё ещё не до конца продрав глаза, заходит на кухню, где и натыкается на Галлагера. Волосы у него растрёпаны в художественном беспорядке, а глаза, кажется, подведены чёрным карандашом. От того нескладного мальчугана с россыпью ярких веснушек на лице, неловко ютящегося между Микки и Мэнди на диване в их гостиной, не осталось и следа. Он заметно вытянулся, подкачался, а черты его лица стали более угловатыми, мужественными. Игги смотрит на него с раскрытым ртом, забыв, что успел глотнуть молока, которое тут же и вылилось ему на футболку.       – Доброе утро, – бодро приветствует его Йен, проходя мимо.       – Привет, – выдавливает Игги. Он слышит, как включается душ, а затем видит, как за Йеном в уборную входит Светлана с молотком в руках. Да уж, каких только странностей не увидишь у них в доме.

***

      – А твой парень стал таким сексуальным, – как бы между прочим замечает Игги, опираясь плечом о косяк двери в комнату Микки. Тот поворачивается и удивлённо таращится на брата, выразительно приподняв брови. Лицо его выражает полнейшее негодование.       – Ты чё, бля, несёшь?       – Расслабься. Всё нормально. Галлагер не сводил с тебя влюблённого взгляда с тех самых пор, как они с Мэнди стали зависать у нас. Думал, я ничего не замечу?       – Я понятия не имею, о чём ты…       – Мик, – Игги кладёт руку ему на плечо. – Всё нормально.       Микки молча смотрит на него несколько секунд, а потом наконец кивает. Игги улыбается и получает в ответ пусть еле заметную, но всё-таки улыбку.       – Подожди, что значит, он стал таким сексуальным?       Карл       Когда Микки просыпается, он пару раз сонно моргает и тут же, резко дёрнувшись, прикрывает лицо руками. У спинки кровати Йена стоит Карл и не сводит с него удивлённого взгляда. Микки издаёт поистине душераздирающий стон и устало потирает глаза.       – Ты какого хуя делаешь?       – Ты бойфренд Йена?       – Что?       – Ты спишь с ним в одной кровати.       – Что я говорил тебе насчёт твоих дебильных вопросов? – спрашивает Микки, выбираясь из постели. Его поведение и выражение лица чем-то напоминают Карлу тех зверьков, которых он любил загонять в угол, когда был ещё маленьким пиздюком. Глаза парня, широко распахнутые, быстро бегают по всему пространству комнаты, словно он ищет пути отступления. Карл делает шаг вперёд. Плечи Микки моментально застывают, и тут Карл понимает, что уж кто-кто, а этот парень ничем не напоминает тех испуганных животных. Потому что Микки Милкович – не добыча. Они оба хищники, участвующие сейчас в бессловесном противостоянии.       – Я помню, но Йен так и не дал мне внятного ответа, поэтому я спрашиваю тебя.       – Да какая вообще разница?       – Да такая, что если ты его парень и ты спишь с ним в одной кровати, то Фиона не посмеет и слова сказать против того, чтобы Бонни осталась у меня.       – Вот только я, бля, не приблудная сиротка.       – Так что, ты встречаешь с моим братом?       – Не знаю. Наверное.       – Ну, ты трубы-то ему прочищаешь?       – Какого хуя вообще?       – Или он твои? Думаю, вам и так и так нравится. А ты намного круче того старика. Ну, знаешь, отца Джимми. Джимми рассказывал о том, что его отец отсасывал Йену. Но он же такой древний. Это немного противно, если хочешь знать. А ты вот классный.       – Я… Так, это просто пиздец, какой странный разговор. Можешь уйти с дороги, чтобы я смог пойти отлить? – Микки отодвигает Карла в сторону и проходит мимо него. Карл улыбается и, мигом разворачиваясь, идёт следом, занимая выжидательную позицию в дверях уборной.       – Так что, ты теперь тут будешь жить?       – Не знаю. Какое-то время, наверное.       – А ты же неплохо дерёшься и всё такое, да?       – Ну, вроде как.       – Можешь и меня научить?       Микки спускает воду и со вздохом поворачивается к Карлу.       – Ладно, только брату ничего не говори.       – Не думаю, что в отношениях людям стоит врать друг другу, – говорит Карл.       – Ты, блядь, давно психологом заделался? – отвечает Микки, сопровождая слова жестом со средним пальцем.       Мэнди       Мэнди стоит посреди танцпола. В самом разгаре праздник в честь свадьбы Микки, вот только ей совсем не весело. Она в шоке, ей больно и ещё она пьяна в стельку. Она смотрит на то, как Лип оттаскивает Йена, смотрит, как тот плачет и вырывается из его рук и она чувствует себя полнейшей идиоткой. Вдруг словно все кусочки пазла встают на свои места, и картина становится чёткой до рези в глазах. Если бы она не была так поглощена своими проблемами в отношениях с Липом, если бы только она обращала больше внимания. Всё ведь было прямо у неё перед носом. Да ради всего святого, Йен же постоянно спрашивал её про Микки.       – Эй, детка. Забудь о нём. Давай потанцуем, – Кеньятта притягивает её к себе, но Мэнди отталкивает его.       – Мне нужно в туалет, – говорит она, ни к кому конкретно не обращаясь. Её слегка пошатывает, так что приходиться держаться за стенку. Так вот почему Йен задавал так много вопросов о свадьбе. Вот почему он был так подавлен в последнее время; он перестал улыбаться, не расставался с бутылкой и даже забил на школу.       Мэнди хватается руками за раковину и начинает часто-часто дышать, чувствуя, что ей не хватает кислорода. В отражении зеркала она видит собственные широко распахнутые глаза с тёмными от потёкшей туши кругами под ними. Йену всё это время было больно. Чёрт, «человек, которого ты любишь». Йен любит её брата, а она всё это время пыталась заставить его прийти на его свадьбу, стать свидетелем того, как Микки, стоя под аркой из искусственных цветов, клянётся любить и беречь кого-то другого. Ей сложно даже на секунду вообразить всю ту боль, которую Йен должно быть испытывает сейчас. Он её лучший друг, а она даже не поняла, что с ним что-то было не так.       – Чёрт, – она откидывает волосы с лица, тяжко вздыхая. Почему-то новость о том, что Микки оказался геем ничуть её не удивляет. По большей части её тревожит то, что может случиться, если об этом узнает их отец. Возможно, именно поэтому Микки и решил жениться. Возможно, всё это просто уловка для отвода глаз.       Что ж, теперь происходящее вокруг начинает приобретать хоть какой-то смысл.

***

      – Серьёзно? Это всё, что ты ему скажешь? – Мэнди чувствует, как буквально закипает от гнева. Она не собиралась подслушивать, но когда они начали разговор, девушка не решилась их прервать. В голосах обоих парней была слышна неподдельная боль и от этого у Мэнди даже в груди закололо. Вот только в этом разговоре решающее слово оставалось за Микки. Если бы он только признался в своих чувствах, если бы попросил его остаться, Мэнди не пришлось бы терять своего лучшего друга. Микки молча смотрит на неё покрасневшими глазами. – Ты грёбаный трус.

***

      – И много ты успела услышать?       – Достаточно, – отвечает Мэнди, отказываясь даже смотреть на Микки. Голос у него непривычно тихий и неуверенный. Он стоит рядом и нервно постукивает пальцами по поверхности кухонной стойки.       – Это не то, о чём ты подумала.       – О чём я подумала, так это что у моего брата хватит смелости, но, очевидно, я ошиблась.       – У меня есть жена.       – На которую ты, блядь, даже не смотришь.       – Он не захотел остаться, – выкрикивает Микки и на последнем слове голос его ломается. Мэнди наконец поворачивается к нему лицом. Глаза у Микки начинают блестеть. Она и не помнит, когда в последний раз видела, чтоб её брат плакал.       – Ему нужна была причина, чтобы остаться, – говорит она уже более мягким голосом.       – Я оказался не такой уж важной причиной.       Мэнди обнимает его, очень крепко, притворяясь, что не замечает сдавленного всхлипа в своё плечо.       Лиам       Лиам сидит в своей кроватке и наблюдает за двумя людьми, находящимися напротив него. Один из них Йен, его он знает. Второй – темноволосый мальчик, которого он видел раньше, но с которым никогда не разговаривал. Лиам смотрит, как этот мальчик садится на кровати и отводит со лба Йена прядь его волос. Йен потягивается и зевает.       – Доброе утро, – говорит он сонным голосом.       – Привет, – мальчик отвечает так тихо, что Лиам едва может его расслышать. А потом он целует Йена.       Теперь, когда никто не спит, и его могут отнести вниз, Лиам выползает из кровати. Темноволосый мальчик оборачивается на посторонний шум, но Лиам смотрит только на Йена. Он топает прямиком к кровати и, забравшись на неё, устраивается у брата на ногах.       – Привет, дружочек.       – Хочу есть, – говорит Лиам еле слышно. Он смущённо поглядывает на другого мальчика.       – Ладно, малыш. Пойдёшь вниз с Микки? А я спущусь через минуту и приготовлю тебе завтрак, хорошо?       – Икки? – Лиам склоняет голову набок. Йен смеётся. Лиаму нравится этот звук. Он улыбается в ответ и тянется руками к улыбке Йена.       – Микки, – говорит Йен медленно. – М-м-м-икки.       – М-м-м. Икки!       – Ну, почти.       М-м-м. Икки успел натянуть пижамные штаны. А ещё на нём одна из толстовок Йена. Она ему немного велика. Лиам всё ещё смущённо смотрит на него.       – Всё хорошо, – шепчет Йен ему на ухо. – Микки хороший.       Микки некоторое время смотрит на Йена, а потом поворачивается к Лиаму и улыбается ему.       – Так, чувачок, как насчёт того, чтобы пойти вниз и выпить стаканчик сока?       – Да! – Лиам тянется к нему и Микки подхватывает его на руки. Прежде, чем они вышли из комнаты, Лиам успевает помахать Йену, глядя на него из-за плеча Микки.       – Ты любишь Йена? – спрашивает Лиам, вспоминая тот поцелуй. Ему нравится, когда его целуют. Фифи и Йен и все остальные постоянно его целуют, и они все его любят. Значит, этот Икки тоже любит Йена, раз первое, что ему хочется сделать утром, как только он просыпается, это не выпить сока или съесть яиц с тостами, а поцеловать Йена. Микки что-то мычит в ответ. Лиам принимает это за положительный ответ. Он гладит Микки по тёмным волосам. – Хорошо.       Микки смеётся. Лиам улыбается ему в ответ.